«Сегодня понятно — они каждый день будут кого-то хватать». Как в Петербурге прошли пикеты в поддержку Ивана Сафронова и других преследуемых журналистов

— Стремительность, с которой всё происходит в последнее время, переполнила чашу терпения. Были же разговоры о том, чтобы выйти за Давида Френкеля, но тогда чего-то не хватило, хотя все, конечно, солидарны с Давидом и выражают ему поддержку. Но сегодня понятно — они каждый день будут кого-то хватать.

Я думаю, что [именно дело Сафронова вызвало такое возмущение потому, что] последовательность, секретность — мы ничего не сможем узнать про это дело, а Голунова во многом отбили благодаря открытости. Я думаю, это все-таки последняя капля. И Сафронова поддерживает столько уважаемых людей — это тоже сыграло свою роль.

— Мы лайфстайл-издание, и я как сейчас лайфстайл-журналист считаю, что именно благодаря таким людям, как Сафронов, мы имеем возможность писать о своей «культурке». Потому что они рассказывают, что в реальности происходит с государством и страной, зачастую благодаря им происходят важные вещи: о чьем-то воровстве становится известно, кого-то увольняют. Такие, как Сафронов, не только защищают право нас всех называться журналистами, они на самом деле защищают свою родину, потому что отчасти благодаря им в нашей стране жить не так плохо.

— Я пришел в поддержку российских журналистов. Журналиста Сафронова задержали по беспределу, как и многих журналистов, его, видимо, сейчас арестуют и будут судить совершенно непрозрачным закрытым судом. К сожалению, в последнее время мы убеждаемся в том, что если раньше журналисты — «четвертая власть» — были группой людей, которых все-таки не трогали и давали им работать, то сейчас этого нет. Видимо, новая Конституция, обнуление — новая практика власти.

В принципе в стране никто сейчас не может чувствовать себя в безопасности, но журналистов, повторюсь, их определенный статус и работу, которую они делают, как-то прикрывали. Сейчас этого нет. И мы видим со стороны властей правовой нигилизм: можно схватить журналиста, сломать ему руку, подбросить наркотики, как в случае с Иваном Голуновым, а можно, как в случае с Сафроновым, обвинить непонятно в чем и упечь за решетку.

Я думаю, что сейчас только консолидация общества — и журналистского сообщества, и общества в целом — может как-то поправить ситуацию. Мы по кейсу Голунова знаем, что если очень сильно постараться, то всё возможно.

— [То, что сейчас происходит], это звенья одной цепи, такой показательный акт в отношении журналистов — чтобы они знали свое место, не задавали лишних вопросов, не писали лишних вещей, не пытались зафиксировать нарушения на избирательных участках.

Эта история не только про журналистов, хотя про журналистов в первую очередь — и год назад, когда задержали Ивана Голунова, мы почувствовали, что у нас есть власть и возможность что-то сделать.

Коллеги высказывали мнение, что на штраф вместо ареста у Светланы Прокопьевой сыграл общественный резонанс, но невозможно оценить, что повлияло на конкретную ситуацию. Но, конечно, когда происходят такие вопиющие вещи, нужно реагировать — говорить, писать и, по мнению части сообщества, выходить на пикеты.

— Я сюда пришел показать солидарность с журналистами, которые сталкиваются с политическим давлением. Я считаю, что в таких условиях журналистам сложно работать, и сегодня я пришел, чтобы журналистика стала более уважаемой профессией — в том числе и с точки зрения властей.

— Мы имеем дело с раскручивающимся маховиком политических репрессий. Реакция на всё это должна быть естественной и понятной. Но насколько сильной она будет, зависит от глубины репрессий. Посмотрим, как будет в этом сюжете.

Я считаю, что журналисты совершенно неправильно себя обособляют. Не хочу критиковать, но они же не «вещь в себе». Они мой инструмент как гражданина, а я их — как депутат. У нас общее дело, и вообще, я считаю, что четвертая власть и вторая власть очень связаны между собой. И должны быть в современном и нормальном обществе.

Я не вижу разницы между делом, например, Шлосберга и делом Голунова или делом Сафронова, или Бондаренко. Преследование инакомыслия стало обычным делом, журналисты просто наиболее опасная профессия для авторитарной власти, если ты честно делаешь свою работу, — как и честно работающие депутаты. Поэтому здесь мы и наблюдаем большее количество таких дел.

Считаю, что будет хорошим тот день, когда в независимости от того, кого взяли — журналиста или пианиста, — журналисты так же бодро выйдут. Журналисты, как и оставшиеся депутаты, которые более-менее сносно делают свою работу, и должны это делать, в этом их призвание в нынешней ситуации — защищать не только себя.