«Москва спасла меня». Борис Эйфман раскрыл aif.ru свои секреты

Не боится критиков, мечтает дожить до 120 лет, любит Москву и москвичей. Таков 80-летний хореограф Борис Эйфман. Гастроли его театра при полном аншлаге проходят на сцене Музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

Уже показаны «Страсти по Мольеру, или Маска Дон Жуана», хореографический суперхит «Анна Каренина», «Преступление и наказание», удостоенное в этом году «Золотой маски». Впереди — комедийная постановка «Эффект Пигмалиона» и «Чайка. Балетная история». А завершатся гастроли Санкт-Петербургского государственного академического театра балета под руководством Бориса Яковлевича Эйфмана 2 августа постановкой о гениальном французском скульпторе «Роден, ее вечный идол».

Хореограф приехал из северной столицы, чтобы разделить с московской публикой праздник балета и отметить свой 80-й день рождения. Aif.ru встретился с мэтром и спросил его, как он ощущает свой возраст.

Екатерина Бычкова, aif.ru: Борис Яковлевич, скажите, пожалуйста, 80 — это сколько? 20 плюс 60, 40 плюс 40? Или вообще цифры не имеют значения?

Борис Эйфман: Мне кажется, что 80 — это 80. Это возраст. Очень почтенный, очень серьёзный. Для меня лично — важный возраст, потому что я только последние, наверное, десятилетия вообще обрёл какую-то мудрость, какое-то правильное понимание, что есть профессия хореографа, что есть Балетный театр, какая миссия у него, какая ответственность.

Поэтому я счастлив и благодарю Всевышнего за то, что он дал мне возможность встретить свой юбилей, почтенный юбилей, в здравии и в желании творить и работать. Поэтому я отношусь к этому, ну, как бы сказать, не обречённо, не депрессивно, а как к реальности, в которой живу, и которую пытаюсь, как сказать, раздвинуть что ли.

Вот мне сегодня желали 120 лет прожить. Было бы неплохо. Это такое древнее библейское пожелание. Я надеюсь, что-то от этой магической цифры мне перепадёт.

— Ваши коллеги сегодня перед началом спектакля «Преступление и наказание» говорили, что вы — удивительный человек. Вы сами-то таким себя считаете? И если не таким, то каким? Какой вы человек?

— Я?! Творческий. Я человек, который создаёт свой пластический мир. Конечно, мне трудно самому с собой. И со мной трудно моим артистам. Но мы делаем великое дело. Мы создаём. Что? Очень успешный и востребованный балетный репертуар в современной России. Это очень ответственно. Это очень важно, потому что сегодня наш репертуар в мире называют Русским психологическим театром балета.

И, конечно, это очень радостно, что мы создали новый вид балетного искусства, который очень востребован и успешен.

— За «Преступление и наказание» — премьеру 2024 года — вам присудили «Золотую маску». А если бы раскритиковали? Как бы вы к этому отнеслись? Как вы вообще к критике относитесь?

— Вы знаете, моему театру почти 50 лет. И из них, наверное, 45 лет меня критиковали. Я к этому отношусь абсолютно спокойно, потому что критика, она субъективна. Как можно оценить спектакль? Как может человек, пришедший на спектакль, впервые увидев, понять его и раскритиковать его? Профессия критика идёт параллельно с профессией художника. И они как-то уживаются или не уживаются, но это абсолютно не имеет отношения к реальности, к искусству.

Что действительно важно, так это то, что мы в Москве почти все лето на гастролях. А спектакль «Преступление-наказание» вообще закрывает фестиваль «Черешневый лес», который мы знаем и любим. И почти каждый год в его рамках показывали и показываем наши новые спектакли. А у меня к Москве и к москвичам особое отношение, потому что Москва — это город, который когда-то спас мой театр. (Хореограф имел в виду конкретный и драматичный эпизод из ранней истории своего театра.​ Борис Эйфман основал коллектив — сначала он назывался «Новый балет», позже трансформировался в Санкт-Петербургский государственный академический Театр балета под его руководством. И после первой же программы местные (ленинградские) чиновники решили театр закрыть: подход Эйфмана к классике — слишком новаторский, экспериментальный — многим в руководстве не понравился. Но в тот момент труппу пригласили на гастроли в Москву — в концертный зал «Россия», на месте которого теперь парк и концертный зал «Зарядье». Спектакли прошли с большим успехом. А главное: после этого в центральных советских газетах вышли положительные рецензии. И этот громкий успех в столице, по словам самого Бориса Яковлевича, и стал тем самым спасением: после таких публикаций в прессе уничтожить театр на местном уровне уже оказалось невозможно. — Ред.)

Это город, который почти 50 лет отдаёт нам свою любовь и признание. А мы платим ему тем же.