Музыка в камне

Встреча с Художником

Однажды мне посчастливилось встретиться с Леонидом Максимовичем. Как-то летним вечером, возвращаясь домой, я решила завернуть в скверик у музыкальной школы. Усевшись на лавку напротив памятника, собиралась рассмотреть его подробнее.
На пыльно-розовом фоне заката на изящно статуарном, лаконичном постаменте из красного гранита не возвышалась, а, словно на стройном стебле, расцветала полуфигура композитора. Прикрыв глаза, музыкант держал в одной руке партитуру, а другой, дирижируя, рисовал в воздухе нотный абрис мелодии, что завладела его мыслями: «И звуки песни раздались; и звуки те лились, лились, как слезы, мерно друг за другом; и эта песнь была нежна, как будто для земли она была на небе сложена!»
Внизу у постамента мальчик-пастух играл на свирели васильковые песенки-колокольчики, напоминая мифического Леля, покровителя певчих птиц и влюбленных, – это вечно юная и поющая душа музыканта. Над композитором, взъерошивая небо, раскинула ветви калина, как и фигуры, выполненная из бронзы. Красный гранит постамента напоминал об алости калины – в народной традиции символе девичьей красы и чистой любви…
Кто-то вдруг окликнул меня. Я обернулась и увидела на соседней лавке худощавого мужчину невысокого роста, лет семидесяти, лицом напомнившего мне Егора Полушкина из фильма «Не стреляйте в белых лебедей» в исполнении Станислава Любшина. Он представился – это был Леонид Бугай, автор памятника, который я только что так пристально изучала.

Души-близнецы

Думаю, скульптору было приятно внимание зрителя к его произведению, и он проникся ко мне некоторым доверием. Леонид Максимович рассказал о создании памятника – о двадцати годах трудов и хождений по мукам, то есть по инстанциям, в попытках добиться возможности увековечить память великого русского композитора, до сих пор незаслуженно находящегося в тени.
Я тогда подумала, что Леониду Максимовичу не с кем поговорить, некуда пойти, поэтому вечерами он приходил посидеть в сквер и подолгу смотрел на памятник, чудом и силой его таланта воспаривший над сутолокой в центре города. Конечно, абсолютно неправильно, что выдающиеся люди, мастера высочайшего класса, оказавшись в отчаянных жизненных обстоятельствах, нередко предоставлены лишь самим себе…
Леониду Бугаю, лирику и идеалисту, был душевно родственен Калинников с его поэтической мягкостью и выразительностью, с захлестывающим лиризмом и песенной широтой, со всепобеждающей верой в лучшее, притом что жизнь композитора была коротка и полна драматизма. Скульптор, как и композитор, страдал туберкулезом, но, несмотря на болезнь, страстно мечтал заниматься искусством. Он походил на Василия Сергеевича даже внешне
Но главное не в совпадениях, а в его бесценном вкладе в популяризацию музыки Калинникова.

Калинников в Орле

В этом году исполняется 155 лет со дня рождения композитора. Вспомним вехи биографии, связанные с его малой родиной, о которой тот писал: «Орел с его тишиною и незатейливостью кажется мне раем…».
Василий Сергеевич Калинников родился 1 января 1866 года в местечке Воин Мценского уезда Орловской губернии. В те времена затерянное на картах село было почти заповедным уголком России. И.С. Тургенев писал об этих местах: «Совершенная глушь – тихая, зеленая, печальная».
Когда мальчику исполнилось десять, семья перебралась в Орел, где он, блестяще выдержав экзамен, поступил сразу на второй курс духовного училища. Будущий творец «единого прекрасного» сердцем и помыслами тянулся к музыке, поэтому свободное время посвящал любимому искусству. Часто бывал в нотно-музыкальном магазине Генчеля.
Венедикт Флорианович Генчель – музыкант из Австрии, игравший на разных инструментах, знавший теорию и историю музыки, – был владельцем первого в Орле музыкального магазина, создателем первого орловского симфонического оркестра, автором известного в ту пору романса «Не стыдись же, дева, слез». Предполагают, что он послужил Тургеневу прототипом Лемма в романе «Дворянское гнездо». Василий посещал концерты и спектакли, организованные Генчелем, общался с Венедиктом Флориановичем. А когда на Болховской улице открылся книжный и музыкальный магазин Кашкина, который играл на фортепиано, пробовал сочинять музыку и устроил у себя библиотеку, где желающие могли по абонементу брать на дом книги и ноты, Василий и там стал частым гостем.
В 1880 году Калинников поступает в семинарию. Взрослые музыканты поставили мальчика во главе большого хорового коллектива. В «Русской музыкальной газете» тогда появилась заметка, в которой говорилось, что «стройное пение семинарского хора под управлением Василия Калинникова удовлетворяло самых строгих ценителей и критиков церковного пения».
В 1884 году любовь к музыке приводит Василия в Московскую консерваторию. Платить там нужно было немало, поэтому Калинникову пришлось продолжить обучение в музыкально-драматическом училище Московского филармонического общества, где плата за учебу не взималась. В училище его выделяли как самого талантливого студента…
Из-за напряженной учебы и работы, постоянной усталости и недоедания Василий Сергеевич заболел туберкулезом. Это и стало причиной его смерти в 35 лет.

Вечная гармония

Удивительно: смотрю на фотографии композитора и вижу человека, глубоко переживающего трагедию жизни, но его музыка – весеннее обаяние и рафаэлевская гармония.
Произведение, принесшее Василию Калинникову мировую известность, – симфония №1 g-moll. П.И. Чайковский писал о ней: «Существуют такие редкие сочинения, которые обладают свойством одинаково нравиться и тонкому ценителю, и большинству слушателей. Красота их неувядаема. Чем больше их слушают, тем больше их любят».
… Возможно, как в Екатерининском парке Царского Села, задумчивая бронзовая дева, склонившись над разбитым кувшином, «над вечной струей, вечно печальна сидит», так и в Орле в скромном скверике у музыкальной школы, в предвечерье очарованный композитор, как Лунный Пьеро, вечно дирижирует свою симфонию…