Задача художника – удивить себя

«Часть моего сердца»

– Надежда, вы родом с Сахалина. Как попали в Орел?
– Моя семья переехала сюда, когда мне было пять. И я считаю этот город своей родиной. До 16 лет я жила в доме на 2-й Пушкарной улице, на берегу реки. Мое детство прошло на Орлике, он для меня был всем.
– Какие воспоминания, чувства остались о нашем городе?
– Для меня Орел – это прекрасное детство, природа, отражение в реке, закатное солнце, визуальные впечатления. Родной город, я его люблю, всегда переживаю за него, хочу, чтобы он развивался. Орел – большая часть моего сердца.
Также я люблю Москву – там живут друзья и родственники. Но столица – это в первую очередь большие расстояния, а Орел компактный. Он меня сейчас больше манит, мне здесь нравится быть собой.

Прикосновение к искусству

– Когда в первый раз почувствовали тягу к творчеству?
– Это произошло еще на Сахалине. В моей памяти сохранилось яркое воспоминание: мне четыре, мама подарила мне, брату и сестре набор цветных карандашей и альбом. На всю жизнь запомнила такой момент: я взяла карандаш, провела им линию – и это меня шокировало и увлекло. Брат и сестра свои карандаши забросили в расщелины между досками пола, а я с тех пор не расставалась с ними, все время рисовала.
Потом была детская художественная школа в Орле. Тут мне и открылось счастье соприкосновения с профессиональным рисованием. Нас учили живописи, рисунку. И я очень старательно все делала. Даже академический рисунок, который вводил в скуку других учеников, меня увлекал.
– А когда поняли, какую профессию выберете?
– Уже в художественной школе знала, что буду художником. Каким – неважно. Я понимала, что без этого не могу жить.

Знания или опыт?

– Как проходило обучение? На ваш взгляд, образование обязательно для художника?
– Это интересный вопрос. Есть достойные художники, которые не получили классического образования. Но они усердно трудились и поэтому добились удивительного результата.
Суть художественного образования – это методическое обучение, которое помогает быстрее пройти этап становления мастера. Начинающие художники часто обращаются к абстрактной живописи, но позже ощущают необходимость классического образования.
Искусство, настоящая живопись – это сложный вид творчества, требующий глубочайших знаний; это нескончаемая бездна, которую надо познавать. Более того, живопись – это химия. Нужно знать, какие краски сочетаются и как с ними работать.
– Можете привести примеры?
– Есть любопытнейшая история. Часто можно слышать, что Ван Гог не имел художественного образования, но он брал частные уроки у мастеров и много трудился. Он густо наносил краски – так проявлялось его отношение к миру, его впечатления…
Однажды при посещении Эрмитажа мне бросилось в глаза, что цвета на картине Ван Гога «Куст» изменились с тех пор, как я увидела ее впервые. И сотрудница музея подтвердила мою догадку – краски действительно поблекли. Но можно ли из-за этого назвать Ван Гога профаном? Нет, так проявлялось его отношение к миру, к картинам. Возможно, его не беспокоило, что будет с его работой дальше.

Сила творчества

– После училища у вас случился перерыв в творчестве. Когда пришло решение вернуться к рисованию?
– Я уехала в Москву, вышла замуж, родились две дочери. Тогда был сложный период жизни, в стране происходили серьезные изменения. Я получила интересную работу – в закрытом бутике высокой моды, с одеждой известных и дорогих брендов: Кристиан Лакруа, Кристиан Диор, Жан-Поль Готье. Это был интересный опыт и возможность финансово поддерживать семью.
Но я старалась не терять связь с прекрасным. И когда дети подросли, решила, что должна вернуться к творчеству. В 39 лет я объявила семье: дорогие мои, с завтрашнего дня начинаю рисовать. Взяла в руки карандаш и не расставалась с утра до ночи с альбомом. Рисовала все, что видела вокруг. Тогда же впервые слетала в Индию и привезла оттуда 15 холстов.
– Вы много путешествовали по миру. Вам ближе европейская культура или азиатская? Есть ли интересные истории, связанные с искусством?
– Я побывала во многих местах Азии – Ташкенте, Самарканде, Вьетнаме… И там со мной не раз происходили удивительные и даже мистические истории.
Однажды я вышла после дождя на узкую улочку в небольшом городке во Вьетнаме и приготовилась рисовать. Меня предупреждали, что в подобных местах много хулиганов – именно такие беспризорники скоро стали собираться вокруг меня. Они были нацелены на мои тюбики с краской. Делая вид, что не замечаю их, я писала быстро и уверенно, стоя перед этюдником. И вдруг один мальчишка увидел, что я изображаю, – две местные горные вершины. Он произнес их название, ребята начали всматриваться в картину. И тут я поняла, что Рубикон перейден – сила искусства покорила хулиганов. И они не причинили мне никакого вреда…
Европу я тоже люблю – у меня были выставки в Бельгии, Голландии… В каждой стране свой шарм и солнечный свет. Мне по-своему интересны все уголки планеты.

О стиле, цвете и восприятии

– Сейчас вы ушли от изображения натуры к символическому и знаковому искусству, работаете в технике «сухой кисти». Вам еще есть что сказать в этом периоде или уже готовы сменить стиль?
– Я с большим интересом продолжаю это делать. Когда работаешь широкой плоской кистью, оттачивается мастерство моментального рисования. Оно мне всегда нравилось – и в живописи, и в рисунке. Моя сегодняшняя техника дает новые и неожиданные возможности. И эта моментальность увлекает. Мне интересно в этом быть – здесь можно раскрыть себя еще и как рисовальщик.
Правда, иногда я скучаю по цвету. Скорее всего, следующий виток моего пути будет связан с ним.
– Ваши монохромные картины, вошедшие в выставку «Коданити», заставили зрителей задуматься. Обычно вы ждете такой работы ума от зрителя или больше радеете за чувственное восприятие визуального искусства?
– Когда рисую, я думаю сама, и этого достаточно. В принципе художник говорит сам с собою, и его задача – удивить, скорее, себя. Но если мое творчество заставило кого-то задуматься и по-новому взглянуть на возможности художественного мира, это замечательно.