От психоза до паники. На самом ли деле мы все настолько больные?

748 вызовов на 30 врачей, 7 000 звонков на телефон «горячей линии» и 1 200 обращений на электронную почту поступило в понедельник, 26 октября, в Абаканскую межрайонную клиническую больницу. Такое количество звонков, вызовов и обращений было зарегистрировано впервые за всю историю Абаканской больницы (основана в 1913 году).

Но уже на следующий день этот не самый нужный рекорд был побит. Теперь «рекордсменом» в Абаканской больнице становится каждый новый день.

***

7 000 звонков — это почти триста в час, на которые действующий колл-центр больницы явно не рассчитан. Медики готовы увеличить количество телефонных каналов, но столкнулись с неожиданной проблемой — все эти звонки просто некому принимать.

— Срочно нужны волонтеры для увеличения числа каналов, — говорит мне высокопоставленный медицинский чиновник (имя и должность не называю сознательно). — Нужны дополнительные руки и умные головы, а также добрые сердца. Добровольцы, которые будут предоставлять информацию по дальнейшим действиям заболевших, контактных и так далее. Мы хотели студентов-медиков привлечь как волонтеров, но они согласны работать только за деньги. Приняли только двух на имевшиеся свободные ставки. И на том спасибо.

Сложно поверить, что все эти тысячи звонков вызваны коронавирусом или же действительно настолько плохим самочувствием, что вызов «скорой» или «неотложки» жизненно необходим. Скорее всего, мы столкнулись с той самой паникой, у которой нет логичного объяснения. Либо вся эта логика объясняется сплошь тщетной предосторожностью.

Ровно то же самое подтверждает и мой собеседник:

— Большинство звонков на «горячую линию» и вызовов врача вызваны массовым психозом. Сегодня покупаю в аптеке шприцы и салфетки для инъекций. И, представляете, в этот момент, как говорили раньше, в продажу выкинули противовирусное. Люди по 10 стандартов хватали! Зачем? Иду домой и понимаю — это психоз, вызванный рассказами о невозможности дозвониться и вызвать врача на дом. Так, а почему вызвать сложно? Да потому что звонят и вызывают очень многие не по болезни, а по принципу «если захочу, то должны исполнить и рассказать».

По поводу паники. Тут в одной из социальных сетей предложили ответить на простой вопрос: «Год назад при температуре 38 вам бы пришла в голову мысль делать КТ?»

Подавляющее большинство ответов было в диапазоне от «нет, конечно» до «КТ не очень полезная штука».

«Раньше занемог, день отлежался — и вперед, а сейчас и думать не хочу заболеть», — пишет Антон З.

«Впадать в панику не стоит, а то зашла на работу больничный отдать, бухгалтер чуть в обморок не упала от ужаса», — делится своими наблюдениями Марина А.

«В прошлом году у меня был кашель, выносящий грудь, и температура около 42 градусов ночью… Даже судороги были… Но “скорую” я не вызвала. На утро приехавший дежурный врач сказал: “Так, вы не умерли. Дальше боремся вместе!” Молодой парень, молодец, поддержал меня и сам съездил в аптеку и привез мне лекарства. Спасибо, тебе, парень!» — вспоминает Татьяна К.

Спустя год ситуация изменилась. Сегодня и сам рад бы в аптеку за лекарствами сбегать, но только получить рецепт из рук непосредственно врача — проблема. Люди в белых халатах теперь точно такой же дефицит, как и прописываемые ими лекарства на аптечных полках. Поэтому большинству наших милых, но вдруг приболевших дам, стоит только мечтательно вздыхать о том самом молодом человеке, который не только спасет, но еще и в аптеку результативно съездит.

Тогда, аккурат на новогодних каникулах, приболел и я. Признаюсь честно, звонить в «скорую», вызывать врача и мысли не было, хотя температура росла, а кашель давил. Отвезла меня в больницу сестра практически силой. Там же на родственников (врачей) и оставила.

И вот меня в этой ветке спросили: «А сейчас как бы вы поступили? Если бы состояние было, как в январе, и предложили госпитализацию, то сопротивлялись бы?»

«Нет, — ответил я честно. — Потому что помню, как потом было плохо из-за того, что затянул».

Все мы за время пандемии стали гораздо мнительнее и осторожнее. И, да, почему-то связываем все нынешние (хорошо, не будем употреблять слово «коллапс») «неприятности» в медицине исключительно с коронавирусом. Но вот ведь выясняется, что не только он, и вообще не только исключительно он, является их источником. Напуганные эпидемией граждане при малейшем повышении температуры сегодня начинают сразу звонить в скорую или неотложку, записываться на прием к врачу. То, мимо чего еще год назад мы просто прошли бы чихающе, в прямом смысле этого слова, сегодня не просто повод для беспокойства, а едва ли не руководство к действию. То есть — обращению к врачу.

И на самом деле это, наверное, правильно. Другое дело, что наша система здравоохранения на все наши страхи, увы, не рассчитана. Но даже когда она, прилагая сверхусилия, пытается оттолкнуться от этого дна, мы и сами не прочь ее вновь притопить.

— Взять даже так называемых контактных граждан, — продолжает делиться своими наблюдениями не называемый мной медик. — У нас есть статистика, что в среднем из ста человек, которые оставляют адреса, контактные телефоны и так далее, 20 человек, как минимум, либо не открывают медикам дверь, когда те к ним приезжают, либо не отвечают на телефонные звонки, либо вообще не проживают по указанным адресам! И как их найти? А ведь и среди них наверняка есть те, кто звонил с возмущением, что к ним не едут. Иначе ведь у нас просто не было бы этих «адресов».

И тем не менее, о том, как обычный звонок, вернее ответ на ваш звонок, превратился в Хакасии в настоящее чудо, уже публикуют целые истории все в тех же социальных сетях. Приведу одну из них от Елены Р.

«Вчера от безысходности я 6 часов атаковала телефон 215-228, было занято! И, о чудо, пошел-таки длинный гудок. Он шел более двадцати минут, я не сдавалась. Наконец мне ответила женщина, такая же убитая всей ситуацией, как и я. Конец нашей беседы успела записать. Общий итог — радуйтесь, что лечение из Интернета вам помогает при вирусной пневмонии. Врача вы так и не дождетесь».

А вот и расшифровка концовки этого разговора:

— Получается, мы до конца недели ждем.

— Да, до конца недели ждете, добавьте отхаркивающее обязательно.

— А если хуже будет, что делать?

— Если хуже будет, значит, скорую нужно будет вызвать.

— Так они по три дня едут. Вызывали на прошлой неделе, никто не едет.

— Вы же понимаете, какая нагрузка. Еще медработники половина с ковидом с тем же самым. Работать-то некому!

— Так, а что делать, умирать?

— Ну, кто умирает-то, ну!

— Просто, знаете, я на свой страх и риск колю им эти антибиотики. Я не врач и не медсестра, просто почитала в Интернете, что делать, и делаю. Ну это же тоже как-то ненормально.

— Я согласна, что это неправильно. Ну а что, у нас другого выхода нет. Вы понимаете, половина врачей сейчас на больничном листе, два отделения закрыто вообще, то есть, вообще выпали люди, и на «скорой» такая же ситуация, у них половина сотрудников с ковидом. И кто вот физически? Как это все осуществить?

— Ну, ладно, не буду тогда занимать время ваше, вам звонят бесконечно.

— Поэтому ожидайте, по этому телефончику можете консультацию получить.

— А вы постоянно, круглосуточно работаете или только с часу до трех?

— Я сегодня с утра сижу.

— Я звонила, все время занято было, а потом двадцать минут только гудок шел. Так и дозваниваться до вас?

— Такой телефон у нас еще поставили, не всегда срабатывает, и один человек всего. То есть, здесь должны три-четыре человека быть, а я одна. Поэтому извините.

— Ну хорошо, ладно, все, надеюсь на лучшее.

— Всего доброго.

Казалось бы, чего проще — посадить на этот «глухой» телефон еще несколько операторов, которые хотя бы успокаивали бы нервных граждан и помогали им советом. Но не все в нашей государственной системе так просто. Вот как прокомментировала эту ситуацию заместитель главного врача по лечебной части Абаканской межрайонной клинической больницы Ирина ЯГОДКИНА:

— Из шести человек, пришедших в помощь на работу (в колл-центр. — Прим. ред.), после введения в курс дела и 30-минутного аудиознакомства с реальными обращениями граждан на работу в смену вышли только три человека. На следующий день на работу вышел только один!

Можно, казалось бы, набирать не добровольцев, а профессионалов, которые могут за деньги справиться и не с такими психологическими нагрузками. Но здесь еще одно «но».

— Мы не можем увеличить штаты, так как являемся бюджетным учреждением, поэтому речь сейчас идет только о волонтерах. У нас были две свободные ставки, мы их заняли. Больше оплачиваемых ставок пока нет, а бесплатно никто работать не захотел. Работают только волонтеры-водители, и большущее им спасибо за это!

По традиции и сегодня не буду никого и ни к каким выводам подталкивать. Закончить хочу одной историей, которую мне рассказал все тот же доктор. Надеюсь, вы сами догадались, почему я так и не назвал своего собеседника.

«Когда мы учились на шестом курсе медицинского института, в Кемерове, на одном из оборонных предприятий случился разлив хлора — очень опасное, чрезвычайное происшествие. И тогда мы всем курсом, за исключением беременных, прямо с лекции ушли на оказание помощи пострадавшим. Работали на “скорых”, на каких-то других автомобилях, которые были мобилизованы по сигналу службы Гражданской обороны вывозить пораженных с предприятия людей, оказывали им помощь в приемных покоях, на сортировочный станциях. И никому в голову не пришло спросить, а сколько заплатят и как устроят на работу. Была гордость, что мы можем помочь, потому как почти что уже врачи. Сейчас среди студентов-медиков, кажется, нет желающих работать вообще. Зачем, если из-за эпидемии можно просто отдохнуть. А те, кто соглашается — только за большие ковидные деньги».

Ну что ж, как говаривал когда-то Владимир Познер, видимо, действительно такие нынче времена…

Алексей КИРИЧЕНКО