Марина Ахмедова: Признаком силы было бы, если б каждый сказал: «Анадырь? Это наша родина!»

На протяжении нескольких лет активные граждане страны объединяются вокруг традиционных духовно-нравственных ценностей, чтобы сообща реализовать свои инициативы в сфере образования, воспитания, культуры, медиа. В 2021 году в рамках основного конкурса Международной грантовой программы «Православная инициатива» особое внимание уделяется консолидации общественных институтов северных территорий. Мы попросили члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Марину Ахмедову поделиться своим мнением о том, что такое гражданское общество и каково в нем место инициативе граждан.

Почему важно, чтобы в обществе была сильная гражданская позиция?

– Сильная гражданская позиция необходима обществу для того, чтобы быть сильным. Без силы ты не спасешь слабого. А слабым в неразвитом гражданском обществе может стать любой.

Я сильное гражданское общество понимаю так: живя в любом уголке России, ты, узнав о несправедливости, творящейся пусть где-нибудь в Якутске или Анадыре, пытаешься что-то изменить. И знаешь, что ты можешь что-то изменить несмотря на то, что находишься за тысячи километров от Анадыря. Так было, когда практически все общество встало на защиту косаток и белух, запертых в «китовой тюрьме». Отловщикам пришлось их выпустить. Косаток и белух спасло сильное гражданское общество, и в процессе спасения оно становилось сильнее. Так бывает и когда мы всей страной встаем на защиту якутских собак.

Но мы все-таки еще недостаточно сильные по разным направлениям. Два примера. Первый: очень хочется, чтобы в Москве, наконец, появилась больница для бездомных, так как они сейчас не получают плановой помощи – только экстренную. Людей с онкологическим кровотечением принимают по «Скорой помощи» экстренно и выписывают, просто затампонировав. «Обращайтесь по месту жительства» – говорят им. А у них нет места жительства, они на улице живут. И куда им – с туберкулезом, диабетом, онкологией? Они ведь и спят еще сидя, у них большие проблемы с сосудами. Эта больница появится, если у нас будет достаточно сильное гражданское общество, и мы своей волей переломим нежелание чиновников ее открывать.

И второй пример. Два года назад я вернулась из Анадыря (Чукотка). Я была потрясена тем, что увидела. Представители коренных народов много пьют, но их организм не справляется с алкоголем вообще. Я видела неприятные сцены и вернулась в Москву с четким пониманием: если не начать спасать местную молодежь образованием, то чукчи просто вымрут. Я не нашла большой поддержки в нашем обществе. Чукотка ведь далеко... Из этого я делаю вывод, что пока оно еще не такое сильное, как хотелось бы. То есть, по мне, признаком силы было бы, если б каждый сказал: «Анадырь? Это наша родина!»

Но сила гражданского общества – она не только в том, что мы сейчас все можем покричать в соцсетях. Сильное общество разбирается в вопросе, по поводу которого поднимает шум. Если люди, не разобравшись, просто требуют спасти, помочь, наказать, пресечь, но не предлагают способов решения, то тогда они только сильные крикуны. Сила гражданского общества и в знании, и в правде тоже.

Что первично: гражданская инициатива или государственное участие в решении социальных проблем? Должны ли государственные органы координировать личные инициативы?

– Есть инициативы, которые вполне обойдутся без государственной поддержки. Например, те же волонтеры вполне могут раз в неделю кормить бездомных за свой счет – возможно, так деятельно они отдают часть своего дохода. Или доктор Лиза, останься она жива, могла бы просто устать просить правительство Москвы выделить помещение под больницу для бездомных и открыть на деньги благотворителей маленькое заведение с несколькими койками. Но если речь идет о настоящей больнице с приемным отделением, со стационаром, то без поддержки государства тут не обойтись.

Поэтому отвечу так: все зависит от конкретной инициативы и ее масштаба.

Например, фонд «Надежда» – маленькая некоммерческая организация. Я недавно навещала там человека, у которого гнила нога, больницы его не брали, и «Справедливая помощь доктора Лизы» отправила того человека в «Надежду». А это арендованный домик в Пушкино, в нем живет человек пятнадцать мужчин. Они работают по специальности – электрик, сварщик, строитель – и отдают небольшой процент с зарплаты на жилье и питание. Но это не тот ужасный работный дом, к каким мы привыкли. В Пушкино стараются создать атмосферу семьи и вот этих бездомных, которые из-за болезни погибнут на улице, берут совершенно бесплатно. Руководитель «Надежды» лично делал бездомному перевязки. Фонд никаких грантов не получает. Живет скромно, а бездомным социализироваться помогает.

Но если речь зайдет о масштабной социализации бездомных – такой, как я ее вижу – то разве справится чья-нибудь частная инициатива? Конечно, нет. Я полагаю, что таких людей можно было бы вывозить на фермы, создавать для них условия спокойного осмысленного труда в отрыве от алкоголя. И спасать их дружным коллективом, заботой и трудом. Всех, конечно, от улицы не спасешь. Но даже если пятнадцать процентов будут спасены, то имеет смысл это делать. Но это невозможно без государства – слишком масштабна инициатива.

А должно ли государство вмешиваться в частные инициативы? Наверное, я занимаю непопулярную позицию по этому вопросу. Я считаю, что какой-то контроль и консультация должны быть. Например, у человека частная инициатива – собачий приют. Он собрал собак, смешал их в кучу, кормит протухшей едой, поселил маленьких с большими, и большие убивают маленьких. Этого человека нужно поскорее отстранить от причинения братьям нашим меньшим такого «добра». Поэтому на каком-то уровне в частной инициативе должен быть контроль – но не вмешательство, если с инициативой все в порядке. Хотелось бы, чтобы этот контроль осуществляли адекватные люди, которые стремились бы не найти недостатки и запретить, а помочь их преодолеть.

Почему грантовая деятельность приобрела такую популярность в нашем обществе?

– Гранты дают возможность людям помогать другим людям. Очень часто есть силы, желание, энергия, добрая воля или даже горение, но нет денег. И что ты сделаешь без денег? Гранты на социальные проекты дают возможность полю добрых дел шириться, и, в любом случае, гражданское общество от этого становится сильнее, ведь в нем появляется все больше людей, которые помогли. А чем больше помогающих, тем больше и спасенных. И, наоборот, чем больше мы отталкиваем от себя людей, тем больше несчастий, и тем более нездорово и слабо наше общество.

Известны ли вам примеры того, как православные гражданские активисты повлияли на тот или иной социальный процесс?

– Я могу судить по тому полю социальной и благотворительной помощи, которое с каждым годом активнее разворачивается на моих глазах. Например, еще лет десять назад помогать бездомным считалось странным занятием. И самих бездомных мы довольно часто встречали на улицах не в самом лучшем виде – пахнущих, немытых, оборванных. Сейчас их в толпе не отличить от социально благополучных людей. В церквях и благотворительных организациях они получают одежду. Волонтеры по очереди кормят их. Разумеется, этим занимаются не только православные организации – обычные светские тоже. Но все-таки православных больше, и когда начинаешь беседовать с представителями светских, обнаруживаешь, что и там много чего от религиозности, а, точнее, веры.

Недавно я поработала в «Доме для мамы» – это проект православной службы помощи «Милосердие», где может получить помощь и убежище беременная, мать с детьми, женщина, убежавшая от побоев мужа. Там каждая беременная, оказавшаяся в трудной ситуации, может найти крышу над головой. Ее вероисповедание неважно. Главное – просто прийти и согласиться сохранить ребенка. И такие женщины туда приходят. В нашем общественном сознании живет стереотип: если ты беременная и тебя выгнали из дома, то выхода у тебя нет. А выход есть – вот он, вполне комфортный домик с заботливыми сотрудниками, которые хотят сохранить новую жизнь. Один из психологов этого дома сказал: «Когда женщина начинает хотеть сохранить ребенка, Бог все в мире так устраивает под это ее желание, что, кажется, и сам мир начинает вращаться только вокруг этой потребности – сохранить ребенка».

Я могу перечислять и перечислять такие проекты. Я работаю и с богадельнями, и некоммерческими организациями, спасающими бездомных. И я вижу, что таких инициатив становится все больше, и сегодня люди не видят ничего странного в том, чтобы бездомному помочь. И надеюсь, что наступят скоро времена, когда будет странным бездомному не помочь. И в этом смысле «Православная инициатива», конечно, сыграет и играет важную роль.