В Архангельском театре драмы представили шестую премьеру сезона «Карамазовы. Мытарь»
Сама история постановки развивалась будто по сценарию Достоевского — долго, с преградами и терзаниями, была отодвинута на год пандемией, но пятилетние «мытарства» режиссера Архангельского драматического театра Алексея Ермилышева обрели свою законченную форму в спектакле «Карамазовы. Мытарь» по роману Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» — в двух действиях с антрактом. Премьера состоялась в Архангельском драматическом театре 7 и 8 мая. Следующий показ 5 июня.
Возможно, из названия спектакля убрано слово «братья», потому что здесь главным героем стал только один из них Дмитрий Карамазов (роль исполняет Дмитрий Беляков), старший.
Спектакль густонаселенный, сцены меняются как заставки к сериалу под музыку. Все герои постановки поправляют прическу, костюм, будто бы смотрясь в зеркало; они танцуют с венскими стульями; берут в руки пестики и ступы, сосредоточенно толкут в нихчто-то .
Само действие выстроено как расследование убийства Фёдора Карамазова со следственным экспериментом.
Алексей Ермилышев не менял текст романа, а как говорит сам «нелинейно смонтировал» реплики, которые относятся к линии Дмитрия Карамазова.
За сценографию отвечает главный режиссер театра Андрей Тимошенко. Она лаконичная — в центре сцены стоит конструкция, образующая крест. Это и стол, и повозка, и место подсудимого на суде.
Во время суда над Дмитрием Карамазовым в лучах света оказываются те, кто дает показания. Только здесь Алексей Карамазов — до этого все время безмолвный — говорит, припоминая детали, которые могли бы спасти брата от суда людского. Но, как известно, у Достоевского «все за всех виноваты», и Дмитрий Карамазов не пользуется спасительными фразами, которые ему то и дело подбрасывают.
Уход из жизни настоящего убийцы Федора Павловича — лакея Смердякова — показан мистически. Он стоит на одном из помостов, сверху спускается петля, свет меркнет. Смердяков отправляется явно не в лучший мир.
Нельзя сказать, в каком году точно происходит действие спектакля, так что определить можно только то, что это XIX век. Костюмы Ирины Титоренко неброские, скорее темных оттенков, но вместе с этим ярким красным платьем выделяется Грушенька (Мария Беднарчик).
— Я взял очень светскую историю — выяснение всех обстоятельств судебного дела. В романе много богословских высказываний и персонажей — монахи, иеромонахи, схимники, старцы. Но в спектакле они почти все лишены слова. В фокусе — расследование убийства и то, как Дмитрий принимает на себя кару: «Я не виноват, я не убивал отца. Но я должен пострадать. Потому что все мы за всех виноваты». Мысль, что все мы за всех виноваты и все мы должны держать ответ, впервые я услышал именно у Фёдора Михайловича в «Братьях Карамазовых». Это такая наша русская черта. Только в православии русском есть это, что мы всекак-то связаны, все друг за друга ответственны, — говорит режиссёр постановки Алексей Ермилышев.
Фото: Екатерина Чащина
Возможно, из названия спектакля убрано слово «братья», потому что здесь главным героем стал только один из них Дмитрий Карамазов (роль исполняет Дмитрий Беляков), старший.
Спектакль густонаселенный, сцены меняются как заставки к сериалу под музыку. Все герои постановки поправляют прическу, костюм, будто бы смотрясь в зеркало; они танцуют с венскими стульями; берут в руки пестики и ступы, сосредоточенно толкут в них
Само действие выстроено как расследование убийства Фёдора Карамазова со следственным экспериментом.
Алексей Ермилышев не менял текст романа, а как говорит сам «нелинейно смонтировал» реплики, которые относятся к линии Дмитрия Карамазова.
За сценографию отвечает главный режиссер театра Андрей Тимошенко. Она лаконичная — в центре сцены стоит конструкция, образующая крест. Это и стол, и повозка, и место подсудимого на суде.
Во время суда над Дмитрием Карамазовым в лучах света оказываются те, кто дает показания. Только здесь Алексей Карамазов — до этого все время безмолвный — говорит, припоминая детали, которые могли бы спасти брата от суда людского. Но, как известно, у Достоевского «все за всех виноваты», и Дмитрий Карамазов не пользуется спасительными фразами, которые ему то и дело подбрасывают.
Уход из жизни настоящего убийцы Федора Павловича — лакея Смердякова — показан мистически. Он стоит на одном из помостов, сверху спускается петля, свет меркнет. Смердяков отправляется явно не в лучший мир.
Нельзя сказать, в каком году точно происходит действие спектакля, так что определить можно только то, что это XIX век. Костюмы Ирины Титоренко неброские, скорее темных оттенков, но вместе с этим ярким красным платьем выделяется Грушенька (Мария Беднарчик).
— Я взял очень светскую историю — выяснение всех обстоятельств судебного дела. В романе много богословских высказываний и персонажей — монахи, иеромонахи, схимники, старцы. Но в спектакле они почти все лишены слова. В фокусе — расследование убийства и то, как Дмитрий принимает на себя кару: «Я не виноват, я не убивал отца. Но я должен пострадать. Потому что все мы за всех виноваты». Мысль, что все мы за всех виноваты и все мы должны держать ответ, впервые я услышал именно у Фёдора Михайловича в «Братьях Карамазовых». Это такая наша русская черта. Только в православии русском есть это, что мы все
Фото: Екатерина Чащина