Правители и эпидемии. Как вёл себя Николай I, когда бушевала холера?
В 1830 году в России вспыхнула эпидемия холеры. Возникла она в Бенгалии, и считается, что в Астрахань и Тифлис проникла из Персии летом 1830 года.
О том, что в Москву пришла холера, в Петербурге узнали 24 сентября. Император Николай I (1825–1855 гг.) сразу же поехал туда и прибыл утром 29 сентября.
Первым делом он посетил генерал-губернатора Москвы, князя Голицына. От него он прямиком отправился в Иверскую часовню, где долго молился, стоя на коленях перед иконой Богородицы.
В тот же день император прибыл на молебен в Успенский собор Кремля, где Московский митрополит Филарет встретил его словами:
«Благословен грядый [идущий — прим. ред.] на спасение града сего!»
П. П. Верещагин . «Вид Московского Кремля». 1879. Ярославский художественный музей /commons.wikimedia.org/ public domain
Приезд императора в заражённую Москву вызвал у жителей небывалое воодушевление.
Михаил Погодин, профессор Московского университета, так запомнил приезд императора в заражённый город:
«Нельзя описать восторга, с которым встретил его народ, тех чувствований, которые изображались на всех лицах: радость, благодарность, доверенность, преданность… Родительское сердце не утерпело.
Европа удивлялась Екатерине Второй, которая привила себе оспу, в ободрительный пример для наших отцов. Что скажет она теперь, услышав о готовности Николая делить такие труды и опасности наравне со всеми своими подданными?»
Так же очевидец тех далёких событий, дипломат Александр Булгаков писал:
«Я видел Москву 28 сентября и видел её в следующий день внезапного прибытия Государя. Какая мгновенная перемена приметна была! Казалось, что не тот город это был, не те же люди: грусть, тоска, отчаяние заменились радостию, бодростию и доверием, и все те, кои прятались, начали выходить из домов своих и показываться в свете. Спокойствие, которое являлось на челе Государя, сообщалось самым малодушным людям…
Надобно было видеть, как народ как бы невольно повергался в землю везде, где Государя встречал он на улицах, повторяя: “Ах! Ты отец наш! И мор-то тебя не устрашает! Буди с тобою благодать Господня!”
Надобно было видеть Кремлёвскую площадь, покрытую бесчисленным множеством народа, стекавшегося отовсюду, чтобы хотя издалека видеть своего царя.
Никакая полиция и пушки не в силах были бы удержать жителей московских, стремившихся к нему навстречу: домашние обязанности, занятия и самая холера — всё было забыто в сии дни радости».
Портрет императора Николая I (Франц Крюгер)/commons.wikimedia.org/ public domain
Все десять дней своего пребывания в Москве Николай Павлович не сидел сложа руки, а лично принимал участие в борьбе с холерой, был, что называется, на передовой.
Он посетил торговые яблочные ряды, чтобы уговорить купцов прекратить продажу фруктов и овощей, особенно яблок и арбузов, которые считались особенно опасными.
Услышав от торговцев, что они боятся убытков, приказал губернатору «договориться о вознаграждении», но торговлю прекратить немедленно.
Несмотря на многочисленные предостережения докторов, он посещал больницы, где поддерживал добрым словом заражённых москвичей и медицинский персонал, а также давал распоряжения начальствующим особам.
Начальник III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и его личный друг, граф Александр Бенкендорф, который сопровождал его повсюду, рассказывал:
«Государь сам наблюдал, как по его приказаниям устраивались больницы в разных частях города, отдавал повеления о снабжении Москвы жизненными потребностями, о денежных вспомоществованиях неимущим, об учреждении приютов для детей, у которых болезнь похитила родителей, беспрестанно показывался на улицах; посещал холерные палаты в госпиталях… устроив и обеспечив всё, что могла человеческая предусмотрительность».
Император совсем не боялся заразиться, хотя многие его приближённые заболевали и даже умирали.
Вот как описывал это Бенкендорф:
«Холера, однако же, с каждым днём усиливалась, а с тем вместе увеличивалось и число её жертв. Лакей, находившийся при собственной комнате государя, умер в несколько часов; женщина, проживавшая во дворце, также умерла, несмотря на немедленно поданную ей помощь.
Государь ежедневно посещал общественные учреждения, презирая опасность, потому что тогда никто не сомневался в прилипчивости холеры».
Да и впоследствии для москвичей император сделал немало. После эпидемии осиротело много детей гражданских и военных чиновников. Для их воспитания и обучения по велению Николая I был создан Александринский сиротский институт.
открытка конца XIX века, автор неизвестен — Семейный архив /commons.wikimedia.org/public domain
Двадцатого октября Николай со свитой благополучно прибыл в Царское Село, а 25 октября возвратился в Петербург.
Пиком эпидемии стал «холерный бунт» на Сенной площади Петербурга.
Горожане и так были недовольны запретом правительства на передвижение (карантин и вооружённые кордоны). А к этому добавились слухи, что врачи и чиновники намеренно травят простой люд. Жителей охватила паника. Толпа, в этот день собравшаяся на рыночной площади, направилась громить центральную холерную больницу.
По словам биографа русских императоров Н. К. Шильдера, «обратившись к толпе, государь сказал: «Вчера были учинены здесь злодейства, общий порядок был нарушен. Стыдно русскому народу, забыв веру отцов своих, подражать буйству французов и поляков».
«За ваше поведение в ответе перед Богом — я. Отворить церковь: молитесь в ней за упокой душ невинно убитых вами…»
По воспоминаниям очевидцев, толпа благоговейно поклонилась своему царю и поспешила повиноваться его воле.
К середине осени 1831 года эпидемия закончилась.
«Бедствия, целый год тяготевшие над Россией, миновали, — записал Бенкендорф. — Не было больше ни войны, ни бунтов, ни холеры».