Волга и разум: вернется ли рыба в главную русскую реку

На прошлой неделе ПУНКТ-А сообщил, что помимо ожидаемого запрета вылова воблы на весь 2026 год в пределах Астраханской области еще ожидается ограничение на добычу щуки. И хотя эту меру планируют установить на два месяца, тревожный сигнал не мог не вызвать резонанса у рыболовной общественности: список-то запрещенной рыбы растет.

В связи с этим мы посчитали логичным опубликовать недавно вышедшую статью в издании «Известия», где с привлечением ряда экспертов попытались обрисовать сложившуюся ситуацию, причины ее возникновения и возможные перспективы выхода из рыболовного тупика. Публикация представлена с некоторыми купюрами.

В бассейне Волги вводят новые ограничения на вылов рыбы. Будет продлен мораторий на ловлю воблы и плотвы, зимой запретят ловить щуку, весной - кутума. И уже 20 лет в главной водной артерии европейской части России нельзя ловить осетровых.

Означает ли это, что Волга больше не способна воспроизводить ресурсы и знаменитая волжская рыба окончательно уходит в прошлое? Эксперты, опрошенные «Известиями», считают, что шансы на возвращение промысловой рыбы еще есть.

Какую рыбу уже нельзя ловить в Волге

Министерство сельского хозяйства РФ собирается продлить мораторий на промышленную и любительскую ловлю воблы и плотвы в Каспийском море, Астраханской области и Калмыкии до конца 2026 года, а также ввести ограничения на вылов щуки (с 11 декабря 2025 года по 15 февраля 2026 года) и кутума в Каспии и реках Дагестана (с 1 апреля по 20 мая 2026 года).

В пресс-службе Государственного научного центра «Всероссийский НИИ рыбного хозяйства и океанографии» (ВНИРО) пояснили «Известиям», что ограничения по добыче кутума и щуки пока «не носят тотальный характер, а касаются уточнений сроков запрета по периодам, когда популяция вида наиболее уязвима».

Председатель общественного совета при Росгидромете, статс-секретарь Национального комитета Десятилетия ООН восстановления экосистем Вадим Петров напоминает: в Волге и на Каспии еще в 2000 году был введен запрет на промышленный лов белуги, с 2005-го - русского осетра и севрюгу. В Волго-Каспийском территориальном управлении Росрыболовства напоминают, что в 2013 году о введении моратория на коммерческий лов осетровых в Каспийском море договорились все прикаспийские государства.

Ограничения появляются не на пустом месте: за последние 20 лет запасы той же воблы сократились более чем вдвое, а относительно начала наблюдений - более чем в 130 раз.

«Не лучше ситуация и с щукой: ее промысловые уловы в нижней Волге неуклонно снижались и в 2024 году достигли критически низкого уровня — всего около 3,8 тыс. тонн, - заметил Вадим Петров. - По оценкам специалистов, для восстановления популяции воблы потребуется как минимум еще три года строгих ограничений, а для щуки - экстренные меры, чтобы уберечь оставшиеся нерестовые стада».

Исполнительный директор ассоциации производственных торговых предприятий рыбного рынка Александр Фомин объясняет: икра из щуки стала завоевывать рынок примерно 15 лет назад и быстро набрала популярность.

«Сейчас щучья икра по цене сопоставима с красной. А с учетом, что и по красной икре запасы нестабильны, щука прекрасно ее заменяла, - сказал он. - В итоге в последние годы нагрузка сильно выросла: все стараются поймать самок именно во время нереста, взять икру. Это нарушило баланс: запасы щуки моментально снизились, а быстро их не восстановить, потому что щуке нужно два-три года, чтобы приносить потомство».

Что касается кутума, говорит заместитель директора по научной работе Астраханского заповедника Кирилл Литвинов, то это все-таки в большей степени не волжская рыба. В Астраханской области кутум занесен в региональную Красную книгу и в Волге встречается крайне редко. Типичные места обитания — реки Дагестана и Азербайджана, куда рыба заходит на нерест.

«Там это один из традиционных видов рыб, который даже связан с религиозными традициями. И там тоже есть проблемы, в первую очередь с перепромыслом», - пояснил собеседник «Известий».

Почему рыба пропадает из Волги

Вадим Петров подчеркивает: главная причина упадка рыбных богатств Волги - радикальное изменение экосистемы реки в результате строительства каскада водохранилищ.

«Семь плотин на Волге и еще три на Каме перекрыли пути миграции проходных рыб, лишив их большинства естественных нерестилищ, — сказал он. - Ученые Каспийского НИИ рыбного хозяйства подсчитали, что после зарегулирования реки Волги утрачено около 80% природных нерестовых площадей русского осетра, 40% севрюги и до 92% белуги. Фактически для миграций осетровых остался лишь последний свободный участок реки — около 450 км от Волгограда до дельты, включая рукав Ахтубу».

Однако и там условия далеко не идеальны, подчеркивает Петров: сокращается весеннее половодье, ерики в Волго-Ахтубинской пойме мелеют, что практически остановило естественное воспроизводство осетров. В 2024 году во всей Нижней Волге отнерестилось всего несколько сотен осетров, которые дали около 50 млн личинок, тогда как в 80-х годах прошлого века число личинок достигало 1 млрд за сезон. А личинки белуги не фиксируются с 2009 года вообще.

В ГНЦ ВНИРО подчеркивают: факторов, влияющих на популяцию волжской рыбы, много - неудовлетворительный водный режим рек, ННН-промысел (незаконный, несообщаемый и нерегулируемый), загрязнения от промышленности, сельского и коммунального хозяйства, водного транспорта, добычи углеводородного сырья, воздействие со стороны любительского рыболовства.

«Одинаково большой ущерб на запасы водных биоресурсов оказывает незаконный промысел и сложившиеся в последние годы особенности управления водным режимом. Фактор загрязнения в настоящее время играет меньшую роль», - уверены в ГНЦ ВНИРО.

Кирилл Литвинов также замечает, что принять меры в отношении гидрологического режима реки как раз можно — с помощью перераспределения стока посредством плотин, меняя его в пользу экологических интересов, а не отдельных компаний. Гораздо тяжелее справиться с низким уровнем поступления воды, который зависит от климатических факторов.

«В этом смысле, наверное, плотины - меньшее зло, - пояснил Кирилл Литвинов. - Они останутся, но на их работу можно влиять. А вот повлиять на объем стока пока не получается. Нынешние меры – например, углубление дна - реально помочь этому не могут. Можно сколько угодно копать, но вода появляется от осадков, которых в Волжском бассейне становится меньше».

Главный специалист Российского НИИ комплексного использования и охраны водных ресурсов Сергей Яковлев отмечает: значительную роль играет также браконьерство, ошибки в организации промысла и неконтролируемый вылов, когда рыбаки скрывают часть улова.

«На Нижней Волге и в дельте Волги усиливается прессинг любительского рыболовства, - говорит он. - С каждым годом строится всё больше рыболовных баз, доступность внедорожников позволяет рыбакам добираться до ранее недоступных мест. Особенно страдают ценные хищные виды - щука, судак, сом, окунь, жерех, язь».

 Маятник качнется?

Кирилл Литвинов подчеркивает, что сейчас в связи с падением уровня Каспийского моря и сокращением волжского стока происходит мощная перестройка экосистемы. Рыбе нужно адаптироваться к новым условиям, в том числе поэтому и нужны запреты.

«Это не первое падение Каспийского моря и, я надеюсь, не последнее, - сказал он. - Думаю, что вслед за падением уровня воды климатический цикл изменится, сток увеличится - и мы будем уже думать, как защитить наши дома от воды. Всё циклично. Нужно ждать, когда маятник качнется в обратную сторону».

Во ВНИРО также замечают, что и запасы добываемой рыбы на протяжении ХХ века то возрастали, то сокращались. Например, в 60-х годах уже вводили запрет на вылов осетровых, и в 1975–1986-х годах, то есть уже в период работы всех ГЭС на Волге, уловы в Каспийском бассейне вновь достигли максимума. Численность белорыбицы была полностью подорвана строительством плотины Волжской ГЭС, но ученые создали технологии искусственного воспроизводства, был построен рыбоводный завод, и в 80-е годы эта рыба вновь стала промысловым объектом.

 В последние годы, отмечают во ВНИРО, наблюдается увеличение запасов и уловов судака и сазана. Этому способствуют и дополнительные запреты и ограничения, и предпринимаемые меры охраны, и усилия по искусственному воспроизводству.

Выпуск рыбоводными заводами осетровых тоже помогает: в Каспийском бассейне свыше 80% молоди русского осетра появилось именно благодаря этому.

Однако  пока эксперты настроены осторожно: полное возвращение к прежним объемам вылова тех же осетровых маловероятно, так как за четверть века после введения запрета их численность продолжала падать.

«Старые, крупные особи белуги почти исчезли - их выбило браконьерство, которое не прекращается даже под запретом, - констатирует Вадим Петров. - Фактически популяции осетровых сейчас поддерживаются только за счет искусственного воспроизводства».

Но и это принесет результат, только если взрослые особи доживут до нереста и их не выловят. И тут важно разобраться с браконьерским прессингом. Так, в 2002 году нелегальный вылов осетра на Волге в 15 раз превосходил официально зарегистрированный, река просто опустошалась.

«Важен комплексный подход, - подчеркивает Вадим Петров. - Ограничения часто запаздывали: к моменту введения моратория многие виды уже находились на грани исчезновения. При этом продолжается выдача квот на вылов «промысловых» видов - леща, судака, частиковых и т.д. Государство старается поддержать традиционное рыболовство, но когда ресурсы на исходе, любой дополнительный вылов — даже формально законный — может усугублять ситуацию».

Что нужно сделать в первую очередь

Александр Фомин подчеркивает: государству нужно внимательнее следить за периодами нереста рыбы и аккуратнее относиться к регулированию стоков.

«Раньше говорили, что когда рыба начинает нереститься, в колокола нельзя звонить, - такое было отношение. Сейчас, к сожалению, рыба мало кого интересует: воду сбрасывают до того, как рыба отнерестилась, и вся икра остается на берегу», - замечает он.

Вадим Петров замечает, что ученые уже много лет призывают перестроить режим работы гидроузлов, чтобы имитировать естественные паводки весной - это поможет обеспечивать достаточное половодье и оптимальную температуру воды на мелководьях.

«Экологи недоумевают, почему до сих пор не реализованы проекты новых рыбоподъемников или обходных каналов — ведь это очевидная мера для спасения мигрирующих рыб, - говорит эксперт. - Аналогичная проблема и на водозаборах: тысячи кубометров воды ежесекундно забираются на орошение и нужды промышленности, засасывая молодь рыбы. Около 270 крупных водозаборов на Волге вообще не оборудованы рыбозащитными устройствами».

Кирилл Литвинов считает, что, несмотря на наличие государственных программ, пока по-настоящему системного подхода государства к решению проблемы нет. Действия, которые выдаются за оздоровление Волги, по его словам, слабо связаны с ее спасением.

 Вадим Петров, впрочем, замечает, что сейчас государство как раз и пытается выстроить комплексный подход к проблеме: Росводресурсы занимаются улучшением гидрорежима и расчисткой притоков, Росприроднадзор контролирует соблюдение природоохранных требований, Росрыболовство отвечает за воспроизводство и регулирование вылова, РАН и профильные институты ведут мониторинг и научные исследования. Однако эксперты признают меры недостаточными по охвату и скорости реализации.

Фото: msh.astrobl.ru, КВФ «ВНИРО» («КаспНИРХ»), yandex.ru, kasheloff.ru, fishretail.ru, v1.ru