77 лет назад завершилась Орловско-Курская битва, окончательно переломившая ход войны с фашизмом
Участников тех событий практически не осталось, тем ценнее воспоминания живых. Историей своей жизни с читателями газеты «Вечерний Барнаул» поделился участник Великой Отечественной войны Анатолий Нехлебаев.
Из училища на фронт
- Мне, наверное, от отца по наследству досталась нелегкая судьба, – начал свой рассказ Анатолий Петрович. – Он был в плену четыре года в германскую войну, а когда вернулся, его поставили командиром по борьбе с белобандитами в Архангельской области, где мы жили. Из последнего рейда они привели целый отряд бандитов, но поумирали через несколько дней от переохлаждения, полученного в походе. Кто ж тогда лечил пневмонию? Мы перебрались с матерью и младшей сестрой в Томск к тетке, я окончил семь классов школы. Когда мать второй раз вышла замуж, хотели было вернуться домой, но застряли в Новосибирске, а оттуда уже перебрались в Барнаул.
Анатолий поступил в железнодорожное училище, отучился два курса, был бы токарем по ремонту оборудования, в начале войны его группу в полном составе перевели в Барнаульское пехотное училище, которое за два года выпустило 1975 офицеров. В 1942 году его призвали в РККА, а летом 1943 года так и не получивший долгожданные погоны солдат отправился на фронт.
- В Новосибирске мы сидели дней десять, пока из других городов Сибири прибывали такие же выпускники училищ, – рассказывает Анатолий Петрович. – Эшелон шел на фронт почти без остановок, в редкие минуты стоянок, когда менялись паровозы, бойцы разбегались по обочинам, чтобы успеть справить естественную нужду. Куда нас везли, никто не знал, а командиры молчали. Высадили в дубовой роще, вокруг никаких селений, но хотя бы плотно покормили. Вооружены бойцы не были, командиры построили нас и куда-то ночью повели. Перед рассветом мы увидели окопы, оставленные солдатами, ушедшими в резерв. Там было оружие, котелки, блиндажи, то есть до нас кто-то крепко окопался. Куда хватало глаз, видны были последствия сражений: воронки от снарядов, подбитая техника. Трупов ни наших солдат, ни фашистов не было, но в воздухе ощутимо пахло тревогой и ожиданием чего-то страшного.
Где силой, где хитростью
- В окопе нашел винтовку Мосина с десятью патронами, – вспоминает Анатолий Петрович. – Когда наш командир, имени которого я даже запомнить не успел, махнул рукой и крикнул: «в атаку!», мы все побежали вперед. Вокруг грохотало: наши открыли огонь из тяжелой артиллерии и «катюш», самолеты бомбили, фашисты тоже не молчали. Против нас пошли танки, тридцатьчетверки им чисто внешне уступали по мощи и размерам, но были намного шустрее в движении. Немцев я в тот день так и не увидел, во время первого рывка в атаку рядом разорвался снаряд, и у меня подломилась нога. Подползла девушка-санитар, перевязала и показала, куда двигаться, чтобы попасть в полевой госпиталь. Я пополз в тыл и все оглядывался назад: наши побегут, лягут, опять побегут.
Осколок Анатолию вытащили без наркоза, он услышал только, как металл брякнул о стенки кюветы. Перевязали ногу и дней десять он с другими бойцами отлеживался в палатке, пока не получил распоряжение идти в запасной полк.
- Собралось нас человек десять легкораненых с командиром вместе, – рассказывает Анатолий Петрович. – Идти предстояло километров триста, сказали, что за день должны проходить не меньше 20 км, от комендатуры до комендатуры, где нас бы отмечали. Взрывы слышались уже за спиной, и мы поняли, что фронт остался позади. Видели много подбитой техники, но шли по уже освобожденной земле. Села все разбомбленные, ни названия, ни людей толком не видели. У одного из бойцов распухла нога – мы же толком не долечились. Пришлось свернуть с маршрута в какую-то деревеньку. Зашли к хозяйке и спрашиваем: «Есть ли немцы в деревне?». Тут в дом пришел мужчина, который исполнял обязанности власти после того, как село покинули фашисты. на наших глазах к нему прибежали мальчишки лет пяти-семи и рассказали, что у тетки в другом доме в подполе спрятались фашисты. Видно из тех, кто драпанул с поля боя. Оружия у нас никакого, прошлись вокруг деревни, подобрали ракетницу, кто-то гранату нашел, кто-то нож, поэтому вместе решили попробовать взять фашистов в плен.
Тех немцев они выманили из погреба обманом, крикнув, что изба заминирована. Какое-то время жили в этой деревне, проверяя соседние села, нет ли там еще бегунов. И ведь насобирали человек 30, вызвали подмогу, и фашистов увезли на машинах. Героических бойцов до запасного полка тоже довезли, а там началась другая история.
В тылу и за партой
- Меня вместе с бойцами забрали в дивизию особого назначения, – продолжает Анатолий Петрович. – Мы переправились через Днепр и начали ходить по тылам в рейды. Если требовался прорыв фронта на каком-то участке, мы устраивали диверсии в тылу противника, а наши шли в атаку со своей стороны и через получившийся коридор развивали наступление. Часто доводилось ползти по болотистой местности Украины, поэтому на ноги надевали специальные приспособления – болотоходы, чтобы не проваливаться в топь. Разведка у нас работала отлично, и потерь среди личного состава было немного. Когда в окружение попала 6-я Гвардейская дивизия, мы напали на врага с тыла, с нашей стороны железнодорожные дивизии пошли в наступление и прорвали окружение.
- В Киеве был, а в город не заходил, – шутит Нехлебаев. – В ноябре 1943 года был ранен в бою у деревни Скирды. 12 ноября санитарный поезд, в котором ехал на лечение, разбомбили. В пожарище были утеряны мои документы, в том числе наградные листы, я был ранен еще раз и тяжело контужен. Куда меня перевозили, где лечили, не помню, так как почти оглох и три года вообще не мог говорить. Весну 1945 года встретил в госпитале. Там для меня война и закончилась, хотя последствия ранений сказывались еще долго: в 1947 году ногу мне по колено отняли в Томском мединституте.
В 1953 году Анатолий Петрович окончил барнаульское педагогическое училище и был направлен учителем математики и физики в Чарышский район. Здесь он познакомился с Валентиной Васильевной, которая приехала работать после окончания техникума, в июле 1954 года они поженились и переехали в Барнаул.
- Учителем в общей сложности я проработал до 1983 года, причем по разным предметам, – рассказывает Нехлебаев. – Преподавал математику, черчение, уроки труда, работал и в Топчихинском районе, и в барнаульских школах № 20, 71 и 64. – Учительствовать мне всегда нравилось, ребятишки – люди любопытные, а когда есть интерес, его хочется поддерживать и развивать.
Справка
За 50 дней Курско-Орловской битвы с 5 по 23 июля 1943 года на фронте протяженностью в 250 км было задействовано около 5000 советских танков и самоходок и около 2800 немецких танков и штурмовых орудий. Курская битва стала первым сражением Великой Отечественной войны, к началу которого у СССР было превосходство над Германией по танкам в 1,5 раза, самолетам в 1,4 раза, артиллерии в 2 раза и личному составу более чем в 1,5 раза.
Из училища на фронт
- Мне, наверное, от отца по наследству досталась нелегкая судьба, – начал свой рассказ Анатолий Петрович. – Он был в плену четыре года в германскую войну, а когда вернулся, его поставили командиром по борьбе с белобандитами в Архангельской области, где мы жили. Из последнего рейда они привели целый отряд бандитов, но поумирали через несколько дней от переохлаждения, полученного в походе. Кто ж тогда лечил пневмонию? Мы перебрались с матерью и младшей сестрой в Томск к тетке, я окончил семь классов школы. Когда мать второй раз вышла замуж, хотели было вернуться домой, но застряли в Новосибирске, а оттуда уже перебрались в Барнаул.
Анатолий поступил в железнодорожное училище, отучился два курса, был бы токарем по ремонту оборудования, в начале войны его группу в полном составе перевели в Барнаульское пехотное училище, которое за два года выпустило 1975 офицеров. В 1942 году его призвали в РККА, а летом 1943 года так и не получивший долгожданные погоны солдат отправился на фронт.
- В Новосибирске мы сидели дней десять, пока из других городов Сибири прибывали такие же выпускники училищ, – рассказывает Анатолий Петрович. – Эшелон шел на фронт почти без остановок, в редкие минуты стоянок, когда менялись паровозы, бойцы разбегались по обочинам, чтобы успеть справить естественную нужду. Куда нас везли, никто не знал, а командиры молчали. Высадили в дубовой роще, вокруг никаких селений, но хотя бы плотно покормили. Вооружены бойцы не были, командиры построили нас и куда-то ночью повели. Перед рассветом мы увидели окопы, оставленные солдатами, ушедшими в резерв. Там было оружие, котелки, блиндажи, то есть до нас кто-то крепко окопался. Куда хватало глаз, видны были последствия сражений: воронки от снарядов, подбитая техника. Трупов ни наших солдат, ни фашистов не было, но в воздухе ощутимо пахло тревогой и ожиданием чего-то страшного.
Где силой, где хитростью
- В окопе нашел винтовку Мосина с десятью патронами, – вспоминает Анатолий Петрович. – Когда наш командир, имени которого я даже запомнить не успел, махнул рукой и крикнул: «в атаку!», мы все побежали вперед. Вокруг грохотало: наши открыли огонь из тяжелой артиллерии и «катюш», самолеты бомбили, фашисты тоже не молчали. Против нас пошли танки, тридцатьчетверки им чисто внешне уступали по мощи и размерам, но были намного шустрее в движении. Немцев я в тот день так и не увидел, во время первого рывка в атаку рядом разорвался снаряд, и у меня подломилась нога. Подползла девушка-санитар, перевязала и показала, куда двигаться, чтобы попасть в полевой госпиталь. Я пополз в тыл и все оглядывался назад: наши побегут, лягут, опять побегут.
Осколок Анатолию вытащили без наркоза, он услышал только, как металл брякнул о стенки кюветы. Перевязали ногу и дней десять он с другими бойцами отлеживался в палатке, пока не получил распоряжение идти в запасной полк.
- Собралось нас человек десять легкораненых с командиром вместе, – рассказывает Анатолий Петрович. – Идти предстояло километров триста, сказали, что за день должны проходить не меньше 20 км, от комендатуры до комендатуры, где нас бы отмечали. Взрывы слышались уже за спиной, и мы поняли, что фронт остался позади. Видели много подбитой техники, но шли по уже освобожденной земле. Села все разбомбленные, ни названия, ни людей толком не видели. У одного из бойцов распухла нога – мы же толком не долечились. Пришлось свернуть с маршрута в какую-то деревеньку. Зашли к хозяйке и спрашиваем: «Есть ли немцы в деревне?». Тут в дом пришел мужчина, который исполнял обязанности власти после того, как село покинули фашисты. на наших глазах к нему прибежали мальчишки лет пяти-семи и рассказали, что у тетки в другом доме в подполе спрятались фашисты. Видно из тех, кто драпанул с поля боя. Оружия у нас никакого, прошлись вокруг деревни, подобрали ракетницу, кто-то гранату нашел, кто-то нож, поэтому вместе решили попробовать взять фашистов в плен.
Тех немцев они выманили из погреба обманом, крикнув, что изба заминирована. Какое-то время жили в этой деревне, проверяя соседние села, нет ли там еще бегунов. И ведь насобирали человек 30, вызвали подмогу, и фашистов увезли на машинах. Героических бойцов до запасного полка тоже довезли, а там началась другая история.
В тылу и за партой
- Меня вместе с бойцами забрали в дивизию особого назначения, – продолжает Анатолий Петрович. – Мы переправились через Днепр и начали ходить по тылам в рейды. Если требовался прорыв фронта на каком-то участке, мы устраивали диверсии в тылу противника, а наши шли в атаку со своей стороны и через получившийся коридор развивали наступление. Часто доводилось ползти по болотистой местности Украины, поэтому на ноги надевали специальные приспособления – болотоходы, чтобы не проваливаться в топь. Разведка у нас работала отлично, и потерь среди личного состава было немного. Когда в окружение попала 6-я Гвардейская дивизия, мы напали на врага с тыла, с нашей стороны железнодорожные дивизии пошли в наступление и прорвали окружение.
- В Киеве был, а в город не заходил, – шутит Нехлебаев. – В ноябре 1943 года был ранен в бою у деревни Скирды. 12 ноября санитарный поезд, в котором ехал на лечение, разбомбили. В пожарище были утеряны мои документы, в том числе наградные листы, я был ранен еще раз и тяжело контужен. Куда меня перевозили, где лечили, не помню, так как почти оглох и три года вообще не мог говорить. Весну 1945 года встретил в госпитале. Там для меня война и закончилась, хотя последствия ранений сказывались еще долго: в 1947 году ногу мне по колено отняли в Томском мединституте.
В 1953 году Анатолий Петрович окончил барнаульское педагогическое училище и был направлен учителем математики и физики в Чарышский район. Здесь он познакомился с Валентиной Васильевной, которая приехала работать после окончания техникума, в июле 1954 года они поженились и переехали в Барнаул.
- Учителем в общей сложности я проработал до 1983 года, причем по разным предметам, – рассказывает Нехлебаев. – Преподавал математику, черчение, уроки труда, работал и в Топчихинском районе, и в барнаульских школах № 20, 71 и 64. – Учительствовать мне всегда нравилось, ребятишки – люди любопытные, а когда есть интерес, его хочется поддерживать и развивать.
Справка
За 50 дней Курско-Орловской битвы с 5 по 23 июля 1943 года на фронте протяженностью в 250 км было задействовано около 5000 советских танков и самоходок и около 2800 немецких танков и штурмовых орудий. Курская битва стала первым сражением Великой Отечественной войны, к началу которого у СССР было превосходство над Германией по танкам в 1,5 раза, самолетам в 1,4 раза, артиллерии в 2 раза и личному составу более чем в 1,5 раза.