Насколько Белгород доступен для людей с ограниченными возможностями?

Миллионы людей по всей стране живут в реалиях, когда «доступная среда» существует лишь на бумагах. С чем это связано и что говорят белгородцы? Адаптированная среда для людей с ограниченными возможностями Адаптированная среда для людей с ограниченными возможностями существует в России уже давно. Государственные программы направлены на создание комфортных условий для всех категорий граждан, однако на деле нередко выходит так, что громкими и «эффективными» остаются лишь названия этих инициатив. На сегодняшний день для миллионов россиян безбарьерная среда не упрощает жизнь и передвижение, а порой даже усугубляет проблему. Законы существуют только на бумаге, а инвалиды, пожилые люди и родители с колясками так и не могут ощутить реальные изменения: созданная для них инфраструктура не достигает своей главной цели — быть действительно доступной и значимой. Проблема затрагивает миллионы людей «Комфортная» среда, вопреки названию, часто приносит лишь дискомфорт — и это ощущают миллионы людей. По данным Росстата на 2024 год, по всей России зарегистрировано более 11 миллионов человек с ограниченными возможностями, включая детей и представителей разных категорий инвалидности. Из них численность людей с первой группой инвалидности превышает 1 миллион человек. В Белгородской области в это же время было зафиксировано более 175 тысяч человек. Но этими цифрами дело не ограничивается. К маломобильным группам населения относятся также пожилые люди, временно нетрудоспособные граждане и родители с детьми в колясках. То есть, число тех, кто сталкивается с проблемой недоступной среды, значительно выше официальных данных. Лишь иллюзия заботы: для кого всё это делается? Главная проблема создания доступной среды заключается в формальном подходе к реализации задуманных целей. Характерный пример — пандусы с уклоном в 45 градусов, которыми даже здоровым людям небезопасно пользоваться. Они создают лишь иллюзию заботы: сделаны «для галочки», но не выполняют своей основной функции — обеспечить человеку возможность реально попасть в здание. Волонтёр благотворительного фонда «Открыть мир» Андрей Сметанин, который помогает детям и взрослым с инвалидностью, рассказал, что подобные ситуации встречаются повсеместно: «<…> Такое чувство, что чиновники, ответственные за приёмку объектов, не замечают очевидных огрехов и не глядя подписывают акты. Между тем, для решения проблемы нужно, чтобы в каждую такую комиссию входил либо опорник, либо неравнодушный человек, которому не всё равно, сможет ли колясочник или семья с маленьким ребёнком преодолеть этот путь. К сожалению, ни в одну из известных мне организаций тестировщиков доступной среды на работу не берут <…>». Однако проблема не ограничивается только пандусами. Общественный транспорт, пешеходные переходы, тротуары и другие социально значимые объекты также должны быть адаптированы для всех категорий граждан. А говорить о том, насколько сложно человеку в коляске спуститься в подземный переход или метро, вообще бессмысленно. К этому добавляются узкие дверные проёмы, недоступные туалетные кабинки, отсутствие кнопок вызова помощи и другие элементы, не приспособленные для комфортного передвижения. Согласно мониторингам общественных организаций, таких как «Город для всех», даже в Москве — где вопрос доступности прорабатывается наиболее активно — уровень адаптированности объектов социальной инфраструктуры не превышает 60–70%. В регионах этот показатель падает до 20–30%, а в малых городах порой и вовсе сводится к нулю. Источник проблем: с чем это связано? Во-первых, стоит выделить отсутствие системного подхода. Работа по созданию доступной среды ведётся без учёта всех необходимых факторов: пандус могут установить в одном месте, но не подумать о том, как человек доберётся до следующего участка пути, где адаптации вовсе нет. Между элементами инфраструктуры должна существовать логическая и функциональная «цепочка», связывающая все потенциально посещаемые человеком объекты. Во-вторых, функциональность и безопасность объектов зачастую оцениваются по принципу «главное, чтобы было сделано», а то, насколько это работает и выполняет ли своё назначение, — никого не интересует. К тому же проекты нередко реализуются без участия самих людей с инвалидностью: их не привлекают к тестированию и оценке, а в результате создаётся не то, что действительно нужно. «Не видать тебе, инвалид, ни Мастера, ни Маргариты»: что говорят люди? Мы поговорили с жителем Белгорода Леонидом Титаренко, который уже долгое время вынужден передвигаться в инвалидном кресле. Он поделился своим мнением по поводу условий доступности в городе. «На 31% меня беспокоит позорное состояние пандусов». Он отметил, что почти все наклонённые бордюры для плавного перехода на тротуар, которые должны быть заподлицо с дорогой, торчат на несколько сантиметров, делая невозможным съезд или подъём без помощи посторонних. Аналогичная ситуация на перекрёстках — лежачие полицейские на «островках безопасности» блокируют не только коляску, но и «желание лишний раз выезжать в город». Помимо этого, по словам Леонида, очень многие пандусы непригодны: или слишком крутой наклон, или торчит бордюр, или расстояние между полозьями не соответствует ширине коляски. Он также пожаловался на некоторых водителей, которые перегораживают пандусы, паркуясь перед ними. Но при этом отметил и положительные изменения: новые объекты, по его словам, оснащены плавными пандусами из поребриков и плитки — «пока их не выкорчевали». «Радует, что, например, через Парк Ленина вполне можно доехать через 50-летия Белгородской области до Берегов. Зато по Попова нельзя: ступеньки и колдобины», — добавил он. Леонид поделился, что когда проблеме передвижения колясочников действительно уделяют внимание — это ещё и социальное благо: многие колясочники из-за недоступности среды сидят дома, поэтому люди их почти не видят. А в итоге — каждого увиденного «воспринимают как диковину, не знают, как общаться». Также он рассказал о случаях, когда «комфортная» среда оказывалась таковой лишь по на названию: «У многих главарей учреждений и заведений явно аллергия на колясочников. Хотел попасть на концерт в Мега Гринне — винтовая лестница мне на воротник. Хотел со стендапом выступить в Мануфактуре в здании, где Лента, — нет лифта на 3 этаж… На днях был в театре им. Щепкина: такого издевательства и посмешища даже в утрированных шутках не бывает, думал. Весь театр окружён ступеньками. Весь. Это метров 80 по периметру. Линия Маннергейма. Не видать тебе, инвалид, ни Мастера, ни Маргариты! Видимо, считается, что колясочникам не до искусства. Даже не представляю, как начальник театра ненавидит справедливость. Меня заносили двое работников театра».