Про Диму Полякова я писал год назад, и он тогда не понимал, кажется, насколько происходящее с ним серьезно. Он тогда рассказывал мне не столько про свою плазмобластную лимфому (рак крови), сколько про свой волонтерский отряд в Брянской области.

Он из Брянской области, из поселка Белые берега. Там у них есть Белобережское озеро, и Дима с друзьями охраняли его. Как тимуровцы или скауты. Романтика, приключения, большое важное дело для совсем молодых людей. Запускали в озеро рыбу, чтобы очистить от ила. Искали браконьеров, чтобы те эту самую рыбу не выловили. Дружили с отрядом Лиза Алерт, учились искать в лесу заблудившихся детей и стариков.

Это было в Димином рассказе главным, а свою плазмобластную лимфому Дима воспринимал как досадное препятствие, временно отвлекающее от любимого дела.

И уж совсем ему не приходило в голову думать, чем плазмобластная лимфома хуже множественной миеломы, а ведь она хуже – не клинически, а административно.

Димина лимфома осложнилась. Целый год юноша не выходит из больницы. Аутологичная трансплантация, то есть трансплантация собственных стволовых клеток не помогла. Пришлось делать вторую трансплантацию, в которой донором выступил двенадцатилетний младший Димин брат Никита. Никите много раз объясняли, что за исход операции он не несет ответственности, сдал немного стволовых клеток и молодец. Но двенадцатилетний мальчик не может не думать про свое донорство как про спасение брата. Помните, что это за семья? Тимуровцы, скауты.

И вот маленький Никита отдал старшему брату часть своего костного мозга, а тот – не работает. Вернее работает, но не в полную силу, как маленький. Недостаточно производит крови. Не справляется с раковыми клетками у Димы в крови. И Никита воспринимает это как собственную неудачу. Даже вину. Маленький брат. Не справился.

Между тем Никитиной вины тут нет. Если бы Дима принимал препарат даратумумаб, лекарство подавило бы раковые клетки в его крови, и костный мозг брата прижился бы и развился бы и наполнил бы кровеносную систему Димы здоровыми клетками.

Но помните, я спрашивал, чем плазмобластная лимфома хуже множественной миеломы. Она хуже не клинически, а административно. Даратумумаб во всем мире применяется равно и против миеломы и против лимфомы, но в России почему-то даратумумаб считается лекарством от миеломы, а лекарством от лимфомы не считается. Поэтому от миеломы государство даратумумаб закупает, а от лимфомы – нет. Кто так решил – я не знаю. Какой-то ответственный чиновник.

Так или иначе, Диме, чтобы выздороветь, нужен даратумумаб. Никите, чтобы не корить себя всю жизнь за то, что пытался спасти брата и не смог – нужен даратумумаб для Димы. Помогите им.

Помогите братьям здесь https://bit.ly/3eUYHOI