Психолог и юрист Семенова из Бурятии дала советы жертвам сталкеров

Тема навязчивого преследования, или сталкинга, всё чаще звучит в общественном пространстве, переставая быть сюжетом лишь зарубежных триллеров. В России это явление пока не имеет отдельной статьи в Уголовном кодексе, что делает борьбу с ним крайне сложной. Насколько актуальна данная проблема для Республики Бурятия и Дальневосточного федерального округа? Кто становится мишенью для сталкеров, и где искать защиту? Ответы на эти вопросы в интервью «Газете РБ» дала Наталья Семенова – психолог, юрист, старший преподаватель кафедры уголовного права, процесса и криминалистики Института права и экономики Бурятского государственного университета.

Наталья, давайте начнём с базы. Что современные специалисты вкладывают в понятия «сталкинг» и «сталкер»? Чем это отличается от бытовой навязчивости?

Сталкинг – это систематическое, нежелательное и вызывающее страх вмешательство в жизнь другого человека. Это совокупность действий, при которых один человек навязывает другому нежелательные контакты и вторгается в его личное пространство. Как только игнорируется чёткое «нет», и у жертвы появляется страх, мы говорим уже не об «ухаживаниях», а о форме насилия. Российские правозащитные центры прямо подчёркивают: романтический интерес – всегда обоюдное согласие.

Как давно сталкинг начали воспринимать как социальную и правовую проблему в России? Можно ли говорить о его распространённости в Бурятии и на Дальнем Востоке?

В мировом масштабе активное обсуждение началось в 80–90-е годы после громких преступлений. В России научный интерес к теме проснулся в 2000-х и 2010-х, когда юристы и психологи заговорили о преследовании как о новом типе преступного поведения. Однако законодательство до сих пор не ввело отдельную статью за сталкинг. Используется так называемая лоскутная схема из разных статей УК и КоАП.

Точных общероссийских данных о распространённости нет: социологических исследований почти не проводилось. Но отдельные опросы дают ориентир: каждый седьмой россиянин сталкивался с онлайн- или офлайн-преследованием. Это только те, кто осознаёт происходящее и готов об этом говорить.

Что касается Бурятии и Дальнего Востока, важно помнить несколько моментов. Во-первых, сталкинг почти всегда соседствует с домашним насилием. По данным криминологических исследований, до 70-80% серьёзных насильственных преступлений в России совершается в семье. Во-вторых, удалённые регионы часто хуже защищены. В сельских районах сильнее патриархальные установки, больше стигмы, меньше служб поддержки. В публикациях о Бурятии отмечается дефицит кризисных сервисов для женщин. Большие расстояния, бедность, гендерные роли создают фон, в котором сталкинг легко маскируется под «семейный конфликт», а жертве сложнее добраться до помощи.

Кто чаще становится жертвой сталкеров, а кто – преследователем? Есть ли типичный портрет?

Согласно данным, большинство жертв – женщины. Но мужчины тоже становятся мишенями, особенно в контексте разводов или конфликтов. Типичных сценариев несколько. Самый частый – преследование бывшим партнёром, который не принимает разрыв. Второй – отвергнутый ухажёр или анонимный поклонник из соцсетей. Третий – навязчивый фанат медийной фигуры. Четвёртый – соседи, коллеги или знакомые, превратившие симпатию или конфликт в преследование.

В психологии существует типология, выделяющая несколько типов сталкеров. «Отвергнутый» – чаще всего бывший партнёр с высоким риском насилия. «Ищущий близости» – человек, который воображает роман с жертвой, иногда на фоне психического расстройства. «Социально некомпетентный» – плохо понимает границы, одинок. «Озлобленный» – преследует из мести. «Хищник» – использует сталкинг как подготовку к физическому насилию.

У жертв нет одного портрета. Это могут быть женщины, уходящие из абьюзивных отношений, молодые люди, активные
в соцсетях, медийные фигуры. Общая черта – они ни в чём не виноваты, но часто долго сомневаются в серьёзности происходящего.

Что движет сталкером? Это больше про психические расстройства или про социальные факторы?

Здесь всегда сочетание факторов. Среди психологических – личностные расстройства, такие , как нарциссическое или пограничное, где есть темы «я имею право» и «меня нельзя бросать». Иногда встречаются психотические расстройства, например, эротоманический бред. Для многих характерно навязчивое мышление.

К социальным факторам относится культура «добиваться до конца», романтизация навязчивости в кинематографе. Также играет роль нормализация контроля в отношениях, одиночество, социальная изоляция и жизнь в виртуальном пространстве. Крайне важно и отсутствие реальных последствий: полиция часто не реагирует даже на серьёзные формы домашнего насилия, не говоря уже о преследовании.

Какую роль в распространении сталкинга играют современные технологии?

Технологии сделали навязчивость дешевле, быстрее и незаметнее. Психологически человеку с фиксацией стало легче её подпитывать: сторис, геометки, статусы создают иллюзию близости. Фактически соцсети, мессенджеры, GPS и камеры значительно упростили слежку. Многие эксперты описывают киберсталкинг как форму кибербуллинга с агрессивным и сексуализированным содержанием. Большинство сталкеров комбинируют тактики, используя несколько форм преследования одновременно.

На какие признаки в поведении человека стоит обратить внимание?

Здоровый интерес уважает границы, сталкинг – нет. Тревожные признаки:

1. Игнорирование ясного отказа.
2. Рост частоты и интенсивности контактов.
3. Переход к окружению жертвы: письма родственникам, коллегам, попытки испортить репутацию.
4. Физическое присутствие без приглашения — у дома, работы, в кафе.
5. Сбор и демонстрация информации о распорядке дня, личных деталях.
6. Манипуляции угрозой самоубийства или прямые угрозы в адрес жертвы.
7. Порча имущества или символические жесты — надписи на двери, «подарки» устрашающего характера.

По какой схеме чаще всего развивается сталкинг?

Типичный сценарий включает несколько фаз. Сначала – фаза идеализации, когда сталкер заваливает вниманием. Потом – фаза проверки границ, когда появляются первые отказы и в ответ на них усиливается давление или начинается месть. Далее следует эскалация – рост слежки, угрозы, вмешательство в жизнь, разрушение репутации. Не каждый случай доходит до физического нападения, но риски высоки. Исследования показывают, что «отвергнутые» сталкеры совершали нападение примерно в 59% случаев. В российской практике известны трагические финалы, когда многомесячное преследование заканчивалось убийством.

С какими последствиями сталкиваются жертвы?

Сталкинг – это форма психологической травмы. Жертвы живут в состоянии постоянной настороженности, страдают от нарушений сна и панических атак. Происходит сужение жизни: человек бросает привычные маршруты, закрывает соцсети, может оставить работу. Часто возникают стыд и самообвинение. Нередко проявляются и соматические симптомы – боли, усталость, скачки давления на фоне хронического стресса.

Какие первые шаги нужно предпринять, осознав, что ты – жертва?

Главное – начать действовать.

Один раз чётко и спокойно обозначить границу: «Не пишите, не звоните, не приходите». Далее – полное прекращение обсуждений. Начать собирать доказательства – не удалять сообщения, делать скриншоты.Рассказать нескольким доверенным людям, чтобы не оставаться один на один с проблемой. Усилить цифровую безопасность – убрать геометки, скрыть списки друзей, сменить пароли. И, наконец, завести дневник и фиксировать все инциденты с датами, временем и деталями.

Как правильно собирать доказательства?

Рекомендуется действовать по чек-листу:

1. Переписка: скриншоты с датой, временем и отправителем; сохранение оригиналов и резервная копия.
2. Звонки: журналы вызовов; записи разговоров (в России это допустимо для личной защиты).
3. Фото и видео: запись с камер наблюдения, фотографи и повреждённого имущества.
4. Фиксация событий: подробный дневник с указанием свидетелей.
5. Хранение: копии доказательств нужно хранить у себя и у доверенного лица.

Куда и в какой последовательности обращаться за помощью?

1. При непосредственной угрозе – звонок в 112.
2. При потенциальных рисках – в министерство внутренних дел или следственный комнитет. Заявление должно описывать не сталкинг в целом, а конкретные правонарушения: угрозы (ст. 119 УК РФ), клевету (ст. 128.1 УК РФ), нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ), повреждение имущества (ст. 167 УК РФ) и другие. Важно указать, что угрозы воспринимаются как реальные, и приложить доказательства.
3. Ннекоомерческие органищации и кризисные центры. Они оказывают юридическую и психологическую поддержку.
4. Психолог или психотерапевт для работы с травмой.

Как сейчас российское законодательство борется со сталкингом?

Отдельной статьи нет. Сталкинг официально не признан ни преступлением, ни административным правонарушением. Юристы вынуждены квалифицировать действия по совокупности других статей, что создаёт серьёзные трудности.

Насколько эффективны эти механизмы?

Эффективность низкая. Полиция часто не понимает специфики систематического преследования и трактует его как «семейный конфликт». Сложности создаёт и субъективность восприятия угроз, трудности в доказывании, особенно цифровых следов. Критически не хватает охранных ордеров – механизмов быстрого судебного запрета на приближение, которые есть в других государствах.

Какие изменения в законах могли бы реально помочь?

Необходим комплекс мер – ведение отдельного состава «навязчивое преследование (сталкинг)» в УК РФ; установление возможности быстрого получения судебного запрета на приближение и контакт; многоуровневая система ответственности – от административной до уголовной; обязательное обучение полицейских и судей; гарантированная помощь жертвам, включая психологическую и кризисное жильё, учёт сталкинга как формы домашнего насилия при рассмотрении соответствующих дел.

Могли бы вы привести примеры ситуаций, связанных со сталкингом?

К сожалению, примеров много. Личный опыт, который побудил меня глубоко изучить тему, показал, как сталкер может стать частью мира жертвы, создавая невыносимую реальность. Часто жертва даже не обращается в полицию, так как «формально повода нет».

Другой типичный случай – преследование подростка в интернете. Подписчик фан-страницы начинает с мемов, затем переходит к навязчивым, сексуализированным сообщениям, создаёт фейковые аккаунты, шантажирует, рассылает ложь друзьям и родственникам, а затем может перейти к офлайн-слежке. В таких случаях психологически крайне важно снять с жертвы необоснованное чувство вины и стыда.

Какие меры повышения личной безопасности вы бы посоветовали?

1. Цифровая гигиена: минимум геометок в реальном времени, приватные профили, осторожность с публикацией фото детей, дома, автомобиля.
2. Разделение каналов: отдельный e-mail и номер для регистраций на сайтах.
3. Настройки безопасности: двухфакторная аутентификация, разные пароли, осторожность с публичными Wi-Fi.
4. Психологические границы: спокойное и раннее «нет» навязчивым людям, внимание к красным флагам вроде требований паролей от партнёра.
5. Информированность близких: делиться маршрутами и тревогами, договориться о кодовых словах.
6. Знание ресурсов: заранее сохранить контакты кризисных центров и горячих линий в своём регионе.

И, наконец, главный совет. Что бы вы сказали человеку, который прямо сейчас находится в ситуации преследования?

Во-первых, вы не сумасшедший и не слабый. Ваши чувства страха, злости, стыда – нормальная реакция на ненормальное поведение. Во-вторых, вы не обязаны быть «понимающим» в ущерб собственной безопасности. В-третьих, у вас больше ресурсов, чем кажется. Вы можете фиксировать происходящее, привлекать друзей, НКО, специалистов. Вы можете постепенно возвращать себе контроль.

Если страшно и не знаете, с чего начать: запишите всё, что происходило, по датам, расскажите об этом одному безопасному человеку, найдите контакт кризисного центра в вашем регионе и напишите им, даже если не готовы идти в полицию. Помните: вы не обязаны ждать реального насилия, чтобы иметь право на помощь.