Чуть больше 25 лет назад началась первая чеченская: монологи людей, бывших в эпицентре событий

Чуть больше 25 лет назад началась первая чеченская война, точное число жертв которой неизвестно до сих пор. Репортёр Metro поговорил с людьми, стоявшими по разные стороны баррикад

Асхаб Вадаев, чеченец, полковник МВД России, стаж службы в календарном исчислении – 43 года. Вместе с братьями-офицерами Абубакаром и Али отказался от службы при режиме лидера движения за отделение Чечни от России Джохара Дудаева.  

Мы с братьями служили в Волгограде, но в 1992 году вместе с семьями вынуждены были переехать в Чечню из-за событий, происходивших в те годы на политической арене России. Тогда во всех регионах страны начали выживать лиц чеченской национальности – не только работавших в правоохранительных органах, но и в других сферах. Открытым текстом говорили: уезжайте к своему Дудаеву, уезжайте в свою Чечню. Начальник волгоградского УВД сказал мне: вас и ваших братьев я знаю и вас отстою, только земляков не защищайте. Я ответил, что мы принимали присягу и обязаны защищать всех, кто нуждается в защите, независимо от национальности. Лебезить в наши правила не входило.

По этой же причине после переезда мы не согласились служить преступному режиму Дудаева и в январе 1995-го по обращению на тот момент министра внутренних дел РФ Виктора Ерина вошли с братьями в ряды вновь созданного МВД Чеченской Республики, где занимали руководящие должности. По сути, мы стали первыми в Чечне представителями законной власти: раньше там были только войска.  

Пережить пришлось многое... Погиб мой младший брат Али, который был командиром ОМОНа. Он погиб, выводя из окружения российский СОБР. Ему тогда сказали: "Куда ты идёшь?", а он ответил: "Ниже моего достоинства стоять и слушать, когда взывают о помощи. Суждено погибнуть – погибну, суждено жить – буду жить, а на помощь ребятам пойду". Видимо, было не суждено...

Гибли ни в чём не повинные старики и дети разных национальностей, а солдаты и офицеры становились пушечным мясом. При штурме Грозного в течение каждой минуты в город ложилось от 36 до 48 снарядов  тяжёлой артиллерии. Я вёл дневник.

Работники чеченской милиции (а среди нас были ребята и русской национальности, которые родились и выросли в Чечне), по сути, находились между молотом и наковальней. Боевики называли нас предателями, а некоторые федералы – боевиками, переодетыми в милицейскую форму. В основном среди боевиков были те, у кого при штурме и от бомбёжки погибли близкие и родственники. А среди тех, кого направили в Чечню, скажем так, восстанавливать конституционный порядок, в основном были ребята, которые с честью и достоинством выполняли свой служебный долг. С некоторыми из них я и сейчас в хороших отношениях, мы периодически видимся: многие ушли на пенсию, у каждого свои проблемы... Но находились и подонки, позорившие себя и своих однополчан. Например, в апреле 1995 года в городе Шали двое военнослужащих Российской армии, будучи в нетрезвом состоянии, расстреляли мастера спорта международного класса по борьбе, старшего лейтенанта Адама Лимаева, у которого остались трое малышей и жена. Она не перенесла горя и вскоре умерла. Детей отдали родственникам умершей.

Сегодня русские и чеченцы как нигде хорошо ладят только в Чечне. В других регионах страны есть негласное распоряжение не брать чеченцев в правоохранительные органы и не только....Сейчас в Чечне живут люди разных национальностей, даже вернулись многие из тех, кто покинул республику перед началом и во время боевых действий. Там есть закон, там есть порядок. И глава республики Рамзан Кадыров, и обычные люди делают всё, чтобы этот порядок сохранялся.

Ислам Бараев (имя и фамилия изменены по просьбе героя. – Прим. ред.). Несколько месяцев воевал на стороне вооружённых сил непризнанной Чеченской Республики Ичкерии. В 2003 году был арестован по обвинению в терроризме, около года провёл в тюрьме. В 2004-м был оправдан Верховным судом Чеченской Республики.

Я в душе актёр и всегда хотел быть актёром: посещал в Грозном специальный кружок, смотрел фильмы, подмечал особенности игры звёзд мирового кинематографа. Мечта не сбылась.   

В один из дней, когда штурмовали Грозный, на моих глазах снаряд попал как раз в здание клуба, где я с товарищами отрабатывал навыки актёрской игры. В январе 1995-го его переоборудовали под своего рода больницу, там оказывали первую помощь жителям города, которые получали ранения. И это здание разлетелось на мелкие кусочки и стало похоже на пазл, который при всём желании нельзя собрать. Самого осколками не задело, но я увидел весь этот ужас, увидел умерших людей, которых даже похоронить по-человечески было невозможно... И я понял, что погибли мои друзья и брат, который в тот момент помогал чем мог в этом клубе-госпитале...

Поэтому я воевал против федералов. Они вторглись в нашу жизнь и разрушили её до основания. Всё сгорело и превратилось в пепел. Грозный в какой-то момент стал большим кровавым пятном, которое разрасталось и стекало, стекало, стекало... Я просто ненавидел федералов, так и напиши.

Но это не значит, что я уважал всех до единого боевиков. Среди них было много отморозков, настоящих головорезов, от действий которых мгновенно прошибал пот. Сам, клянусь, никогда не принимал участия в пытках, но неоднократно видел, как молодых русских солдат зверски избивали, кидали в заранее заготовленные  канавы, морили голодом и топили, чтобы получить нужную информацию.

Те, кто стрелял по Грозному, не знали, зачем они пришли, в чём смысл этой войны. Ислам Бараев

Через несколько месяцев я с двумя товарищами сбежал из ополчения, чтобы вырваться к матери, переехавшей из Грозного в другой город. Она выжила, но была очень слаба. За ней нужен был уход, поэтому в зону боевых действий я не вернулся, остался с ней. Да и меня уже бы и не приняли...

В 2003-м в наш дом пришли милиционеры и увезли меня в участок. Там уже лежало сшитое дело, мне светил срок за подрывы федеральных КПП и другие операции. Я примерно понимаю, кто на меня настучал, с обвинениями спорить было бессмысленно. Мне грозил срок в десятки лет, я мысленно согласился с наказанием. Пожалуй, оно было справедливым. Но в 2004-м суд меня оправдал по всем пунктам обвинения и принял во внимание, что я уже много лет жил мирно.

Знаешь, я понятия не имею, кто конкретно заварил эту войну, кто когда и кому что приказал. Мне это неважно. Ведь самое плохое и ужасное состоит в том, что в результате боёв погибли люди разных национальностей, которые в большинстве своём точно не хотели стрелять, убивать, рушить свои и чужие судьбы...  

Сейчас отношения русских с чеченцами я бы назвал напряжёнными. Потому что чеченцы не могут простить русским войны, а русские почему-то думают, что каждый чеченец потенциально опасен. 

Чеченский конфликт 1994-1996 годов. Представители чеченских вооруженных формирований и жители Грозного.

РИА Новости

Фото:

Дмитрий Александров (имя и фамилия изменены по просьбе героя. – Прим. ред.). На первой чеченской был в составе СОБРа, на войну поехал по разнарядке.

В 1993 году по всей России при управлениях по борьбе с организованной преступностью начали создавать отделы СОБР (Специальный отряд быстрого реагирования). В нашем городе такой отряд тоже был создан.

У нас были тактические занятия, огневая и физическая подготовка. Когда началась чеченская война, в наш отряд пришла разнарядка на отправку в Чечню. Наше отделение поехало первым.

Перед отправкой в Чечню нас собрали всех в Москве на базе Вымпел. Отряды были со всей России. В течение месяца нас учили стрелять из всех видов оружия, метать гранаты...Руководство поставило задачу зачистить город Грозный после его освобождения от боевиков.

Командировка началась 9 февраля 1995 года. Отправка производилась из аэропорта Чкаловский военным самолётом.

По прибытию в город Грозный нас разместили в комендатуре Ленинского района. Грозный к тому моменту был взят войсками Российской армии. Ленинский район был разрушен не сильно. В нём в основном был частный сектор. Сильное разрушение мы увидели на площади Минутка (жилой район города Грозный). Дома на площади представляли собой плачевное состояние: все в дырах от снарядов, квартиры в многоэтажных домах были обгоревшие после обстрелов и боёв. На момент нашего прибытия в Грозном было очень много мирного населения, которому выдавалась гуманитарная помощь.

Нашей задачей было проводить зачистки и обеспечивать охрану и общественный порядок при выдаче гуманитарной помощи. На одной из зачисток был обнаружен склад, где было изъято большое количество стрелкового оружия и боеприпасов к нему. Возможно, это был склад боевиков. Прямых контактов с боевиками в командировке не было...

По поводу федералов… Давать им оценку я не вправе. Потому что федералы (российские войска) брали на себя всю грязную работу: освобождение Грозного, воевали на передовой и брали на себя весь огонь при ведение боевых действий. Чтобы их осуждать, нужно побыть хотя бы день в их шкуре.

На данный момент отношения русских с жителями Чеченской республики нейтральные. С моей стороны ни злости, ни ненависти нет, а остальное это мнение других людей.

Сейчас город Грозный очень сильно изменился. Побывав там в 2015 году я увидел Грозный преобразившимся: дома восстановлены, на улицах чисто и аккуратно, дети бегают по улицам не подозревая, каким был этот город 10 лет назад.

Чеченский конфликт 1994-1996 годов. Солдаты Федеральных войск Министерства обороны РФ в одном из поселков Чеченской Республики.

РИА Новости

Фото:

Иван Черемисин (имя и фамилия изменены по просьбе героя. – Прим. ред.). Родился в Москве. В первую чеченскую в составе российских войск штурмовал Грозный. Через четыре месяца был ранен и покинул зону боевых действий.  

Задайте своим родственникам и коллегам вопрос: вы когда-нибудь готовились к встрече Нового года, сидя на бронетранспортёре? Мне вот "повезло".

В 1994-м я служил в Подмосковье рядовым. В середине декабря пришёл командир и сказал, что в "рамках миротворческой миссии несколько десятков человек перебрасывают в Чечню". Больше никаких подробностей не было. И вот 31 декабря из Ханкалы мы колонной двинулись на Грозный. Перед нами была поставлена задача войти в город. Что-то ещё объяснять нам, 18-летним пацанам, руководство не стало. Я сидел на "бронике" и слабо понимал, что происходит. Кругом были только грязь и какой-то "уставший" снег. Мы выехали днём, петляли до позднего вечера и заблудились. Все в колонне поврезались друг в друга, начались паника и беспорядочная стрельба куда-то в кромешную тьму. Потом мы с трудом, но добрались до Грозного.

До 1995 года оставалось пару часов, когда всё вокруг зазвенело, засвистели пули, орудовали снайперы. Командиру нашей роты было 25, его убили на моих глазах. Мы с ребятами спрыгнули с бэтээра и побежали куда-то по улицам. Оглянувшись, я увидел, что    наше транспортное средство горит. Кое-как мы рассредоточились по городу, уже понимая, что это осада и стрелять будем долго. Кто же знал, что настолько долго...

До армии и Чечни меня интересовало только одно: выиграет ли "Спартак". После войны и ранения я как будто резко постарел лет на 40. Изменилось мировоззрение, иногда настигает паническое чувство, что кругом опасность и надо защищать себя и свою семью.

Я абсолютно убеждён в том, что первую чеченскую заварил Борис Николаевич Ельцин. Я не буду его мочить, потому что о покойниках принято говорить либо хорошее, либо вообще ничего. Просто скажу, что он почему-то не послушал тех людей, которые советовали ему не начинать войну, а послушал других, скажем так, более радикальных. Вот и всё.

Отношения между русскими и чеченцами нормальные. Откровенной вражды нет, но и холодок в отношениях тоже присутствует. Я насчёт чеченцев предубеждений не испытываю, общаюсь с ними спокойно. Был в Грозном два года назад. Современный и чистый город, хотя ещё совсем недавно он напоминал ад.

Чеченский конфликт 1994-1996 годов. Солдаты Федеральных войск Министерства обороны РФ в одном из поселков Чеченской Республики.

РИА Новости

Фото: