Аллах Акбар: почему радикализм в Чечне до сих пор так сильно влияет на молодежь

И кажущаяся на первый взгляд очевидной проблема с влиянием на местную молодежь радикальных течений при более тщательном рассмотрении открывает более серьезный вопрос. Убийство сотрудника ГИБДД Чеченской республики Джабраила Джамалова, произошло в тот момент, когда он совершал омовение перед намазом в одной из молельных комнат недалеко от комплекса правительственных зданий, рядом с которым и находился его пост. И это очень важный момент. Если абстрагироваться от печального факта гибели человека и подойти к этому вопросу с точки зрения выполнения его должностных обязанностей, то совершенно непонятно, почему вдруг посреди рабочего дня (по словам очевидцев, нападение произошло после 11 утра) сотрудник полиции покидает рабочее место и отправляется совершать религиозный обряд?!  Тут кто-то возразит, что, мол, у нас так принято, нужно молиться пять или семь раз в день. Это действительно так, но почему это нужно делать в рабочее время? И тут опять голоса возмущения: «А как же быть, если не успел это сделать вовремя? Ислам разрешает совершить намаз в любое время, главное — не пропускать». Это так, ислам разрешает, но ты на службе, поэтому будь добр, служи, а все остальное потом.  Не стоит также забывать и о статье 14 Конституции Российской Федерации, в которой говорится, что религия отделена от государства и поэтому все вопросы, связанные с твоей религиозной принадлежностью и отправлением религиозных культов должны оставаться личным делом и никоим образом не касаться исполнения служебных обязанностей.  Если говорить конкретно о Чечне, то не стоит забывать, что это очень своеобразный российский регион, имеющий свою достаточно сложную и непростую историю. Еще в советские годы здесь было много верующих людей, которые, несмотря на противодействие со стороны государства, исповедовали ислам. Он был довольно классическим, без каких-то перегибов и элементов радикализма. Однако, две чеченские военные кампании полностью изменили религиозные повадки жителей республики. И хотя сейчас власти региона утверждают, что ислам в Чечне один из самых чистых и правильных, многие всемирно известные богословы думают по-другому и называют чеченцев не иначе, как сектантами, придумавшими свое очень специфическое ответвление.  Это было вызвано в том числе и большим количеством всевозможных арабских проповедников, исповедовавших радикальный ислам и ведших активную работу среди населения в 90-х и 2000-х годах. И одним из пережитков того времени стало проникновение ислама во все сферы жизни чеченцев, чего не было, скажем, в 70-х и 80-х годах. Так, сейчас в любом кафе, на заправке, учебном заведении и даже детском игровом парке обязательно есть молельная комната. И все было бы ничего, если бы это происходило в каком-нибудь Катаре и Саудовской Аравии, где граждане живут по Шариату — своду законов и предписаний для мусульман. Но мы живем в России — светском государстве, где все решает конституция, а не религия. Еще одна проблема, способствующая радикализации чеченской молодежи — плохая молодежная политика или даже ее полное отсутствие. В Чечне есть различные молодежные организации с громкими названиями вроде «Бессмертный полк», «Патриотический клуб Путин», «Молодая гвардия "Единой России"» и другие. Но они по сути ничем не отличаются от комсомольской структуры времен СССР, которая была лишь трамплином для карьеры. При этом нет никаких оснований говорить о том, что молодые люди разделяют идеи таких организаций и стараются нести их в массы, сея доброе и вечное в головы подрастающего поколения. Примерно то же самое происходит, но только в больших масштабах, по всей России. И, похоже, что это никого не волнует. От руководства Чечни часто можно услышать заявления, что для воспитания молодежи делается многое, а с затратами из бюджета на эти цели никто не считается, мол, главное — привить молодому поколению моральные принципы. Однако, соцсети и оперативные сводки из соседних регионов свидетельствуют о другом — за последние годы такой «активной» борьбы за умы чеченской молодежи ничего в их сознании толком и не поменялось. Об этом свидетельствуют многочисленные случаи задержания в соседних регионах молодых людей, приезжающих, чтобы «кайфануть» и провести время так, как нельзя дома.Есть еще один важный фактор, оказывающий огромное влияние на молодежь, — активная работа интернет-проповедников, зачастую строящих свою идеологию на ненависти к официальным властям. Прикладывают свою руку к «воспитанию» так называемые чеченские оппозиционеры, заявляющие об освободительной борьбе с Россией, которая «оккупировала» Чечню. Например, в декабре 2020 года в центре Грозного два родных брата напали на полицейских, убив одного из них. Как сообщили позже следователи, незадолго до нападения они присягнули на верность запрещенной в России террористической организации ИГИЛ, а среди подписок в их телефонах были обнаружены все те же каналы зарубежных блогеров-оппозиционеров. Иногда от руководства Чечни можно услышать фразы вроде «собака лает — караван идет», имея в виду, что таких критиков власти считают кем-то вроде «городских сумасшедших» и уж тем более к ним не прислушиваются. Но если бы это было так, то зачем тогда на борьбу с ними в Чечне тратят огромные финансовые и человеческие ресурсы?! С опровержениями их высказываний работают целые телеканалы, информационные агентства, министры, именитые журналисты и местные чиновники самого высокого ранга.  Как бы этого не хотелось, но руководству Чечни ничего не остается, как признать, что на данный момент они проигрывают идеологическую борьбу за умы молодежи, а ее радикализация, несмотря на все старания, только усиливается. Такими темпами не за горами что-то вроде новых призывов к созданию «Исламского Халифата от моря до моря», о котором в недавнем прошлом так мечтали предводители ичкерийских сепаратистов вроде Басаева и Масхадова.