Домашнее насилие, контроль и ранние браки. Почему чеченки бегут от семей
Сбежавшую от домашнего насилия и тотального контроля Лауру Авторханову пытались похитить в Тбилиси и вернуть домой в Чечню ее родственники. После общественного резонанса грузинская полиция разобралась в ситуации и пресекла ее похищение. Подобные побеги не редкость в республике. Почему общество воспринимает давление в семье как норму, и по какой причине все меньше женщин готовы с этим мириться – в материале сайта Кавказ.Реалии.
"Землю грызи зубами, но живи с мужем"Стремление к свободе, желание изменить свою жизнь, насилие в семье, непонимание, неуважение прав, раннее замужество – это далеко не полный список причин, по которым женщины стали чаще убегать из дома.
Радиме 52 года(имя изменено по ее просьбе в целях безопасности), у нее двое детей. Она родилась и выросла в одном из горных чеченских сел. Ее семья была патриархальных нравов: слово мужчины было последним, а женщины, несмотря на возраст, должны были беспрекословно повиноваться ему.
Раннее замужество, рождение детей, пристрастие мужа к алкоголю, унижения и избиения, которые она принимала за норму – это то, что в итоге и вынудило ее навсегда уйти: "Сейчас я понимаю, что это были первые звоночки абьюза, а тогда думала, что это норма, все семьи так и живут. И я терпела ради детей до поры, до времени".
Так продолжалось несколько лет. Всю семью держал в страхе муж Радимы, а она терпела все оскорбления от мужа, ей просто некуда было идти. Родители один за другим умерли, а в отчем доме властвовал старший брат со своей семьей, который неоднократно давал ей понять, что в случае развода ее жизнь ограничится расстоянием "от печки до порога", а детей придется оставить их отцу.
В один день муж сильно избил Радиму, сломал нос, окровавленная она пришла к брату за поддержкой, ей хотелось верить, что он, увидев ее в таком состоянии, сжалится над ней. Вместо сочувствия брат процедил сквозь зубы: "Сама виновата. У тебя здесь нет дома, землю грызи зубами, но живи со своим мужем. Я тебя не пущу домой, и твои голодранцы мне тут вовсе не нужны".
Радима вернулась к мужу, и еще один год прожила с ним под одной крышей. Уехать куда-нибудь, снять жилье, устроиться на работу, содержать двоих детей и себя – ей казалось это невозможным. А дальше стало еще хуже: скандалы с мужем, угрозы брата, рукоприкладство, вспоминает женщина: "У тебя ум короче лягушиного хвоста", – говорил он мне каждый день. Своими оскорблениями и унижениями он меня доводил до такого состояния, что я думала: уж лучше бы ты меня убил, чем я буду все это выслушивать".
В один день чаша переполнилась, у Радимы созрел план. Она начала готовить домашние галушки из пшеничной муки и пельмени для продажи, ей нужны были деньги на дорогу. Торг у нее шел хорошо, полгода ей понадобилось, чтобы поднакопить необходимую сумму для отъезда. В одно ранее утро, пока муж крепко спал после ночной пьянки, Радимас с детьми уехала в Хасав-Юрт – а через две недели в Польшу.
"В Польше нас приняли без промедления, выделили жилье, социальное пособие на детей, постепенно жизнь налаживалась. Тем временем, до меня доходили слухи, что брат искал меня, говорил, что своим побегом я обесчестила всю семью, весь род, в том числе и своего мужа. Он дал слово, что, если когда-нибудь я окажусь на его пути, он меня убьет".
Жизнь Радимы в Польше налаживалась с каждым днем, но она была не спокойна. Каждый шорох, каждый стук, звонок в дверь пугал ее. И она решила уехать во Францию, где и живает последние двадцать пять лет.
"С братом мы так и не встретились, он тоже живет в одной из европейских стран со своей семьей, мы с ним не общаемся до сих пор. Если бы он написал мне, попросил прощения, кто знает, возможно, в моем сердце нашлось бы место для милости, но увы".
Заложница братаНикакой красивой истории любви не было и у Зайны. Ей было 20 лет, когда ее сосватали за парня из соседнего села, родители дали согласие, ее мнение никого не заботило. Вскоре у них родилась дочь, еще через год и сын. Муж у нее был обычный сельский парень – трудолюбивый и добрый. Он работал на вахте в Сургуте: месяц там, месяц дома.
Все это время она жила со свекрами, с работы пришлось уйти, болела свекровь, она должна была заботится о ней. До Зайны доходили слухи, что в Сургуте у него новая жена. Она чувствовала себя глубоко несчастной и одинокой, когда дочери исполнилось 15 лет, а сыну – 14, она ушла от мужа. Дети какое-то время были с ней, а через полгода, когда бывший муж привез новую жену домой, он их забрал.
Внезапно от инсульта скончалась мама Зайны, вот тогда и начались все проблемы. Брат постоянно контролировал ее: когда уходит, когда приходит, с кем общается. Когда задерживалась на работе, устраивал скандалы. Дочь вышла замуж, и сын Зайны женился. Вскоре сын захотел, чтобы она вернулась к его отцу в статусе второй жены, и после долгих уговоров она согласилась, решив, что там ей будет спокойнее, чем в доме брата.
"Я не знаю, как я прожила этот год. Мне было невыносимо жить с мужем, я его не любила, просто видеть его не могла. И снова вернулась в семью брата. Он был зол на меня, но я старалась на это меньше обращать внимание", – вспоминает она.
Через какое-то время дальняя родственница Зайны познакомила ее с мужчиной: он был вдовец, жил один. Вскоре он прислал своих родственников к брату, чтобы сосватать ее. Брат отказал.
"После этого он меня избил, и поставил ультиматум: либо я вернусь к отцу своих детей, либо он устроит мне ад. Когда я попыталась что-то сказать, он ударил меня с такой силой, что я ударилась головой об столб деревянный, и рассекла себе голову", – рассказывает Зайна.
Это стало последней каплей. Женщина решилась на побег. Ей помогли правозащитники одной из организаций – называть ее она отказалась, как и страну, где нашла приют. Женщина не чувствует себя в безопасности даже после переезда заграницу.
"Я изменила свою внешность, цвет волос, прическу, похудела на 15 кг, чтобы слиться с толпой, и не выделяться. Я по-прежнему боюсь брата, я все еще не адаптировалась в этой стране. Мне нужно время, только не знаю, сколько еще. Я знаю, есть хорошие братья, заботящиеся о своих сестрах, готовые умереть за то, чтобы ни один волос не упал с ее головы, но мне не повезло с ним".
"Все больше женщин начинают говорить"В корне побега кавказских женщин – неуважение. Когда женщину не воспринимают как личность, не считаются с ее желаниями, не дают ей выбора – рано или поздно она начнет искать выход, рассуждает с редакцией на условиях анонимности чеченская социолог в области гендерных исследований.
"Я знаю случаи, когда девушкам запрещали продолжать учебу после школы и настаивали на скором замужестве. И тогда они сбегали. Психологическое давление, постоянный контроль, запреты, игнорирование потребностей – все это укладывается в картину, где женщина не воспринимается как самостоятельная единица. А если у тебя нет голоса в собственной жизни – побег становится единственным способом вернуть контроль", – полагает она.
Бывают истории бесконечного насилия, когда муж бьет жену или отец детей, а у них нет защиты ни со стороны своей семьи, ни со стороны закона, ни со стороны общества – в кавказском обществе считается неприемлемым вмешиваться в дела чужой семьи, даже если там происходят дикие вещи, продолжает исследовательница.
Самая базовая причина, по которой молодые девушки и женщины бегут из дома – это "духота": когда они понимают, что ничего не изменится, когда они фиксируют, что насилие в отношении них, принуждение, запрет на собственные желания, мысли и выбор только усиливаются, рассуждает правозащитница, основательница кризисной группы "Марем" Светлана Анохина. В какой-то момент приходит осознание, что так будет всегда.
"Если они и получат глоточек свободы, кусочек этой свободы, то это будет, когда им исполнится лет 50. А пока они чувствуют себя буквально игрушкой в руках родителей. И очень часто, например, к нам обращаются, когда случается принуждение к браку. И девушек просто не слышат. Они говорят, нет, мы не хотим, я сейчас не готова выходить замуж. А их в лучшем случае просто не слышат, уговаривают и мягко давят, в худшем случае и избивают", – рассказала собеседница.
Существует еще одно препятствие, отмечает собеседница: оно в том, что общество слишком легко отвергает чужую боль. Многие думают: "Мы же терпели, жили как-то, проживут и они". По ее словам, оправдание насилия традициями – попытка мужчин удержать контроль, а для женщин – нежелание столкнуться с реальностью, в которой их собственная жизнь полна насилия и неуважения.
Ситуация с домашним насилием неблагополучная не только в Чечне или на Северном Кавказе, это общегосударственная политика, говорит Анохина: "Запреты на аборт – это разве не призыв женщине держаться вот этих правил? Все эти убийства, насилие домашнее со страшными исходами и реакцией полиции, которой нет. Разве это не к тому же, не к встраиванию женщины в системе, где у нее нет ни прав на жизнь, ни прав на защищаться?".
Даже если в России в будущем наконец-то примут закон о домашнем насилии, утверждает собеседница сайта Кавказ.Реалии, никакие законы не будут действовать на территории Чечни, да и в России в принципе нынешней.
"Мы видим, например, что происходило с Никитой Журавелем, который там поджег Коран и был переведен в Чечню, и которого на камеру избил Адам Кадыров. И ничего не воспоследовало. И в то же время Зарему Мусаеву, которая в достаточно плохом физическом состоянии находится в колонии, обвиняют в том, что она накинулась на сотрудника ФСИН. И это рассматривается судом, а явные свидетельства и подтвержденные видео избиения Журавеля – нет. О чем мы можем говорить? Никакие законы в нынешней России, принятые или не принятые, работать не будут, тем более на Кавказе, тем более в Чечне", – резюмирует Анохина.
В отличие от предыдущей собеседницы, социолог из Чечни смотрит в будущее оптимистичнее: "Перемены будут. Они уже есть. Медленно, болезненно, но есть. Все больше женщин начинают говорить, и мужчины вынуждены их слушать. А если слушать не готовы, побеги будут продолжаться".
Домашнее насилие – одна из главных и системных проблем Северного Кавказа. Местные жительницы подвергаются ему со стороны мужей и других членов семьи. Как правило, полиция игнорирует такие преступления, а в случае возбуждения уголовных дел суды выносят минимальные наказания.В 2022 году уроженка Чечни Седа Сулейманова сбежала от семьи из-за нежелания вступать в брак не по любви и постоянных конфликтов. Она жила и работала в Санкт-Петербурге. В августе 2023 года при участии силовиков из Чечни девушку против ее воли вернули домой. С тех пор информации о ней нет. По неподтвержденным данным, ее могли убить.В 2024 году из республик Северного Кавказа продолжали поступать сообщения и о домашнем насилии, и о преследованиях квир-людей: по докладам правозащитников, регион лидирует в 9 из 10 видов насилия и давления на почве ненависти по отношению к ЛГБТ-сообществу. Какому давлению в кавказских республиках подвергаются жертвы домашнего насилия, в интервью редакции Кавказ.Реалии рассказал глава кризисной группы СК "SOS" Давид Истеев.