Не рычать, а помогать. Челябинский зоозащитник – об отлове бездомных собак

1 апреля открылся первый в Челябинской области государственный приют для бродячих животных – в Агаповском районе. Позже откроются ещё два – в Сосновском и Катав-Ивановском.

Известный челябинский зоозащитник Полина Кефер рассказала об особенностях отлова бездомных собак и о том, сколько тратят на содержание отловленных животных.

Что делать со стаей в парке Гагарина?

Корреспондент «АиФ-Челябинск» Эльдар Гизатуллин: Периодически возникает шум по поводу той или иной стаи бродячих собак. Вот теперь говорят о стае в парке Гагарина – там действительно опасная ситуация?

Полина Кефер: Этой стае чуть ли не 20 лет, а может и больше. Дело в том, что это мы приходим на территорию собак, а не наоборот – поэтому так тяжело их поймать. Собаки уже издалека чуют, слышат бригаду, которая приехала для отлова. Многие собак подкармливают, а численность, конечно, никто не регулирует.

Знаете, сколько нужно времени, чтобы подействовала доза наркоза, безопасная для собаки? От 10 до 15 минут. За это время собака с дротиком может убежать куда угодно. Вокруг лес, у стаи там норы, убежища.

Вот щенков взять – не проблема, мы регулярно их берём. Есть люди, которые нам помогают, а есть те, кто просто шумит. Есть даже инициативная группа – призывает власти к гуманности. Но у нас уже налажено взаимодействие с властями – выезжала группа специалистов, изучала ситуацию в парке. Надо в первую очередь, конечно, прекратить подкармливать стаю. В администрации парка говорят – дайте нам ловцов, за две недели проблему решим. Но нельзя всех ловцов (а есть лишь две бригады) бросить на этот срок лишь на один участок. В частных секторах есть школы, есть бросить все на самотёк, собаки там расплодятся, и дети окажутся в опасности.

- Со стороны создаётся впечатление, что проблемами животных, включая бродячих, занимаются только общественники...

- Вот я, например, всегда была общественником, в каких только инициативных группах ни состояла – при Общественной палате, при министерстве сельского хозяйства, сейчас в межведомственной группе при Законодательном собрании области, была внештатным консультантом, общественным инспектором. За столько лет, как черепаха, накопила немало знаний о болоте.

Считаю, что надо создать структуру, пусть некоммерческую, которая бы держала ситуацию с животными на контроле. Может быть, даже создать уполномоченного по делам животных, почему бы и нет?

- Первый приют, который открывается в Агаповском районе, способен улучшить ситуацию с отловом и содержанием?

- Все три приюта будут на балансе областной ветеринарной станции. В Агаповском районе действительно сильный руководитель станции и приюта – знаю, что при строительстве приюта она чуть ли не КАМАЗ разворачивала, если считала, что привезли неподходящий материал. Но и там было мало практического опыта работы с безнадзорными животными – как говорится, быть хорошей мамой и хорошим директором детского дома – это разные вещи. Поэтому меня попросили проконсультировать – на основе нашего опыта я простым языком написала, что надо делать, а что нет.

Лучше две кошки, чем десятки крыс

- Как быть с кладбищем для домашних животных? В своё время было такое большое кладбище даже с надгробными памятниками, но потом оно оказалось под микрорайоном «Академ-Риверсайд».

- Насколько я знаю, есть такое кладбище рядом с посёлком Шершни, ещё одно в другом месте. Но все это нелегальные объекты, так как кладбища домашних животных запрещены законом. Может, лучше создать для животных крематорий? И при нём колумбарий, чтобы хозяева могли навестить останки питомца. С точки зрения экологии так будет правильнее. После пандемии это особенно ясно все должны понимать. Зачем зарывать? Чтобы какие-нибудь бродячие собаки разрыли и разнесли останки? Понимаете, я за 12 лет стала прагматиком. Мне важнее позаботиться о живых питомцах.

- У вас есть пункт льготной стерилизации – значит ли это, что там можно провести стерилизацию и кастрацию бесплатно?

- Мы идём навстречу тем, у кого нет средств, чтобы провести необходимую операцию. В пункте есть ветеринарный врач, которому платим, работают волонтёры. Среди волонтёров, кстати, уже есть и мужчины, а раньше преобладали девушки. В самом начале вообще было 29 девушек и мой муж.

Кроме того, с ноября мы стали субподрядчиками муниципального контракта – содержим отловленных животных в течение 21 дня за счёт государства. Есть отдельное помещение с отоплением, штат работников. Ухаживаем за животными, лечим, ищем им новых хозяев или переводим уже собственно в наш приют, который работает вне рамок каких-либо контрактов.

Иногда появляются посты в социальных сетях, что мы, мол, за счёт контракта наживаемся на животных. Звучат какие-то дикие цифры – 120 тысяч рублей за собаку! Сумму увеличили в десятки раз. На самом деле на каждую собаку выделяют 6 тысяч рублей, из них 3 тысячи сразу же тратим на стерилизацию. А многое и вовсе делаем за свой счёт. Удаётся содержать приют благодаря доходам от гостиницы для домашних животных.

- В приюте содержатся, в основном, собаки?

- Да, у нас уже 250 собак. Кошками, как правило, занимаются отдельные волонтёры. Но у нас есть самые разные питомцы. Например, хорьки, ёжики. Есть белка, которая не долетела от одного дерева до другого. Упала на землю, получила сотрясение мозга, а потом её ещё и собака потрепала.

- А как относитесь с призывом оставлять подвальные окна открытыми для кошек?

- Это так называемые продухи. Один хотя бы надо оставлять в каждом доме. Считаю, что лучше жить с двумя кошками, чем с десятками крыс. Конечно, кошек тоже надо стерилизовать, ухаживать за ними.

«Запретить живодёрню!» - а дальше?

- Среди зоозащитников есть люди довольно эмоциональные – приходилось вам сталкиваться с агрессивными группами таких людей?

- Постоянно сталкиваюсь. Человек думает решить проблему с наскока – видит проблему, предлагает решение, а потом возмущается – почему не прислушиваетесь, это же легко! Я и сама раньше такая же была, стояла с плакатом «Запретить живодёрню!». Потом поняла – нельзя скандалить, надо что-то делать. Чем рычать, лучше помогать.

Со стороны всегда проще критиковать. Про нас говорят – у них животные умирают! Но сначала смертность среди отловленных была 85%, а сейчас 2%. Не сразу, но плавно за 5 лет мы снижали этот показатель. К сожалению, все здоровы быть не могут. При отлове тоже могут быть ошибки. Стрельнули дротиком, а собака в судорогах – оказывается, ей 15 лет, доза наркоза для неё опасная. Но на глаз определить возраст собаки сложно.

- А в каких местах Челябинска наиболее велик риск встретить бродячих собак?

- Я однажды проанализировала данные по 120 точкам, откуда поступала информация о встречах с собаками. В Центральном районе, кроме парка Гагарина, почти всё идеально. В Ленинском районе заявки поступают из частного сектора. Вообще, в 30% случаев это сады и промзона.

- В чём цель фестиваля гуманного отношения к животным, который вы проводите?

- Пристроить питомцев, объяснить людям, что обычные собаки – такие же замечательные, как и породистые. Не обязательно покупать щенка за 50 тысяч рублей. Можно взять и взрослую, беспородную. Это своего рода выставка, в рамках которой проходит и агитационная работа. Выступают кинологи, ветеринарные врачи, производители товаров. Проводим обычно в июле – в прошлом году пропустили из-за пандемии, но в этом фестиваль всё-таки состоится.

В целом же, нужна, конечно, более организованная работа на всех уровнях. Да, появились штрафы за жестокое обращение с животными, стали их взимать. Но до сих пор неясно, что значит «ненадлежащее обращение с животным». Для кого-то это собака на цепи, а для другого это норма. Нужны подзаконные акты. Так что единую эффективную систему по обращению с животными ещё предстоит выстроить.