По небесным грядкам - 9
Лес кончился, а точнее резко стал светлее и ниже. Судя по всему, это и была гора...
Френк-Мезер
что значит по-татарски "могила франка". В Интернете пишут, что могилы иностранных гостей Крыма там действительно когда-то были, но их сровняли с землей, когда рекультивировали склоны горы. Делали небесные грядки, в смысле. Впрочем, никаких грядок я там тоже не видел.
Итак, лес стал другим, а дорога перестала вилять. Я прошел еще пару десятков метров и увидел стоянку - очень классную, между прочим. Светлая полянка с очень зеленой низенькой травой, кострище, сложенное из камней, вокруг деревья на расстоянии друг от друга. Я бросил рюкзак, хоть и легкий, но все-таки надоедающий и пошел смотреть, куда же дорога ведет дальше. Сотня шагов и я оказался на открытом пространстве. Впереди шла хорошо накатанная грунтовка, залазящая на небольшой холм, а потом по большой дуге загибающаяся куда-то вправо. Здесь, очевидно, и ездили джипы, о которых мне рассказал Игорь.
Я быстренько взбежал на этот пологий холм и... остолбенел.
Из всех слов в голове у меня осталось только одно, самое короткое, которое я в жизни никогда не употреблял, потому что оно глупо звучит.
ВАУ!
По картинкам и фотографиям обычно представляешь себе горы в виде конуса. Снизу такая юбка, а наверху шпиль, где стоят обычно гордые альпинисты.
Но гора Френк-Мезер была совсем не такая. Она, похоже, до сих пор не решила, хочет ли она быть обычной горой или все-таки плоской яйлой. Тот длинный холм, по которому шел проселок, и был вершиной горы. Я стоял на этом низеньком холмике, но низким он был только с двух сторон. С третьей он плавно спускался прямо в пропасть, и от нее меня отделяло метра полтора. А с четвертой сначала переходил в маленькую равнинку, поросшую сосенками, и только за ней скатывался в пропасть.
А вокруг друг за другом громоздились другие горы, высокие и низкие, напирали друг на друга, те, что были ближе - позеленее, те что дальше - начинали синеть, а над ними небо чистого ультрамаринового света и по нему тонкой кисточкой нарисованы белоснежные облака.
И ветер. Теплый, мягкий, душистый ветер трогал меня нежными пальчиками, деликатно шевелил волосы. И я стоял там, не в силах сдвинуться с места - настолько это было прекрасно.
От созерцания видов меня отвлекли только практические соображения, будь они неладны. Во-первых, было уже довольно поздно, а во-вторых от воды, набранной в Сурб-Хаче осталось только полбутылки. А в-третьих палатку же надо еще поставить, что может оказаться непросто.
Поэтому я сбежал с холма - вершины горы и бодрой рысью помчался назад. После светлой шири пространства лесок показался узким, длинным и темным как коридор в сталинской квартире. Он вроде бы уже должен был кончиться, но почему-то не кончался, за каждым поворотом открывались новые деревья и никакого вида моей полянки. Тут в дело вступила еще паранойя, я наглядно представил, как прибегаю назад, а никакого рюкзака там нет - его уже кто-то украл и распотрошил, а я без палатки и теплых вещей в темноте замерзаю на ледяной горе в кромешной тьме. При этом я прекрасно знал, что совершенно никого на этой горе нет, я тут совершенно один, это не город и рюкзак красть просто некому.
Еще пару спуртов и я с бьющимся сердцем выскочил, наконец, на стоянку. Мирную и идиллическую. Все лежало на месте, там же, где я бросил.
Я быстро поставил палатку. Здесь, в мягенькой земле, это было легко. Для надежности и красоты привязал ее к деревьям, хорошо натянув веревки, закинул рюкзак внутрь, застегнул, чтобы не залезли разные пауки и пошел за водой.
Я уже понял к тому времени, что на карте нарисовано что-то совсем не то, что есть в жизни. Там был обозначен родник еще в верховьях горы, а дорога шла мимо официальной стоянки совсем не в ту сторону.
Но эти фокусы мне хорошо известны, поэтому я еще дома загрузил с сайте Езерского список всех крымских родников с координатами. Проблема теперь была только в том, чтобы к нему выйти.
Судя по навигатору, родник располагался метрах в трехсот от меня, четко на восток, но никакой дороги к нему, разумеется, там не было и близко. С другой стороны моей полянки был небольшой спуск, а за ним еще один проселок, идущий куда-то поперек. А на востоке - бок горы, крутой, обильно заросший деревьями и малопроходимый.
По дороге я пробежал метров пятьсот, пока не оказался еще на одной поляне, только уже огромной, с высокой травой, на которой покачивались разные невзрачные цветочки. Здесь было нечто вроде перекрестка, к роднику надо было возвращаться назад, только уже уровнем ниже. Затем я снова проскочил нужную широту и через время обнаружил еще спуск. Получилось что-то вроде траектории затухающего маятника.
Дальше пошла не очень хорошо натоптанная тропинка вниз, через буреломы, вокруг появилась грязь, и это значило, что родник уже близко. Еще одно усилие, еще одно дерево, под которым надо пролезть - и вот он.
Но роднику было явно нехорошо. Весь целиком он был закрыт траурной черной пленкой, на ней приделана недвусмысленная табличка с перечеркнутым стаканом, а внизу виднелась чахлая лужица размером с ладонь.
В общем, он только иссяк, то ли его отравили проклятые франки - я так и не понял. Уже дома в Интернете я находил фотографии с той же пленкой, но без таблички и читал отчеты, какого вкуса там вода. Не исключено, что стыдливое прикрытие полиэтиленом - это его нормальное состояние и я зря испугался. Ясность мог бы внести тот же сайт Езерского, но как раз на этом родники он уныло отвечает: 404.
В принципе, от жажды я, конечно, не умру. День уже заканчивается, пить не хочется, у меня еще есть бутылка ряженки, но вот как идти завтра? И куда, кстати, если на карте царит полный бедлам?
Я вернулся на обширную зеленую поляну, плоскую вершину горы, собственно, откуда со всех сторон открывались уже описанные прекрасные виды. Осмотрел памятник партизанам и пошел по другой дороге в целях разведки. Довольно быстро она вывела меня все к тому же обзорному холму. Я засел там, достал навигатор и карту и попытался определить, где же я все-таки нахожусь и куда завтра идти. На востоке было видно какое-то селение, очевидно, Краснокаменка, пейзажи которой мне хвалил тот же Игорь. Море, похоже, было на юге - если верить солнцу, которое как раз заходило на азимуте в 90 градусов. Вот бы поглядеть сейчас в бинокль - но поход в стиле минимализма, без излишеств.
Я сделал несколько снимков, но уже темнело, лежали глубокие тени и я решил заняться этим завтра, как раз будет хорошее освещение с восточной стороны.
Я вернулся на полянку, снова перед этим поволновавшись, что мои вещи уже украли; улегся там на каремат и почувствовал себя совершенно счастливым. Тишина, покой, умиротворение, шелест деревьев, сладкая булка. Что еще надо усталому туристу?
Опустились сумерки и уже знакомой мне дорогой я снова отправился на холм, чтобы еще раз проверить с помощью маяков, куда же мне завтра идти. Маяки уже включились. Слева сияла Краснокаменка, справа - полная темнота, лишь где-то далеко одинокий огонек в какой-нибудь лесной сторожке. На юге хорошо было видно зарево большого города, а ближе - фонари неизвестного поселка, на карте не обозначенного. После этого я успокоился окончательно и пошел спать.
Дорога назад снова тянулась долго. В темноте даже хорошо знакомая всегда кажется чужой и непривычной, и очень длинной. Вот и палатка, смутно белеющая в темноте. Я устроился в спальнике и уже почти собирался заснуть, но тут оказалось, что к ночи поднялся ветер, и довольно сильный. Верхушки деревьев гнулись и качались, но под ними палатка моя стояла крепко и неколебимо. Только проклятый ветер сильно шумел и не давал отрубиться. Но я выкрутился - достал беруши, запасенные для поезда, заткнул ими уши, засунул руку под надувную подушечку, закрыл глаза и передо мной снова замелькали стволы, стволы, повороты тропы и зеленые горы над ними...
Френк-Мезер
что значит по-татарски "могила франка". В Интернете пишут, что могилы иностранных гостей Крыма там действительно когда-то были, но их сровняли с землей, когда рекультивировали склоны горы. Делали небесные грядки, в смысле. Впрочем, никаких грядок я там тоже не видел.
Итак, лес стал другим, а дорога перестала вилять. Я прошел еще пару десятков метров и увидел стоянку - очень классную, между прочим. Светлая полянка с очень зеленой низенькой травой, кострище, сложенное из камней, вокруг деревья на расстоянии друг от друга. Я бросил рюкзак, хоть и легкий, но все-таки надоедающий и пошел смотреть, куда же дорога ведет дальше. Сотня шагов и я оказался на открытом пространстве. Впереди шла хорошо накатанная грунтовка, залазящая на небольшой холм, а потом по большой дуге загибающаяся куда-то вправо. Здесь, очевидно, и ездили джипы, о которых мне рассказал Игорь.
Я быстренько взбежал на этот пологий холм и... остолбенел.
Из всех слов в голове у меня осталось только одно, самое короткое, которое я в жизни никогда не употреблял, потому что оно глупо звучит.
ВАУ!
По картинкам и фотографиям обычно представляешь себе горы в виде конуса. Снизу такая юбка, а наверху шпиль, где стоят обычно гордые альпинисты.
Но гора Френк-Мезер была совсем не такая. Она, похоже, до сих пор не решила, хочет ли она быть обычной горой или все-таки плоской яйлой. Тот длинный холм, по которому шел проселок, и был вершиной горы. Я стоял на этом низеньком холмике, но низким он был только с двух сторон. С третьей он плавно спускался прямо в пропасть, и от нее меня отделяло метра полтора. А с четвертой сначала переходил в маленькую равнинку, поросшую сосенками, и только за ней скатывался в пропасть.
А вокруг друг за другом громоздились другие горы, высокие и низкие, напирали друг на друга, те, что были ближе - позеленее, те что дальше - начинали синеть, а над ними небо чистого ультрамаринового света и по нему тонкой кисточкой нарисованы белоснежные облака.
И ветер. Теплый, мягкий, душистый ветер трогал меня нежными пальчиками, деликатно шевелил волосы. И я стоял там, не в силах сдвинуться с места - настолько это было прекрасно.
От созерцания видов меня отвлекли только практические соображения, будь они неладны. Во-первых, было уже довольно поздно, а во-вторых от воды, набранной в Сурб-Хаче осталось только полбутылки. А в-третьих палатку же надо еще поставить, что может оказаться непросто.
Поэтому я сбежал с холма - вершины горы и бодрой рысью помчался назад. После светлой шири пространства лесок показался узким, длинным и темным как коридор в сталинской квартире. Он вроде бы уже должен был кончиться, но почему-то не кончался, за каждым поворотом открывались новые деревья и никакого вида моей полянки. Тут в дело вступила еще паранойя, я наглядно представил, как прибегаю назад, а никакого рюкзака там нет - его уже кто-то украл и распотрошил, а я без палатки и теплых вещей в темноте замерзаю на ледяной горе в кромешной тьме. При этом я прекрасно знал, что совершенно никого на этой горе нет, я тут совершенно один, это не город и рюкзак красть просто некому.
Еще пару спуртов и я с бьющимся сердцем выскочил, наконец, на стоянку. Мирную и идиллическую. Все лежало на месте, там же, где я бросил.
Я быстро поставил палатку. Здесь, в мягенькой земле, это было легко. Для надежности и красоты привязал ее к деревьям, хорошо натянув веревки, закинул рюкзак внутрь, застегнул, чтобы не залезли разные пауки и пошел за водой.
Я уже понял к тому времени, что на карте нарисовано что-то совсем не то, что есть в жизни. Там был обозначен родник еще в верховьях горы, а дорога шла мимо официальной стоянки совсем не в ту сторону.
Но эти фокусы мне хорошо известны, поэтому я еще дома загрузил с сайте Езерского список всех крымских родников с координатами. Проблема теперь была только в том, чтобы к нему выйти.
Судя по навигатору, родник располагался метрах в трехсот от меня, четко на восток, но никакой дороги к нему, разумеется, там не было и близко. С другой стороны моей полянки был небольшой спуск, а за ним еще один проселок, идущий куда-то поперек. А на востоке - бок горы, крутой, обильно заросший деревьями и малопроходимый.
По дороге я пробежал метров пятьсот, пока не оказался еще на одной поляне, только уже огромной, с высокой травой, на которой покачивались разные невзрачные цветочки. Здесь было нечто вроде перекрестка, к роднику надо было возвращаться назад, только уже уровнем ниже. Затем я снова проскочил нужную широту и через время обнаружил еще спуск. Получилось что-то вроде траектории затухающего маятника.
Дальше пошла не очень хорошо натоптанная тропинка вниз, через буреломы, вокруг появилась грязь, и это значило, что родник уже близко. Еще одно усилие, еще одно дерево, под которым надо пролезть - и вот он.
Но роднику было явно нехорошо. Весь целиком он был закрыт траурной черной пленкой, на ней приделана недвусмысленная табличка с перечеркнутым стаканом, а внизу виднелась чахлая лужица размером с ладонь.
В общем, он только иссяк, то ли его отравили проклятые франки - я так и не понял. Уже дома в Интернете я находил фотографии с той же пленкой, но без таблички и читал отчеты, какого вкуса там вода. Не исключено, что стыдливое прикрытие полиэтиленом - это его нормальное состояние и я зря испугался. Ясность мог бы внести тот же сайт Езерского, но как раз на этом родники он уныло отвечает: 404.
В принципе, от жажды я, конечно, не умру. День уже заканчивается, пить не хочется, у меня еще есть бутылка ряженки, но вот как идти завтра? И куда, кстати, если на карте царит полный бедлам?
Я вернулся на обширную зеленую поляну, плоскую вершину горы, собственно, откуда со всех сторон открывались уже описанные прекрасные виды. Осмотрел памятник партизанам и пошел по другой дороге в целях разведки. Довольно быстро она вывела меня все к тому же обзорному холму. Я засел там, достал навигатор и карту и попытался определить, где же я все-таки нахожусь и куда завтра идти. На востоке было видно какое-то селение, очевидно, Краснокаменка, пейзажи которой мне хвалил тот же Игорь. Море, похоже, было на юге - если верить солнцу, которое как раз заходило на азимуте в 90 градусов. Вот бы поглядеть сейчас в бинокль - но поход в стиле минимализма, без излишеств.
Я сделал несколько снимков, но уже темнело, лежали глубокие тени и я решил заняться этим завтра, как раз будет хорошее освещение с восточной стороны.
Я вернулся на полянку, снова перед этим поволновавшись, что мои вещи уже украли; улегся там на каремат и почувствовал себя совершенно счастливым. Тишина, покой, умиротворение, шелест деревьев, сладкая булка. Что еще надо усталому туристу?
Опустились сумерки и уже знакомой мне дорогой я снова отправился на холм, чтобы еще раз проверить с помощью маяков, куда же мне завтра идти. Маяки уже включились. Слева сияла Краснокаменка, справа - полная темнота, лишь где-то далеко одинокий огонек в какой-нибудь лесной сторожке. На юге хорошо было видно зарево большого города, а ближе - фонари неизвестного поселка, на карте не обозначенного. После этого я успокоился окончательно и пошел спать.
Дорога назад снова тянулась долго. В темноте даже хорошо знакомая всегда кажется чужой и непривычной, и очень длинной. Вот и палатка, смутно белеющая в темноте. Я устроился в спальнике и уже почти собирался заснуть, но тут оказалось, что к ночи поднялся ветер, и довольно сильный. Верхушки деревьев гнулись и качались, но под ними палатка моя стояла крепко и неколебимо. Только проклятый ветер сильно шумел и не давал отрубиться. Но я выкрутился - достал беруши, запасенные для поезда, заткнул ими уши, засунул руку под надувную подушечку, закрыл глаза и передо мной снова замелькали стволы, стволы, повороты тропы и зеленые горы над ними...