Вольф Прикс рассказал о севастопольских мотивах в архитектуре театра оперы и балета
Австрийское бюро Coop Himmelb(l)au, разработавшее проект Севастопольского театра оперы и балета, всегда задумывается над тем, как связать новый объект или пространство с существующей средой — но не утратить при этом собственный стиль. Этого принципа архитекторы придерживались и в Севастополе. Об этом в интервью Design Mate заявил лидер и главный архитектор австрийского бюро Вольф д’Прикс.
Напомним: главная претензия к проекту театра заключалась в его стиле, диссонирующем с архитектурной стилистикой исторического центра Севастополя. Однако, как утверждает Прикс, за противоречием скрываются связи, пусть и не очевидные.
***
Студия не делает оторванных от места проектов, однако и не создаёт объекты, которые по стилю было бы сложно отличить от окружающих. Разработанное здание, по словам Прикса, наоборот — должно выделяться на фоне других построек.
«Наш визуальный язык всегда остаётся прежним, вне зависимости от места проектирования», — подчёркивает архитектор.
Говоря применительно к своим проектам слова «контекст» и «история», мистер Прикс явно имеет в виду метафорические отсылы, а не преемственность.
К примеру, во время визита в Севастополь он сравнил будущий театр на берегу моря с кораблём, который несётся к будущему.
Читайте об этом: Севастополь полюбит архитектуру Прикса как Париж — Эйфелеву башню?
Связь с местом, отмечает Прикс, выражается в использовании локальных материалов и в учёте климатических условий.
«Так, в проектах, реализованных в Дании, мы использовали бетон местного производства иначе, чем обычно; интерпретировали его в окружающий ландшафт по-другому. <…> В проекте культурного центра в Кемерове мы ссылаемся на богатую историю угольной промышленности в элементах здания, напоминающих кристаллы», — пояснил в статье архитектор.
Проект музейно-театрального комплекса в Кемерове
Одним из примеров подобного подхода является проект Севастопольского театра оперы и балета, где, по словам Прикса, «применялся белый камень местного происхождения», а также использовались «визуальные отсылки к винограду, который распространён в этом регионе».
Но и в этом случае связь города и будущего театра больше похожа на тонкий намёк. Потому что под белым камнем, как объясняют непосредственные строители объекта (представители ООО «Арго»), следует понимать не конкретный материал — вроде инкерманского камня, — а сам белый цвет, используемый в отделке здания.
Слова архитектора о визуальных отсылках к винограду (он действительно является одним из символов Крыма) пока оставляют вопросы — непосвящённому взгляду этот мотив в эскизных проектах не кажется очевидным ни внутри, ни снаружи.
Проект Севастопольского театра оперы и балета
Вольф Прикс заявляет, что созданные им культурные пространства должны не только сообщаться с окружающей средой, но и в определённом смысле — формировать её.
В севастопольском проекте этот подход реализуется в большой террасе, которая, по словам разработчика, станет общественным городским пространством, предназначенным для разных целей.
Открытая терраса театра оперы и балета в Севастополе
Достаточно ли этого для того, чтобы здание вросло в севастопольскую среду и не было для неё чужеродным? Ответ становится всё ближе.
Андрей Гринев
Фото: Coop Himmelb(l)au
Напомним: главная претензия к проекту театра заключалась в его стиле, диссонирующем с архитектурной стилистикой исторического центра Севастополя. Однако, как утверждает Прикс, за противоречием скрываются связи, пусть и не очевидные.
***
Студия не делает оторванных от места проектов, однако и не создаёт объекты, которые по стилю было бы сложно отличить от окружающих. Разработанное здание, по словам Прикса, наоборот — должно выделяться на фоне других построек.
«Наш визуальный язык всегда остаётся прежним, вне зависимости от места проектирования», — подчёркивает архитектор.
Говоря применительно к своим проектам слова «контекст» и «история», мистер Прикс явно имеет в виду метафорические отсылы, а не преемственность.
К примеру, во время визита в Севастополь он сравнил будущий театр на берегу моря с кораблём, который несётся к будущему.
Читайте об этом: Севастополь полюбит архитектуру Прикса как Париж — Эйфелеву башню?
Связь с местом, отмечает Прикс, выражается в использовании локальных материалов и в учёте климатических условий.
«Так, в проектах, реализованных в Дании, мы использовали бетон местного производства иначе, чем обычно; интерпретировали его в окружающий ландшафт по-другому. <…> В проекте культурного центра в Кемерове мы ссылаемся на богатую историю угольной промышленности в элементах здания, напоминающих кристаллы», — пояснил в статье архитектор.
Проект музейно-театрального комплекса в Кемерове
Одним из примеров подобного подхода является проект Севастопольского театра оперы и балета, где, по словам Прикса, «применялся белый камень местного происхождения», а также использовались «визуальные отсылки к винограду, который распространён в этом регионе».
Но и в этом случае связь города и будущего театра больше похожа на тонкий намёк. Потому что под белым камнем, как объясняют непосредственные строители объекта (представители ООО «Арго»), следует понимать не конкретный материал — вроде инкерманского камня, — а сам белый цвет, используемый в отделке здания.
Слова архитектора о визуальных отсылках к винограду (он действительно является одним из символов Крыма) пока оставляют вопросы — непосвящённому взгляду этот мотив в эскизных проектах не кажется очевидным ни внутри, ни снаружи.
Проект Севастопольского театра оперы и балета
Вольф Прикс заявляет, что созданные им культурные пространства должны не только сообщаться с окружающей средой, но и в определённом смысле — формировать её.
В севастопольском проекте этот подход реализуется в большой террасе, которая, по словам разработчика, станет общественным городским пространством, предназначенным для разных целей.
Открытая терраса театра оперы и балета в Севастополе
Достаточно ли этого для того, чтобы здание вросло в севастопольскую среду и не было для неё чужеродным? Ответ становится всё ближе.
Андрей Гринев
Фото: Coop Himmelb(l)au