«Сами и сносите»: почему в Севастополе аварийный дом с износом 70% продолжают населять люди

В Севастополе есть дом, который официально признали опасным для жизни, но де‑факто продолжают заселять людьми — точнее, в нём до сих пор живут 35 человек, включая детей. Двухэтажка на Инженерной, 31, 1951 года постройки, всего 450 квадратных метров, прошла строительно‑техническое обследование: эксперты прямо написали, что дальше эксплуатировать здание безопасно нельзя — есть риск внезапного обрушения.

Экспертизу, что характерно, заказали сами жильцы, которым надоело жить под потолком, который в любой момент может оказаться полом.

В октябре 2023‑го дом официально признали аварийным, но в приказе департамента городского хозяйства не указали срок расселения. С тех пор прошло полтора года, люди всё так же просыпаются и ложатся спать в аварийном доме.

Прокуратура Нахимовского района, на этот раз, действовала жёстко и по уму. В иске расписали всё: от угрозы внезапного обрушения и опасности для несовершеннолетних до нарушения требований антитеррористической, пожарной и санитарно‑эпидемиологической безопасности.

С формальной точки зрения это не только про конкретный дом, но и про провал целой ветки нацпроекта «Жильё и городская среда»: когда аварийные дома не расселяются, никакой «комфортной городской среды» по отчётам быть не должно.

Надзорное ведомство просило суд обязать город:​

• ограничить доступ к дому,

• расселить людей в разумный срок,

• а затем снести здание силами города.

Суд дом аварийным признал, экспертизу не оспорил, износ в 70% зафиксировал. Причину разрушений тоже назвали: годами протекающая крыша, влага в несущих конструкциях, поздний капремонт кровли, который не смог обратить вспять уже запущенный процесс разрушения.

Проще говоря, дом добивали не только время и погода, но и системное бездействие коммунальных служб.​

Но вместо логичного решения «в дом нельзя — людей надо вывозить» жители получили от Департамента городского хозяйства письмо, по смыслу которого: «дом аварийный, сами и сносите, у вас 12 месяцев».

Чиновники сослались на часть 10 статьи 32 ЖК РФ: раз дом признан аварийным и подлежащим сносу, орган власти вправе выставить собственникам требование самим снести или реконструировать его в разумный срок.

Не справятся — участок изымается для муниципальных нужд, а жильё выкупается по установленным правилам.

На бумаге логика есть. В реальности — цинизм. Если бы жители за свой счёт организовали снос, за ними бы сохранялся земельный участок, на котором можно было бы строить что‑то новое. Если сносит город, участок уходит в муниципалитет, а люди попадают в очереди на расселение по программам.

Но в этой схеме есть одна «мелочь»: дом на Инженерной, 31 вообще не включён в адресную программу переселения аварийного жилья.

То есть формально людям как бы говорят: «Вы можете снести дом сами, сохранить землю и строиться — если у вас есть несколько десятков миллионов. Либо ждите, когда мы включим дом в программу — когда это произойдёт, неизвестно».​

Нахимовский районный суд встал на сторону процедур, а не людей. Прокуратура просила обязать:

• Департамент капстроительства — расселить жителей в течение шести месяцев после окончания срока, отведённого им на самостоятельный снос;

• «Городскую службу жилищного фонда» — ограничить доступ к опасному дому;

• ДГХ — снести здание после расселения.

Суд ответил: всё это преждевременно. Почему? Потому что прокуратура обратилась в суд до истечения 12‑месячного срока, который был отведён жильцам на самостоятельный снос.

И даже тот факт, что к моменту рассмотрения дела этот срок уже истёк «более года назад», суд почему‑то во внимание не принял. Юридическая реальность застыла в дате подачи иска, а физическая реальность — дом, который может обрушиться в любой момент, — как будто находится в параллельной вселенной.​

Самый принципиальный вопрос — почему дом, признанный аварийным в 2023 году, до сих пор не включён в программу расселения и когда туда попадёт — районный суд вообще не стал обсуждать. А это ключ к ответу, сколько ещё лет 35 человек будут жить с перспективой «самостоятельно снести» свой дом или ждать, пока его признают достойным попасть в списки.

Получилось идеально бюрократическое решение:​

• риски для жизни признаны;

• аварийность признана;

• износ 70% — факт;

• но механизм принудить власть к действию признан «преждевременным».

Прокуратура пошла дальше и подала апелляцию в городской суд — история ещё не закончена.

Но уже сейчас кейс Инженерной, 31 показывает главный конфликт городской политики: между большими словами о «комфортной городской среде» и реальной практикой, где людям в аварийном доме предлагают стать сами себе застройщиками, инженерами и заказчиками сноса.​

Севастополь уже проходил подобные истории — и по Паршина, и по другим адресам, где прокуратура через суд заставляла город расселять аварийные дома. Там суды вставали на сторону жильцов и признавали бездействие департаментов незаконным.

На Инженерной вышло наоборот: система решила отыграть по букве, а не по духу закона. Теперь городской суду придётся ответить на очень простой вопрос: что в Севастополе важнее — аккуратно выдержанные сроки уведомлений или человеческая жизнь в доме, который сам город официально признал потенциально обрушивающимся.

Материалы по теме:

«Выполнить и даже перевыполнить». В Крыму успешно расселяют из аварийного жилья, а в Севастополе?

Ипотека под 6%: что можно купить в Инкермане на рынке вторичного жилья?

От аварийки к новостройке: Севастополь меняет жильё на миллиард