Доктор Чулкова: "Как мы служили людям и медицине..."
30 января 2020 года в Екатеринбурге в 86 лет скончалась Нонна Николаевна Чулкова - врач-хирург, полвека своей жизни отдавшая спасению людей и возвращению им здоровья. 17 лет Нонна Николаевна заведовала отделением неотложной хирургической помощи Асбестовской городской больницы.
Многие горожане замечательного доктора, конечно, помнят - ведь ее руки сделали тысячи операций, хотя специально никто не считал. Хорошо, что успели расспросить ее обо всем, и она рассказала, какой была хирургия во второй половине минувшего века, а какой - городская больница и ее коллектив.
В Асбест семья Чулковых прибыла в 1968 году из Узбекистана после ликвидации последствий землетрясения. Про город Асбест узнали, увидев объявление в «Медицинской газете». Врачам здесь, в уральской глубинке, сразу по прибытию обещали квартиру.
Дом оказался не совсем новый, но перестроенный — раньше в нем размещалось общежитие. Пятиэтажка была последней на улице Челюскинцев, а дальше начинался лес, где в изобилии зрели грибы и ягоды, жили бесстрашные белки. В этой квартире Чулковы и прожили всю жизнь.
Неотложка
— Я уже была практикующим хирургом с 10-летним стажем, — рассказывает Нонна Николаевна. — Больница мне понравилась — большая, было целых три хирургических отделения. Только в «неотложке» 80 коек! Но пациентов еще больше — порой в коридоре приходилось размещать.
Оперировали в то время, как вспоминает доктор Чулкова, голыми руками, не боясь никаких инфекций. И то сказать, о СПИДе не слыхивали, кровь переливали напрямую от донора, и даже клещевым энцефалитом народ не болел.
Неотложная хирургическая помощь — это острые состояния: воспаление аппендицита, язвы желудка, поджелудочной железы, желчного пузыря и прочие показания к срочному оперативному вмешательству. У хирурга «неотложки» нет времени на раздумья, порой минуты решают, жить пациенту или нет. И в случае неудачи всегда остается вопрос: все ли я сделал, что мог?
— Работы было много, я брала до 8 дежурств в месяц, — рассказывает Нонна Николаевна. — Юрий Михайлович Кислухин, главный врач, бывало, спрашивал: «И много ли я вам заплачу, Нонна Николаевна? Два рубля!». «И то деньги» — отвечаю. Мы все очень дружили, даже друг друга поджидали, чтобы пойти домой после смены.
— Будни и праздники вместе, — добавляет муж Нонны Николаевны Борис Павлович. — Сидим за столом, вдруг звонят из больницы, и вся компания встает и уезжает. Отпраздновали!
Сейчас это вспоминается с улыбкой, да и тогда, в то горячее время, не огорчались. В семье все понимали: такая у доктора работа и жизнь. (Две дочери Нонны Николаевны выбрали ту же профессию. Ольга — детский врач, Ирина — анестезиолог. Теперь и внучка продолжает династию).
— Занимаюсь в саду, вижу, мама бежит: «Нонна, бросай, за тобой «скорая» приехала!», — пересказывает случай Нонна Николаевна. — Я, конечно, собираюсь, но маме говорю «Вот возьму и не поеду». А она меня всерьез уговаривает: «Ну что ты, дочка, раз приехали, значит, без тебя никак…». Еду… Конечно, без меня никак…
"Дайте свет!"
Даже плановые хирургические операции не застрахованы от неожиданностей. А что говорить о неотложных? Однажды, когда операция по поводу обострения холецистита подходила к завершению, в операционной погас свет. Что-то такое случилось, что и резервная линия не включилась. В такой ситуации растеряться означает для больного самые серьезные последствия.
Свет «дали» автомобили «Скорой помощи». Пока доктор Чулкова заканчивала операцию, накладывала швы, машины светили фарами в окна операционной. Конечно, это вам не бестеневая лампа, но для пациента все завершилось в лучшем виде. О том, что случилось во время операции, больному рассказали позже — наверное, с назиданием беречь здоровье. Потому что панкреатит, холецистит называют «болезнями праздничного стола». Плотно, жирно и вкусно покушал, спиртным запил — вот и обострение.
Была еще одна «нестандартная ситуация», запомнившаяся Нонне Николаевне. Операция шла под местной анестезией, в принципе, несложная (хотя хирурги всегда говорят, что «простых оперативных вмешательств не бывает»), но вдруг в это время на втором этаже больницы вспыхнул пожар.
— Приказываю больному: «Не двигайся, мы горим!» и продолжаю оперировать. Пациент вытянулся в струнку, но молодец, выдержал. К счастью, убегать от огня не пришлось, хотя переполох сделался нешуточный. Когда я закончила, приходит Мария Романовна Гулевская с ведром каши и спрашивает: «Кто теперь это будет есть?». А больных-то нет — все, кто мог, эвакуировался по домам, — вспоминает Нонна Николаевна.
Доктор Чулкова рассказывает, что многие врачи городской больницы, находясь в очередном отпуске, не могли дождаться, когда он окончится — скорей хотелось в отделение, заниматься своим любимым делом.
Служение
— Как-то мы были в театре, — припомнила коллега Нонны Николаевны Надежда Райковская. — Я смотрю, Нонна себя все за голову трогает, как будто ей что-то не хватает. Колпака, оказывается. А потом признается: «Я себя как будто не в своей тарелке чувствую».
Вот так они и жили — в своей профессии. Времени, смену зимы и лета, почти не замечали, и наступил день, когда пришлось (неужели есть на свете люди, которые радуются пенсии и называют это «заслуженным отдыхом»?) закончить свое служение. Служение людям и медицине.
— У нас очень благородная профессия, — итожит свою деятельность Нонна Чулкова. — И нет награды выше, чем спасение жизни и здоровья человека. Вот это всегда было самым важным, а не зарплата и премия. Мы лечили пациентов без всяких стандартов, до тех пор, пока не выздоровеет, и не прикидывали, кто из больных окажется «выгоднее» в процессе лечения. Теперь приоритеты как будто сместились…
Может, и хорошо, что им, отдававшим больнице все свое время, умение, опыт, не пришлось перестраиваться под новые стандарты. Это ведь как принципы собственные пересмотреть, — невозможно.
— Знаете, какие у меня в отделении были санитарки? — хвалится Нонна Николаевна. — Утром прихожу, Мария Матвеевна (жаль, фамилию не помню, не называли ведь друг друга по фамилии) меня встречает: «Нонна Николаевна, все в порядке, влажная уборка сделана, больные обихожены». Найдете сейчас такую? Медицинские сестры, как одна, ответственные, умелые: Нина Савватеевна Горбунова, Лидия Сергеевна Шестернина, Элеонора Ивановна Михайлова, Клавдия Ивановна Миронова, Александра Николаевна Будимирова и другие. В нашем отделении, не сомневалась, — самые лучшие.
Наверное, и не могло быть других у лучших врачей, задающих темп и качество работы. Служение людям не может не быть примером для единомышленников.
— Нонна Николаевна брала на себя самые трудные операции, — итожит Надежда Райковская. — На каждой коллеги учились, и обязательно обсуждали после окончания. Только так и можно передать мастерство хирурга — на бумаге не получится!
Хирургическим отделением доктор Чулкова заведовала 17 лет, а всего отдала медицине полвека. Когда закончила оперировать, уйти на заслуженный отдых не смогла, просто перешла в поликлинику, занималась профосмотрами, консультировала как онколог. И только в 73 года покинула свой пост — стали подводить глаза и ноги. Иначе, сетует, ни за что бы не уволилась — какая жизнь без любимого дела…
Ирина Аьанасова, из книги "Здравствуйте, доктор!"
На снимках: доктор Чулкова, с дочерьми Ольгой и Ириной
Многие горожане замечательного доктора, конечно, помнят - ведь ее руки сделали тысячи операций, хотя специально никто не считал. Хорошо, что успели расспросить ее обо всем, и она рассказала, какой была хирургия во второй половине минувшего века, а какой - городская больница и ее коллектив.
В Асбест семья Чулковых прибыла в 1968 году из Узбекистана после ликвидации последствий землетрясения. Про город Асбест узнали, увидев объявление в «Медицинской газете». Врачам здесь, в уральской глубинке, сразу по прибытию обещали квартиру.
Дом оказался не совсем новый, но перестроенный — раньше в нем размещалось общежитие. Пятиэтажка была последней на улице Челюскинцев, а дальше начинался лес, где в изобилии зрели грибы и ягоды, жили бесстрашные белки. В этой квартире Чулковы и прожили всю жизнь.
Неотложка
— Я уже была практикующим хирургом с 10-летним стажем, — рассказывает Нонна Николаевна. — Больница мне понравилась — большая, было целых три хирургических отделения. Только в «неотложке» 80 коек! Но пациентов еще больше — порой в коридоре приходилось размещать.
Оперировали в то время, как вспоминает доктор Чулкова, голыми руками, не боясь никаких инфекций. И то сказать, о СПИДе не слыхивали, кровь переливали напрямую от донора, и даже клещевым энцефалитом народ не болел.
Неотложная хирургическая помощь — это острые состояния: воспаление аппендицита, язвы желудка, поджелудочной железы, желчного пузыря и прочие показания к срочному оперативному вмешательству. У хирурга «неотложки» нет времени на раздумья, порой минуты решают, жить пациенту или нет. И в случае неудачи всегда остается вопрос: все ли я сделал, что мог?
— Работы было много, я брала до 8 дежурств в месяц, — рассказывает Нонна Николаевна. — Юрий Михайлович Кислухин, главный врач, бывало, спрашивал: «И много ли я вам заплачу, Нонна Николаевна? Два рубля!». «И то деньги» — отвечаю. Мы все очень дружили, даже друг друга поджидали, чтобы пойти домой после смены.
— Будни и праздники вместе, — добавляет муж Нонны Николаевны Борис Павлович. — Сидим за столом, вдруг звонят из больницы, и вся компания встает и уезжает. Отпраздновали!
Сейчас это вспоминается с улыбкой, да и тогда, в то горячее время, не огорчались. В семье все понимали: такая у доктора работа и жизнь. (Две дочери Нонны Николаевны выбрали ту же профессию. Ольга — детский врач, Ирина — анестезиолог. Теперь и внучка продолжает династию).
— Занимаюсь в саду, вижу, мама бежит: «Нонна, бросай, за тобой «скорая» приехала!», — пересказывает случай Нонна Николаевна. — Я, конечно, собираюсь, но маме говорю «Вот возьму и не поеду». А она меня всерьез уговаривает: «Ну что ты, дочка, раз приехали, значит, без тебя никак…». Еду… Конечно, без меня никак…
"Дайте свет!"
Даже плановые хирургические операции не застрахованы от неожиданностей. А что говорить о неотложных? Однажды, когда операция по поводу обострения холецистита подходила к завершению, в операционной погас свет. Что-то такое случилось, что и резервная линия не включилась. В такой ситуации растеряться означает для больного самые серьезные последствия.
Свет «дали» автомобили «Скорой помощи». Пока доктор Чулкова заканчивала операцию, накладывала швы, машины светили фарами в окна операционной. Конечно, это вам не бестеневая лампа, но для пациента все завершилось в лучшем виде. О том, что случилось во время операции, больному рассказали позже — наверное, с назиданием беречь здоровье. Потому что панкреатит, холецистит называют «болезнями праздничного стола». Плотно, жирно и вкусно покушал, спиртным запил — вот и обострение.
Была еще одна «нестандартная ситуация», запомнившаяся Нонне Николаевне. Операция шла под местной анестезией, в принципе, несложная (хотя хирурги всегда говорят, что «простых оперативных вмешательств не бывает»), но вдруг в это время на втором этаже больницы вспыхнул пожар.
— Приказываю больному: «Не двигайся, мы горим!» и продолжаю оперировать. Пациент вытянулся в струнку, но молодец, выдержал. К счастью, убегать от огня не пришлось, хотя переполох сделался нешуточный. Когда я закончила, приходит Мария Романовна Гулевская с ведром каши и спрашивает: «Кто теперь это будет есть?». А больных-то нет — все, кто мог, эвакуировался по домам, — вспоминает Нонна Николаевна.
Доктор Чулкова рассказывает, что многие врачи городской больницы, находясь в очередном отпуске, не могли дождаться, когда он окончится — скорей хотелось в отделение, заниматься своим любимым делом.
Служение
— Как-то мы были в театре, — припомнила коллега Нонны Николаевны Надежда Райковская. — Я смотрю, Нонна себя все за голову трогает, как будто ей что-то не хватает. Колпака, оказывается. А потом признается: «Я себя как будто не в своей тарелке чувствую».
Вот так они и жили — в своей профессии. Времени, смену зимы и лета, почти не замечали, и наступил день, когда пришлось (неужели есть на свете люди, которые радуются пенсии и называют это «заслуженным отдыхом»?) закончить свое служение. Служение людям и медицине.
— У нас очень благородная профессия, — итожит свою деятельность Нонна Чулкова. — И нет награды выше, чем спасение жизни и здоровья человека. Вот это всегда было самым важным, а не зарплата и премия. Мы лечили пациентов без всяких стандартов, до тех пор, пока не выздоровеет, и не прикидывали, кто из больных окажется «выгоднее» в процессе лечения. Теперь приоритеты как будто сместились…
Может, и хорошо, что им, отдававшим больнице все свое время, умение, опыт, не пришлось перестраиваться под новые стандарты. Это ведь как принципы собственные пересмотреть, — невозможно.
— Знаете, какие у меня в отделении были санитарки? — хвалится Нонна Николаевна. — Утром прихожу, Мария Матвеевна (жаль, фамилию не помню, не называли ведь друг друга по фамилии) меня встречает: «Нонна Николаевна, все в порядке, влажная уборка сделана, больные обихожены». Найдете сейчас такую? Медицинские сестры, как одна, ответственные, умелые: Нина Савватеевна Горбунова, Лидия Сергеевна Шестернина, Элеонора Ивановна Михайлова, Клавдия Ивановна Миронова, Александра Николаевна Будимирова и другие. В нашем отделении, не сомневалась, — самые лучшие.
Наверное, и не могло быть других у лучших врачей, задающих темп и качество работы. Служение людям не может не быть примером для единомышленников.
— Нонна Николаевна брала на себя самые трудные операции, — итожит Надежда Райковская. — На каждой коллеги учились, и обязательно обсуждали после окончания. Только так и можно передать мастерство хирурга — на бумаге не получится!
Хирургическим отделением доктор Чулкова заведовала 17 лет, а всего отдала медицине полвека. Когда закончила оперировать, уйти на заслуженный отдых не смогла, просто перешла в поликлинику, занималась профосмотрами, консультировала как онколог. И только в 73 года покинула свой пост — стали подводить глаза и ноги. Иначе, сетует, ни за что бы не уволилась — какая жизнь без любимого дела…
Ирина Аьанасова, из книги "Здравствуйте, доктор!"
На снимках: доктор Чулкова, с дочерьми Ольгой и Ириной