Страшное слово на букву «х»: похабники оказались либералами
Отгадайте загадку: страшное, ужасное, на «х» начинается, но не Хабаровск. Правильно, харрасмент. Если не про Фургала, будем писать про секс. Секс-то у нас есть. Вот в СССР его не было. Хотя был, и еще какой! Большевики сразу проголосовали за свободную любовь, а Александра Коллонтай, впоследствии гранд-дама, посол Советского Союза в Норвегии, в молодости замечательно шалила и выдвинула теорию «стакана воды», когда любой гражданин победившего социализма мог выбрать себе на час любую понравившуюся гражданку, и им было хорошо. Группа «Наутилус Помпилиус» уже в перестроечное время перевела эту ситуацию так: «Ты моя женщина. Я твой мужчина. Если надо причину, то это причина». Лучше не скажешь.
Секса было много, и в большом количестве. Были ухаживания на работе, которые теперь стали домогательствами. Был «Служебный роман»… Теперь, по нынешним правилам, как только Новосельцев стал ухлестывать за своей мымрой-начальницей, между прочим, та сразу же, немедля, должна подать на него в суд. Да и вообще, что такое любовь? «Это немного неприлично, довольно смешно — и очень приятно, очень». («Обыкновенное чудо».) Сейчас песню оттуда, про бабочку, которая бяк-бяк-бяк, и воробышка, который шмыг-шмыг-шмыг, следовало бы запретить, потому что это харрасмент.
Вот оно, страшное слово на букву «х»! У нас на этой почве разгорелся такой скандал! И о нем нам поведал не Малахов, не Борисов, а крепкая и политически подкованная ячейка общества в виде Ольги Скабеевой и Евгения Попова. Нет слов, то была лучшая их программа. Глаза этих правоверных ведущих горели невиданным доселе огнем гнева, при этом оба то и дело все время блудливо улыбались: то ли будто сами в щелку подглядывали, то ли вспоминали свои юные свободные годы, когда они не были застегнуты на все пуговицы, не работали пропагандистами и делали все что душе угодно.
На большом экране — фейсбучные признания жертв, зачитанные дрожащим женским голосом. С леденящими душу подробностями, в деталях: кто, куда и сколько. Шли годы… «Это был жесткий секс, я еле дышала…» Ведущие и гости с вожделением вслушивались в подробности. Тут же всем известная Леся Рябцева ведает городу и миру, что друг ее бывшего (политика) куда-то ей чего-то совал. Да и сам бывший (политик) тоже все время издевался. «Пусть говорят» нервно курит в сторонке. Вывели на монитор извинения Паши Лобкова, снисходительно пожурили и его.
Только почему-то все похабники оказались либералами — вот поэтому Скабеева с Поповым здесь очень даже уместны. Да, рукопожатные люди, с хорошими лицами и с прекрасной Россией будущего, что себе позволяют?! Сеют разумное, доброе, вечное, а сами вытворяют черт знает что. Лицемеры!
Либералам вообще не везет. Раньше под них подкладывали Катю Му-Му, потом это снимали и показывали всему честному народу. Жизнь такая пошла — не поймешь, где дружеский секс, а где спецоперация.
Можно подумать, государственники не пристают к государственницам, патриоты — к патриоткам, путинцы — к путинкам. Ничто человеческое… «Основной инстинкт» — смотрели такое кино? Эрос и Танатос, природа, мать наша. И вдруг кое-кто на Западе, как когда-то Слава Полунин, закричал нам: «Ни-и-и-изя!»
А если очень хочется? Помню, как меня поразило в немецком варианте «Голых и смешных»: женщина-официантка подходит к посетителю ресторана топлес, чтобы его обслужить, а тот смотрит ей в глаза, и только в глаза. Он не знал, что его разыграли, но ты мужик или где?
Достоинство человека — великая вещь. Но разве неясно, где проходит грань между насилием и ухаживанием? Теперь кажется, что грань тонкая, как между бумажным стаканчиком и полицейским. Начнешь со стаканчика, а кончишь… Плохо кончишь, как сказал В.В.Путин. Начнешь с ухаживаний, поглаживаний, а кончишь?..
Изнасилование — уголовное преступление, а флирт — он и в Африке флирт, и на работе. Принуждение к сексу, используя служебное положение, — гадость неимоверная, но взаимные ухаживания, страсть, чувства — совсем другое дело.
Всё проще пареной репы. Но теперь, по новым законам любовного этикета, прежде чем броситься друг к другу в объятия, нужно спросить: «Ты не возражаешь, милая?» И дождаться ответа. Это только начало — ведь через много лет она что-то вспомнит, и ты ничего не докажешь. Поэтому дальше будет так: перед сексом он пишет заявку, она расписывается, и дальше в подробностях предварительно указывается способ взаимодействия. Ну а потом будут просто талоны на секс. Да, Замятин, «Мы». Приехали.