Свердловский театр драмы представил в Хабаровске лучший спектакль

Хабаровчане долго аплодировали, минут пять. Артисты пели на бис. Атмосфера была радостная, словно не недавно произошла трагическая история о судьбе сибирского поэта, погибшего от рук обычного хулигана и похороненного в братской могиле как неизвестного. Отчего так получается, что чем больше поэт известен в России, тем трагичнее его судьба? Почему при жизни его поэзия никому не нужна, а после гибели вдруг выясняется, что это гений, открываются музеи, ставятся памятники и спектакли? Словно поэзия и не нужна в России, словно поэтическое слово чуждо и непонятно россиянам, а жестокость — норма, чуть ли не главный культурный код? Спектакль «Магнит», представленный Свердловским государственным академическим театром драмы из Екатеринбурга в рамках «Больших гастролей», знаковый для этого театра. Во-первых, это мюзикл. Во-вторых, обласканный критиками, и поэтому был номинирован на национальную премию «Золотая Маска». Эта постановка из 10 песен на стихи поэта Аркадия Кутилова режиссёра Алексея Бадаева и драматурга Алексея Михалевского, как и всякая настоящая поэзия, не линейна, даже слегка алогична, полна ассоциаций. Авторы увидели мир поэзии в серых и бело-черных тонах. Это было похоже на сон человека, лишенного творческих способностей. С другой стороны, посмертие, а именно это читалось и в сценографии, и в самом построении пьесы, разве может быть ярким, даже если это поэт? Эта самая серость и создавала ощущение отчужденности, отстранённости, словно главное не события и смыслы, а песни. Словно поэта взяли в руки, предварительно надев резиновые перчатки (вдруг инфекция?) и начали крутить-рассматривать, а потом отбросили, как ненужный дешевый сувенир. Стабильность песенного действа нарушала сценография, придававшая неустойчивость всему происходящему. Сценическая площадка была под углом. И это механически выбивало артистов из привычного существования, словно люди вздохнули и не могли выдохнуть. Исполнитель главной роли Игорь Кожевин, в длинном плаще, чем-то похожем на хитон апостола, словно и не играл, но и не жил этой ролью. Может, андеграунд чужд этому артисту? В какой-то момент появлялось лёгкое чувство усталости от украшательства поэзии, от отстранённости, от серости, от демонстративной эстрадности. Как это было у Евгения Евтушенко в стихотворении, посвященном Владимиру Высоцкому? «Жизнь кончилась и началась распродажа!» Все, конечно, было гладко — пели хорошо, танцевали отлично, аранжировки были профессиональные в стиле «русский рок». Да и хабаровской публике понравилось, иначе бы они не бисировали. Безусловно, это событие — гастроли гостей из Екатеринбурга. Для одних горожан это яркий праздник, потому что на дворе у соседа всегда курица индюшкой кажется, а для других подтверждение, что хабаровские театры, как минимум, не хуже. Искреннее, что ли?