Иркутянин рассказал о пытках в СИЗО: «Истекаю кровью, а мне в порезы засыпают соль»

Суд присяжных оправдал 27-летнего жителя Иркутска Владислава Марусова по обвинению в убийстве модели Анны Малой, которую СМИ называли «любовницей» олигарха, владельца корпорация «Руссоль» Сергей Черного.

Марусов работал водителем Анны Малой. В ночь на 8 сентября 2018 года женщина вместе с подругой отдыхала в различных барах Иркутска, а ближе к утру попросила водителя отвезти ее в Листвянку. Там она пожелала остаться одна, молодой человек ждал ее в машине и уснул. Когда проснулся, девушки не было на месте, он пошел ее искать и обнаружил тело у подножья обрыва в воде.

На протяжении полугода Марусов проходил свидетелем, а основной версией следствие был несчастный случай — девушка могла сорваться с обрыва в состоянии алкогольного опьянения, Но в 2019 году материалы передали в областное управление СК РФ, Марусов стал подозреваемым, его арестовали. Он полностью отрицает вину и связывает изменение позиции следствия с давлением олигарха Сергея Чёрного, которому следствие отдало телефон погибшей со всей перепиской — бизнесмен, как пишет «Бабр», мог «приревновать» свою девушку к водителю. Досталось и близким Марусова — неизвестные разгровили салон красоты его возлюбленной, а мать уволили с работы.

История попала на федеральные каналы. Ведущий передачи «Прямой эфир» на «России» Андрей Малахов посвятил ей два выпуска.

В итоге присяжные единогласно признали Марусова невиновным, он вышел на свободу. Но прокуратура обжаловала решение, Пятый апелляционный суд в Новосибирске рассмотрит дело 28 января 2021 года.

Владислав Марусов рассказал журналистам, что за время пребывания в иркутском СИЗО №1 его унижали, избивали и пытали. Его заставляли взять на себя вину. Тайга.инфо перепечатывает интервью молодого человека сайту «Бабр».

«Вы эту дуру заткните, чтобы она не орала, спрячьте куда-нибудь»

По просьбе Влада Марусова «Бабр» убрал из итоговой версии текста имена зэков — «разработчиков», а также некоторые другие подробности — из-за опасения мести упомянутых в материале заключенных и представителей администрации СИЗО №1 в случае отмены оправдательного приговора. Все эти данные остаются в распоряжении редакции.

В какой момент из тебя начали выбивать признание?

— Наверное, спустя месяц после задержания (Марусова поместили в СИЗО в феврале 2019 года — Бабр). Сказали — «хочешь по мирному, тебя никто не тронет, не хочешь — будем разговаривать по-другому».

Я могу рассказать всю подноготную того, как тебя сводят с ума. Сначала смотрящий в хате, который работает на оперов, начинает с тобой разговаривать. «Прибежали [вольные] опера, говорят, что с тебя нужно срочно взять показания, „разработать“, потому что ты убийца, ты убил девушку. Но мы с операми из СИЗО сразу насторожились, как увидели тебя — такой кукусик пришел, а на него убийство вешают. Сейчас я с тобой общаюсь и не чувствую связи между тобой и твоим обвинением».

Поэтому, говорил мне он, если ты это сделал, то признайся. А если не делал, то, может быть, тебе тоже лучше взять на себя вину? Потому что условия у тебя в СИЗО будут не ахти. Тебе дадут самый низший криминальный статус, будешь «петухом», изгоем, тебя «продырявят». Выбор за тобой.

Потом тебя ведут к операм из СИЗО. Они тоже начинают давить, проходятся по твоим родственникам. Методика, по сути, всегда одна: тебя продавят либо напрямую, либо через твоих близких. Тебя переводят из камеры в камеру — сначала с тобой разговаривают, работают психологически, потом доводят до «разработчиков», а они уже не дают спать, постоянно избивают и пытают.

Твои родные рассказывали, что в мае 2019 года тебя не могли нигде тебя найти, ты просто пропал. Что тогда произошло?

— Это были праздничные дни, СИЗО в это время закрыто, никого, включая адвокатов, туда не пускали. Ну меня и отправили к «разработчикам».

Перед этим зэки снова пытались заставить меня признать вину, отказаться от адвокатов и подписать 109-ю (статья 109 УК РФ, «Причинение смерти по неосторожности» — Бабр). Якобы мы с Малой играли на скале, я ее нечаянно толкнул, потом она упала, я испугался и придумал версию о несчастном случае. В общем, они опять перевирали всю историю и заставляли меня идти против себя.

Когда я отказался взять на себя вину, он мне сказал: «Я здесь последняя инстанция. После меня ты поедешь ***** (заниматься сексом — прим. Тайги.инфо). Сейчас ты пойдешь «на больничку», там ты напишешь заявление, а потом ты поедешь к «разработчикам».

Так и произошло. Через день я поехал «на больничку», меня ведет дежурный, я спрашиваю — «В какую камеру я иду?». А он мне: «Да ты чё, камера — класс, все вообще нормуль будет». А у меня уже «мойка» готова во рту (на воровском жаргоне — лезвие безопасной бpитвы, с одной стороны обмотанное изолентой — Бабр). Открывается дверь и меня заводят к «разработчикам» — меня предупреждали, что если я попаду к ним, то сразу это пойму. Ну и началось — меня сшибли с ног, начали оскорблять, раздевать и избивать. Тогда я вытащил бритву и попытался «вскрыться» — просто чтобы меня вытащили оттуда и обратно уже не завели. Чтобы создать прецедент — мол, человек уже на грани.

Но меня никто не вытащил. Меня связали и оттащили в другую сторону. Я лежу, истекаю кровью, а мне в порезы засыпают соль. Которая, кстати, была от «Руссоли» (принадлежит Сергею Черному — Бабр). У меня в голове играет «Не сыпь мне соль на рану», и мне хотелось смеяться и плакать одновременно — морально было очень тяжело. Потом открывается окошечко в «роботе» (двери — Бабр), и там стоит какой-то опер вместе с одним из «разработчиков» — то есть они были вместе за пределами камеры. Другой побежал им жаловаться: «Эта су**а ***** [драная] вскрылась, чё с ней делать?», а опер ему отвечает: «Вы эту дуру заткните, чтобы она не орала, спрячьте куда-нибудь».

Сергей Черный — гендиректор оренбургского ООО «Руссоль». Это крупнейший производитель соли в России. Выручка компании в 2019 году составила 10,5 млрд рублей, чистая прибыль — 3,2 млрд. Корпорация принадлежит кипрском оффшору Russalt Limited. В Иркутской области она работает на Усольском месторождении каменной соли. СМИ также называют Чёрного «другом» экс-губернатор Иркусткой области, единоросса Сергея Ерощенко.

Руку мне перемотали, а потом начались пытки, которые продолжались неделю. Спать не давали, отбили все яйца, после проверки которых мне потребуется лечение. Потом уже пришел адвокат и я ему все это, естественно, рассказал — хотя мне говорили, что я это сделаю, то мне ***** (капец). После этого меня сразу уже перевели с этой камеры, я написал жалобу и началась бюрократическая кабала — меня туда-сюда водили по следователям и пугали, пытались заставить отказаться от своих слов.

За все это время думал ли ты хоть раз о самоубийстве?

— Нет. О смерти, но не о самоубийстве. Не то, чтобы я хотел умереть, просто моментами казалось, что это лучше, чем все то, что со мной происходит.

Когда избиения и пытки прекратились?

— Примерно через год после моего ареста, когда начался суд и поднялась шумиха вокруг дела. После этого условия облегчились. Но я скажу, что структура вообще не боится огласки. Боятся маленькие люди, но руководству всё равно.

Но облегчение условий ты все-таки связываешь с оглаской?

— Да. Все же человек, который за мной смотрит, боится, что наружу вылезет его ненадлежащее поведение, а огласка никому не нужна. Резонанс, общественность, журналисты — все это, конечно, очень помогло мне.

Один человек ничего не стоит. Структура все равно работает, а мы для нее просто топливо, поддерживающее работу механизма.

«„Вы эту дуру заткните, чтобы она не орала“. Как из Влада Марусова выбивали признание в убийстве», Екатерина Степанидзе, «Бабр», 15 декабря