Когда умрёт мечта о новом аэропорте Иркутска — разбор недели от «ИрСити»

Главный редактор «ИрСити» Зоя Кузнецова в очередном разборе недели безуспешно пытается осознать, нужно ли Иркутской области министерство спорта, которое уже два года находится без руководителя, а чем оно занимается — непонятно вообще никому. Редактор Ксения Власова с грустью рассуждает о строительстве нового аэропорта в Иркутске, а журналист Даниил Конин погружается в детство и вспоминает, когда конфликты учителей со школьниками стали решаться в пользу последних.

Даниил Конин: Что (не)может делать учитель

На этой неделе в Иркутске стало известно об инциденте в школе №57, где учитель ОБЖ отвесил подзатыльник ученику. Видео появилось в соцсетях 4 февраля, при этом само событие случилось в январе 2021-го. Педагога отстранили от работы, а городской департамент образования начал служебную проверку. Кроме того, к делу уже подключился Следственный комитет, который даст свою оценку случившемуся.

Меня подобные истории всегда ломают напополам. С одной стороны, учитель не должен распускать руки в сторону учеников, как бы они себя не вели. Равно, как он не должен хватать детей за грудки или шею, ругаясь на них матом. С другой, мы не знаем, что предшествовало обсуждаемому событию. В ролике, который гуляет по интернету, нет начала конфликта, есть только его кульминация, когда взбешённый учитель уже накинулся на двух детей. Остальным было весело, что наталкивает на мысли, что педагога могли долго и изысканно троллить.

Я закончил школу в 2015 году. По ощущениям, именно на наше поколение пришёлся перелом общественного сознания, когда учитель потихоньку перестал быть авторитетом. Мы это даже испытали на себе.

В школе, которую я окончил в Черемхово, была учительница математики, её звали Валентина Ивановна. Суровая, строгая женщина — и отличный специалист, который мог настолько доходчиво объяснить какую-нибудь тему по алгебре или геометрии, что не понять её можно было только тогда, когда ты не хочешь понять. На её уроках была тишина.

Помню, когда я только-только перешёл в эту школу в пятом классе, первым уроком была математика у Валентины Ивановны. Во время занятия мне нужно было что-то достать из рюкзака, я начал в нём копошиться, и тут учительница остановилась и очень громко и сурово сказала: «Ты долго будешь копаться?» Тогда я понял, что будет весело.

Периодически она ругала нас за то, что мы «крадём время», когда разбирали повторявшиеся ошибки в домашних, самостоятельных и контрольных работах, ей сильно не нравилось, когда мы «тормозили» у доски или прогуливали уроки. О срыве уроков и речи не было — любое баловство прерывалось на корню и очень жёстко. Как-то раз в запале она даже выразилась не совсем литературным языком, но осеклась — а затем засмеялась вместе с нами, переведя всю историю в шутку. Она тогда ещё сказала: «Слышали бы вы, как я ругаюсь, когда ваши тетради проверяю...»

Несмотря на её строгость и суровость, мы любили Валентину Ивановну. Она была по-настоящему сильным учителем, которая по достоинству ценила трудолюбие и желание понимать математику. Хоть она и ворчала, разбирая наши косяки, но она долго и упорно нам объясняла, что мы сделали не так, и как — нужно было. А ещё мы обожали, когда наступал конец учебного года и вся программа была пройденной — тогда Валентина Ивановна делилась с нами разными историями из жизни. Она часто рассказывала, как её мама пережила военные годы. Именно мама привила ей ценность времени, за «кражу» которого мы периодически получали.

Она ушла из школы в 2011 году. Естественно, о причинах ухода она нам не рассказывала, но мы видели, что она этого не хотела. По школе гулял слух, что кто-то из ребят на класс младше или старше нас написал на неё жалобу чуть ли не в гороно. Якобы она была слишком грубой в отношении детей. Тогдашняя «победа» жалобщиков развязала руки некоторым «заборосносимым», которые при любом удобном случае напоминали другим учителям про судьбу Валентины Ивановны, мол, «ну давайте-давайте». Впрочем, она по-прежнему в профессии, и я очень этому рад.

Это лишь один частный пример, когда дети оказались сильнее учителя. Многие другие подтверждения тому можно найти в интернете по запросу «учителя уволили после конфликта с...» — и дальше будет большой выбор — с родителями, с детьми и так далее. А если у вас есть знакомые учителя, поспрашивайте у них, какие фортеля выкидывают нынешние школьники. Когда слушаю рассказы педагогов, периодически удивляюсь их выдержке.

Мне не хочется оправдывать учителя из обсуждаемой новости, который набросился на детей. К делу подключился СК, и уж следователи-то точно выяснят все обстоятельства случившегося. Но мне также не хочется и заранее его закапывать. Всё-таки у педагога много разных профессиональных наград и большой — 20-летний — стаж работы в школе. Вряд ли это посторонний для системы образования человек.

Ксения Власова: Город, который слишком сильно хотел новый аэропорт

Одна моя коллега дала почти гениальное определение Иркутску — «город, куда приходят умирать мечты». Одним из таких заветных желаний уже более 30 лет является новый — большой и красивый — аэропорт. Каждый раз возможность маячит на горизонте, только разжигая азарт и интерес, и каждый раз что-то мешает ей реализоваться. Иркутяне уже даже смирились с неизбежным — смысл верить в очередную попытку региональных властей пристроить авиаузел, эту усердную крошку, в хорошие руки?

В прошлом году губернатор как будто слегка обещал, что к 2022-му у нас будет земельный участок под новый аэропорт в районе деревни Позднякова, но Минобороны не очень хочет согласовывать. Почему «не очень». Потому что, судя по минтранса, Игорю Ивановичу удалось договориться хотя бы с одним департаментом — с Ракетными войсками стратегического назначения.

«Но есть другие департаменты, которые выразили свои опасения, что наличие поблизости такого большого аэропорта может препятствовать их деятельности. [...] Такого прямо категоричного отказа у нас нет», — заметила на пресс-конференции замминистра Ольга Золотарёва.

В Минобороны объяснять, с чем связана такая неоднозначная позиция, нам не стали. В пресс-службе ведомства пояснили, что все мотивированные ответы были направлены в правительство Иркутской области, мол, у них и спрашивайте. Круг замкнулся.

Регион уже повторно обратился в военное ведомство, найдя новые доводы для согласия на масштабную стройку. Что это за доводы, минтранс, конечно, не раскрыл — секретный секрет, но пояснил, что регион, например, расширил земельный участок более чем в три раза – с 900 до 3 тысяч гектаров. «Чтобы можно было поиграть со взлётно-посадочной полосой», — пояснила Золотарёва. Кроме этого, могут быть ещё какие-то интересные плюшки, но о них мы не узнаем.

Так что всё упирается в призрачную надежду на то, что сделка с Минобороны состоится, и в нашу пользу. Но эта надежда уже почти исчезла в кружевах туманных сомнений и погрязла в жутком скепсисе. Кобзев анонсировал, что инвестор найдётся уже третьем квартале 2022 года, но называть реальные сроки в ситуации с иркутским аэропортом всё равно что гадать на кофейной гуще и уповать, что ретрогардный меркурий в следующий свой период будет не таким жёстким.

Нового аэропорта нам не видать ещё N-е количество лет. Пока можно продолжать спорить до хрипоты, нужен ли он Иркутску или нет. А если да, то где его разместить лучше всего — власти-то рассматривали всего две (в том числе Позднякова) площадки, но, по некоторым сведениям, вариантов больше 30. Поскольку с новым аэропортом какая-то откровенная селявуха, придётся ютиться в том, что есть. Есть, конечно, немало. Но этого недостаточно, чтобы прыгнуть хотя бы чуточку выше головы.

Приангарье очень любят сравнивать с Красноярским краем — большая площадь, разнообразие ландшафта, богатство природных ресурсов и отраслевая специализация региона. Почему бы не сравнить аэропорты?

Ковид подкосил всю авиационную отрасль. На днях Росавиация предоставила статистику по пассажиро- и грузоперевозкам в 2021 году. И, кажется, Иркутск чуточку не справился с задачей вернуться в колею.

Busy ChartsInfogram

Эта статистика лучше всего иллюстрирует возможности иркутского аэропорта в существующих мощностях. Даже замминистра транспорта Ольга Золотарёва не скрывает «особенного» отношения к активу — тут надо подчеркнуть, что иркутский аэропорт является чуть ли не единственным в стране, который находится в собственности региона. Кажется, именно этот факт мешает аэропорту развиваться не вопреки, а благодаря.

«Здание аэропорта в не совсем плохом состоянии, больше вызывают опасения плоскостные сооружения», — так Золотарёва оценивает аэропортовую инфраструктуру, подчёркивая «дефицит площадей». С такими возможностями авиаузел «ещё нескоро» достигнет пассажиропотока в 3 миллиона человек — по указу президента это должно было произойти в 2020 году. На дворе — 2022-й.

Выходом из ситуации стало бы строительство нового терминала, который региональные власти обещали в далёком 2018 году. Но денег на это нет. Единственное, что есть, — это собственные средства аэропорта и займы, за счёт которых удаётся обеспечивать «какое-то поддержание имеющейся инфраструктуры» — ремонтировать рулёжные дорожки, обновлять аэропортовое оборудование, закупать технику. В 2021 году на это потратили около 100 миллионов рублей — не те деньги, которые нужны, чтобы «ласточка летала».

По словам Золотарёвой, многие перевозчики заинтересованы летать в Иркутск, но не все могут — взлётно-посадочная полоса элементарно не позволяет принимать все возможные воздушные суда. А теперь прибавьте к этому коронавирусную эпопею с закрытыми границами. Вот и получаем нерадостную статистику по году. С грузоперевозками ситуация ещё печальнее — как бы аэропорт ни старался внедрять новые технологии и оборудование, мощности всё равно не позволят ему конкурировать с тем же Красноярском.

Проблему может решить только инвестор с большими деньгами и интересами. Вокруг аэропорта «кружат» три-четыре таких. Они, может, и хотят взяться за Иркутск, но слишком уж трудно всё идёт.

Можно подумать, что региональные власти намеренно саботируют тему с развитием иркутского авиаузла. Вроде как выгодно иметь вполне себе рабочий свечной заводик и получать от этого дополнительные средства в казну. Но логики в этом мало — с такими темпами никогда в Иркутск не потекут реки авиаденег. Да и указ президента надо исполнять. А это покруче, чем ноющие иркутяне, которые уже плешь всю проели с этим новым аэропортом (или нет).

Может, мы просто слишком сильно хотим новый аэропорт. А Вселенная, как говорят, любит поиграть с такими прямолинейными и упрямыми запросами, переворачивая действительность с ног на голову. Если так, то биться нам головой об этом аэропорт ещё долго.

Зоя Кузнецова: Министерство отсутствия спортивных достижений Иркутской области

В пятницу в Пекине стартовала зимняя Олимпиада, в которой участвуют трое спортсменов — уроженцев Иркутской области. Правда, представляют они не наш регион, а Подмосковье, Ленинградскую область и Татарстан. От нас профессиональные спортсмены только уезжают.

В соревнованиях в Китае саночники Семён Павличенко и Александр Горбацевич, а также хоккеист Дмитрий Воронков. За них болеет губернатор Иркутской области Игорь Кобзев и пишет об этом в Instagram, не упоминая, конечно, что регион к ним уже не имеет никакого отношения. Впрочем, важно ли это в смысле губернаторского блога?

Иркутский минспорта на своём сайте про Олимпиаду не пишет ничего, но, может быть, это и к лучшему — зачем писать про спортсменов, к которым ведомство не имеет никакого отношения.

В свете из Иркутской области в прошлом году дзюдоистки Ирины Долговой всё больше вопросов к областному минспорта.

Даже не к нему, а к смыслу его существования в качестве министерства. Муниципальные образования со своими спортивными программами справляются и так. Профессиональные команды Иркутской области живут в основном за счёт спонсоров. Профессиональные спортсмены, достигающие высоких результатов на международных соревнованиях и Олимпиадах, стараются уехать по разным причинам, одна из которых — отсутствие поддержки на региональном уровне. Есть какой-то процент областных соревнований, но нужно ли для их организации целое министерство, в которое, кстати, уже около 2 лет не могут найти постоянного министра?

Кажется, как будто если бы министерства спорта не было, а была бы какая-нибудь «служба по сопровождению областных спортивных соревнований и областных спортивных учреждений», в сфере спорта в Иркутской области мало бы что поменялось. Ситуация бы не ухудшилась и не улучшилась. Зато по-честному было бы понятно, что никому до спорта высоких достижений в регионе нет дела, профессиональные спортсмены сами по себе, областные соревнования проводим — и ура. Никаких завышенных ожиданий.