Человек мира: история калужанки, меняющей обстоятельства
Калуга — Крым — Азия — Калуга. В планах – Нигерия. Мария Никитина не умеет сидеть на месте, любит жизнь во всех её проявлениях и дарит этому миру свою заботу.
Чуть больше года назад Маша узнала о своём диагнозе. И рассказала о нём в соцсетях. На какое-то время затихла. А потом внезапно, как будто бы и не сбавляя оборотов, во всех своих ипостасях — волонтёр, биолог, лингвист, педагог — понеслась по этой жизни с прежней скоростью.
Самая полезная наука
— Раффлезия — растение-паразит, прикрепляется к хозяину корнями-присосками, пахнет гнилым мясом, — Маша показывает нарисованный цветок — ярко-красный, с жёлтым пятном внутри. — Я знаю, где она цветёт, хочу туда поехать, чтобы увидеть. Это самый крупный цветок — метр в диаметре.
Утро, Ботанический сад КГУ — тут влажно, жарко и зелено, пахнет землёй и детством, когда на даче я бегала играть в теплицу. Утреннее солнце заливает пространство, и кажется, что сейчас лето.
Год назад сестра подарила Маше курс ботанической иллюстрации, рисовать девушка приходила сюда и большую часть времени просто ходила по саду.
— Дома я ничего не выращиваю, у меня даже кактус высох. Но мне нравится наблюдать за растениями, видеть, как они взаимодействуют. Мимоза стыдливая, например, в Юго-Восточной Азии растёт как сорняк, у неё розовые цветочки-шарики. Ты гладишь листья, и она их — тык! — и складывает. Я сто раз так делала, как вижу её, так складываю, и всё равно не надоедает. При этом у мимозы есть память, и, если её не съели, она не будет второй раз складываться.
Мы ходим по дорожкам за Машей и заведующим Ботаническим садом Евгением Константиновым, слушаем про хищников — росянку и мухоловку, про питание растений-паразитов и про отличие их от орхидей, про климат Азии и гекконов.
— Из школьных предметов биология — самая полезная, без неё ты не сможешь обойтись в обычной жизни, — говорит Маша.
20 лет назад она закончила биофак КГУ и стала дипломированным экологом.
— Я хорошо помню эту группу, основным методом обучения была полевая работа: выезды, экспедиции. Мы ездили и по окрестностям Калуги, и по степям и полупустыням, — вспоминает Евгений Константинов, — и нахождение внутри среды, ощущение того, что ты часть этой среды, — это впечатление у тебя как биолога сохраняется надолго. И в дальнейшей жизни человек пытается найти эти условия и погрузиться в них снова.
А ещё эколог — человек системно мыслящий. Когда ты понимаешь основные механизмы работы биологических систем, для тебя и всё остальное становится понятным. Поэтому отчасти экологи — это «люди мира», они себя везде комфортно чувствуют.
Тропики
В детстве самым «далёким» путешествием Маши была деревня в Кировском районе области, это сильно на неё повлияло: «тебя не пугают жучки, лягушки, крысы, мытьё в тазике». Для полевой практики биолога — самое то.
После вуза и двух декретов калужанка успела пожить в Севастополе и Тамбове, а потом с ней случилась Азия.
— В том, что мы любим Азию, «виноват» биофак. На пятом курсе учителя вернулись из Камбоджи, показали фото, и я поняла, что мне туда надо. И вот мы приезжаем в Азию, а там… Я Алиса, я упала в кроличью нору — боже мой, моя плюмерия, боже мой, мой адениум! Я не хочу отсюда уезжать, я хочу здесь жить!
Помню, с каким интересом читала посты Маши, пока та жила в Таиланде. Еда, флора, улицы, храмы. Про Бангкок — с особой любовью. Так, что невозможно было не почувствовать его магию даже тому, кто не увлекается восточной культурой.
А потом началась вьетнамская страница жизни Марии Никитиной — в 2023 году.
Она жила в Ханое и преподавала детям английский. По-прежнему рассказывала на страницах соцсетей про азиатскую культуру, особенности флоры, про детали жизни вьетнамцев. Они с мужем планировали переехать на север Таиланда, рабочая виза была уже на руках. Но внезапно Маша с кровотечением и гемоглобином 30 попала в больницу.
— Вьетнам теперь всегда со мной, часть моей крови — вьетнамская, — улыбается она, — мне сделали переливание и сказали, что нужно ехать в Россию — страховка не покрывала лечения. Тогда я пообещала вьетнамским врачам, что поеду в Россию.
В Калуге девушке стабилизировали состояние, взяли биопсию, и выяснилось, что у Маши карцинома.
Буддийский подход, цель года и цирк
— Первая мысль: «Эх, это надолго, я не смогу никуда уехать!» Страшно не было. Тут как в анекдоте про блондинку и динозавра — 50 % на 50 % — либо выживу, либо умру. У меня буддийский подход: «Если это твоё тело – то прикажи ему не болеть, не стареть и не умирать». Я стала читать прогнозы, чтобы понять, есть ли смысл лечиться — для меня история рационального использования средств очень важна, чтобы налогоплательщики и государство не вбухивали в меня ресурсы зря. Прочитала прогнозы на русском, английском и немецком и приняла решение лечиться: по нашей статистике с моим диагнозом выживаемость — 75 %.
Полтора месяца мы ходили на химию. Мы — это я и муж, который был рядом, тогда я поняла, что быть моим мужем сложно.
27 января 2025 года я выписалась, и единственная цель тогда была — дожить до 27 января 2026 года.
Но внезапно события стали разворачиваться совсем в другом ракурсе. Всё началось с ботанического сада КГУ, куда Маша приходила с альбомами и карандашами — и это очень поддержало девушку в начале прошлой холодной весны.
— Потом мы поехали волонтёрить в «Калужские засеки» — это мой первый и самый любимый заповедник. А дальше была лаборатория международного проекта «Картония», где нас учили правильно существовать внутри перформанса — как вовлекать людей, как распределять внимание.
— Зачем тебе быть «внутри перформанса»?
— Когда я была совсем юной и думала, кем хочу стать, когда вырасту, то планировала поступать в цирковое училище, но требовалась хорошая физическая подготовка — там занимаются акробатикой. И стало понятно, что это не мой путь. А 10 лет назад я познакомилась с жонглёрами в Калуге, ходила в кружок и научилась жонглировать. Два года назад я прошла курс цирковой педагогики, а в прошлом году попробовала быть клоуном и веселить детей на празднике. Клоун есть внутри каждого из нас, наша задача — выпустить его. Я же работаю с детьми. Когда ты начинаешь на уроке, например, жонглировать, то все дети — твои. Самое странное, чем я жонглировала, — ластиками.
Витражная мозаика
Прошлым летом Маша стала амбассадором нигерийского фонда и сосредоточилась на помощи детям Африки.
— Фонд создал мой бывший ханойский босс — он нигериец, помогает детям в Нигерии уйти с улицы и заняться учёбой. Каждый третий ребёнок этой страны не ходит в школу, к старшим классам таких детей становится ещё больше. И мы планируем организовать лагерь в Нигерии, чтобы дать местным детям опыт успешности. Сейчас начали собирать на это деньги, надеюсь, всё получится и мы летом полетим в Африку.
… В этот же год — тот самый, в котором она всего лишь «планировала не умереть», Мария Никитина поступила в магистратуру на иняз в Тамбове, начала сотрудничать с НКО, которое работает с трудным поведением, и параллельно читала лекции буддийским монахам из Мьянмы по обществознанию и экологии и занималась с ними английским — бесплатно. Как волонтёр.
Ещё как волонтёр «Том Сойер Феста» она успела слетать в Самару в тематический лагерь для взрослых. Грунтовать стены, чистить наличники, резать по дереву и беседовать про сохранение исторической среды.
— А «Том Сойер Фест» тебе зачем?
— Это способ сказать спасибо городу, в котором ты живёшь. Я три года была в команде, красила дома на Плеханова, все они сохранены.
— Ты любишь Калугу?
— Да, я люблю этот город, я благодарна Калуге — она мне многое дала: институт, опыт, много хороших людей, много воспоминаний. Если бы жила в другом городе, была бы другим человеком.
…Мы идём по улицам — от КГУ через кофейню, по центру к Дому печати. Говорим про медицину, педагогику, путешествия и общих знакомых. Параллельно Маша делает комплименты незнакомым людям, пытается рассмотреть, какая птица села на крышу дома, объясняет, почему Покровская церковь напоминает ей севастопольские храмы, а я… я пытаюсь подобрать слова для вопроса. В итоге произношу наиглупейшее:
— Маш, почему ты так живёшь?
— Об этом я постоянно себя спрашиваю! — смеётся моя спутница. — Вот пишу проект и думаю — почему я это делаю? Нормальные люди таким не занимаются. Мой друг лепит светильники из глины и продаёт их, а я собираюсь лететь в Нигерию и работать бесплатно. Наверное, потому, что я могу. Я хочу, чтобы нигерийские дети смеялись.
— А что про это говорят врачи?
— Когда я рассказываю своему доктору, что поеду летом в Африку, то только врождённая вежливость не позволяет ему сказать то, что он думает.
— После того как тебе озвучили диагноз, мир не стал для тебя несправедливым и жестоким?
— Нет, конечно! Несмотря на все проблемы, страдания, несмотря на то, что я чуть не умерла — особенно из-за того, что я чуть не умерла! — я считаю, что мир — удивительно, невероятно прекрасное место.
…Вечером перечитываю истории своей героини в соцсетях. Про Яоварат — её любимое место в Бангкоке. Про старейший район Ханоя. Про нигерийских детей. Про боровскую архитектуру и про зубров в «Калужских засеках». Про бруснику на болотах и закаты в Самаре. Про мир в красках. Про жизнь, похожую на витражную мозаику.
Особая оптика. Особый талант.