Калужский андеграунд. Разбираемся, чем так хорош винил, как помолодеть и попасть на закрытый подвальник
«Все мы вышли из подвалов…», — сказал Брис Гребенщиков, спускаясь в этот подвал…
Хранитель подвала, где ночует солнце
Есть в Калуге место, известное немногим. Это не закрытый клуб, а единственный приют настоящегорок-н-ролла, который не чурается гостей, но и не выставляет себя на показ назойливой рекламой в вашей ленте.
Хозяин спокоен и предлагает чай. С крендельками. Прочитав имеющиеся в сети интервью, очень похожие друг на друга, мне захотелось направить разговор в другое русло…
— Начнем с сакраментального вопроса. Рок-н-ролл мертв?
— Смотря что понимать под рок-н-роллом. Есть стиль музыки, а есть образ жизни. Он до сих пор жив, как в музыке, в тех музыкальных явлениях, которые мы можем слышать, так и в образе и стиле жизни людей, далеко не всегда причисляющих себя к этой культуре. Он живет сам по себе.
— В 70-е годы была целая плеяда групп, которые очень ярко «выстрелили» и каждая из них создала свой, ни на что не похожий стиль музыки. Будь то Лед Зеппелин, Битлз, Роллинги, отчасти, Криденс… У каждого свой список. Я немного не в теме, или сейчас, со времен Нирваны, таких групп нет?
— Да. Сейчас таких ярких команд нет. Думаю, дело в том, что тогда лейблы и издатели позволяли артистам именно творить, писать пластинку год и больше, создавать безумные композиции по семнадцать минут, они понимали, что это потом окупится и давали командам возможность заниматься творчеством, а не выжимали на волне первого успеха из них все за два-три альбома, как сейчас. Люди меняются, музыкальная индустрия тоже. У каждого времени свои правила.
— Наблюдая за вашей деятельностью довольно давно, дискотека «Круг», «Кругооборот» на разных ТВ-каналах, работа на радио, мне приходит на ум сравнение с Севой Новгородцевым с «Радио Свободы», которого пытались слушать в совке через «глушилки». Как вы думаете, подобного рода просветительская деятельность нужна нынешней молодежи, для которых рок-н-ролл перестал быть музыкой протеста? Его давно заменили другие жанры.
— Это здорово, что сейчас есть выбор и каждый волен слушать то, что ему нравится. Пусть каждый выбирает по себе. Зачем навязывать? Лучше предложить выбрать самому. До сих пор масса молодежи слушает классический рок, да и те, кто переметнулся к другим стилям и направлениям, по большей части, признают, что корни этой музыки уходят в пятидесятые-шестидесятые годы. И тогда был и госпел, и ритм-энд-блюз, и кантри… Все эти жанры спокойно сосуществовали, как и сейчас, друг с другом.
— Насколько интернет влияет на музыку? Это хорошо или плохо?
— Хорошо то, что сейчас есть возможность отслеживать появляющиеся новинки с их появлением, пусть и в ознакомительном качестве. Плохо то, что очень много людей на этом ознакомительном этапе и останавливается. Воткнув в уши «каплю» наушников с телефона нельзя понять всей глубины музыки, можно только составить поверхностное впечатление.
— Но нельзя же полностью отрицать цифровой звук. Какая-бы студия не была, с ламповыми усилителями и аналоговыми микрофонами, сейчас вся запись идет в цифру…
— Вопрос не отрицания носителя, вопрос потребления музыки в формате, максимально приближенном к несжатому. Да, винил — это пока лучшее. Могу показать.
Мы идем в другую комнату и мне ставят сольную пластинку Роберта Планта, включив два ламповых усилителя. Про музыку писать неблагодарно, но я, действительно, слышу разницу. Весь спектр высоких, средних и низких частот звучат гармонично, не смешиваясь. Меняем тему.
— Мы сейчас находимся в частном или муниципальном заведении?
— Это муниципальное учреждение, которое находится под эгидой Областного центра народного творчества и кино «Центральный».
— В связи с этим вопрос — неужели вы уедете отсюда?
— Мы делаем все, чтобы остаться. Если мы переедем, исчезнет вся аура, вся атмосфера рок-подвала. Для сравнения, если кочегарку «Камчатка», где трудился Цой перенести, допустим, в «Крокус Сити Холл»… Это же очевидно, будет не то. Это равнозначно тому, если перенести дом-музей К. Э. Циолковского в какие-то шикарные апартаменты. Ничего же не останется…
— Порядка четырех лет у вас проходят «подвальники». Каким образом они случаются?
— Идею «подвальников» подсказал один из первых посетителей музея, Вадим Самойлов из «Агаты Кристи» и с тех пор они ежемесячно проходят тут. Это даже не концерты, они по аналогии с «квартирниками» названы «подвальниками», это, скорее, творческая встреча музыканта со зрителями с диалогом на расстоянии вытянутой руки.
— Билеты на них не продаются?
— Да, вход только по именным приглашениям и они бесплатны, но, если очень хочется, всегда можно связаться со мной в личке в Фейсбуке и ВКонтаке и обсудить возможность приглашения. Денег мы не просим, да и количество мест в зале меньше пятидесяти, но все возможно. Мы открыты для общения. Контакты на группы в соцсетях — ниже.
— В музее масса экспонатов, что вам наиболее дорого?
— В первую очередь — добрые слова в память нашего земляка Игоря Доценко, барабанщика групп «ДДТ» и «Чиж и Ко». На этом плакате одна его палочка, которой он играл у Шувчука, а вторая — у Чижа. А этот набор именных палочек он подарил уже в последний раз. Он познакомил меня со множеством питерских музыкантов.
— Коли Питер, то как не вспомнить самого главного битломана страны — ныне покойного Колю Васина и его Храм Джона Леннона.
— С Колей мы встречались, он подписал мне фотографию Джона, вон там висит… и я держал в руках его самый дорогой экспонат — пластинку Битлз, которую ему прислал и подписал сам Джон Леннон в семидесятом году.
Впрочем, каждый предмет здесь имеет свою историю, про каждый из этих экспонатов можно много рассказывать.
— Что за инструменты у вас тут стоят?
— Когда мы открыли музей, как-то так сложилось, что у нас не было ни одной гитары. Ну как так? Рок-подвал и без гитар? Я бросил клич по друзьям — музыкантам и они принесли нам инструменты. Вот эта полуаккустика — гитара Юрия Петерсона, гитара ручной работы, его отца, гитарного мастера из Риги. Папа сделал ему эту гитару и он поехал с ней покорять Москву и именно с ней он пришел в «Веселые Ребята». В последствии, с разрешения Юры, ее передали к нам сюда, в подвал. Еще здесь много гитар советского производства, с которых начинался русский рок, «Урал», «Стелла». Многие из них до сих пор в рабочем состоянии.
— Глядя вокруг, на такое количество автографов мировых звезд, оставленных именно этому подвалу, у меня возникает вопрос- как они реагируют на такой заповедник рок-музыки?
— Самое удивительное, что когда должен быть приехать Кен Хенсли, а я с детства воспитан на Юрайя Хип, я боялся, что войдя в подвал, он испугается, может он во дворцах живет… Нет!
Зашел обыкновенный человек, который был очарован этой атмосферой, он сказал «It`s really rock-&-roll!», сел ногу за ногу и начал общаться. И также все остальные, что Борис Гребенщиков, что Иван Охлобыстин, что масса других известных людей, они чувствовали, что вернулись в то время, когда они начинали играть в таких же подвалах, что эта атмосфера возвращает их не в воссозданную имитацию той эпохи, а именно в тот настоящий первозданный дух рок-н-ролла, который теперь остался только в памяти. Мы тут с восемьдесят третьего года ничего не меняли, кроме поддерживающего ремонта. Люди, посидев здесь пару часов спрашивали меня: «Валя, а какой сейчас год? Я тут помолодел лет на двадцать…»
— Каким образом простой человек с улицы может увидеть всю эту красоту?
— Музей абсолютно открыт для посещения, мы сотрудничаем с организацией «Калужский Край», где можно записаться на экскурсию, группа, обычно, не более десяти человек. Это интерактивный музей, тут все можно брать в руки, трогать, спрашивать, слушать пластинки. Впрочем, если вы с друзьями, допустим, 6-8 человек, захотите посетить нас — всегда можно со мной связаться и договориться о посещении, пишите мне в соцсетях. Это не совсем музей, это музей-клуб для любителей рок-музыки.
Андрей МАНКЕВИЧ
Источник: Калуга 24.