«Кукушка» в парке: продолжаем знакомиться с прошлым современного ЦПКиО
В прошлый раз мы остановились в 1886 году. Теперь продвинемся ещё на несколько десятилетий.
Дабы показать всю подноготную нашей истории, я люблю обращаться к архивным источникам. Газета «Калужские губернские новости» тех лет писала: «Были убраны кусты сирени (в парке. – Авт.), акации, бузины, и на их месте появились маленькие деревца, расположенные в строгом порядке. Во всех частях сада (новое название парка — Городской сад. – Авт.) появились новые дорожки, одна из них, залитая асфальтом, предназначена для детских игр и танцев. Главная аллея значительно расширена. Небольшой павильон, служивший ранее буфетом, перенесён на другое место и получил назначение для продажи молока и прохладительных напитков.
На самом гребне городского сада возникло лёгкое красивое здание, обрамлённое верандой, с которой открывается чудесный вид на Оку и ближайшие живописные местности, этот павильон получил малопонятное прозвище «Кукушка».
Владения Данилыча
И хотя ресторан «Кукушка» появился ещё в 1862 году, опишу, как он выглядел в самом конце XIX века. Тогда это было деревянное, крытое железом здание, в котором располагался большой зал с колоннами, маленькая комната для провизии, буфет. Стеклянные рамы отделяли зал от террасы, окружавшей здание с трёх сторон. В пристройке – кухня, коридор, комнаты для официантов, кладовка. Из ресторана было два выхода: со стороны северного фасада – в сквер, а со стороны западного – к эстраде («ракушка»).
Ресторан приносит доход в тысячу рублей в год. Летом заведение держал известный ресторатор Фёдоров (в простонародье — Данилыч).
В 1915 году Данилыч ввиду запрета на торговлю вином просит городскую думу брать с него за аренду летнего ресторана не 1655 рублей, а 600. Дума ходатайство отклонила. И тогда Фёдоров закрыл свой «летник», и в помещениях был устроен лазарет Калужского городского комитета № 17.
Граф против прапорщика
Чтобы окунуться в атмосферу ресторана на исходе XIX века, приведём историю одного происшествия в «Кукушке», описанную калужским писателем и краеведом Евгением Фридгельмом.
«Вечер 16 июня мало чем отличался от остальных, и ресторан был заполнен едва ли на четверть: за одним столиком сидели офицер со статским, поодаль у входа — два прапорщика, ближе к стойке расположились граф Илья Львович Толстой и земский начальник Грузевич-Нечай. Здесь надо сказать, что сын великого писателя владел имением в селе Дубровка Калужского уезда, а жена его — Софья Николаевна — читала лекции в местном теософическом обществе.
Посетители «Кукушки» лениво потягивали выпивку и так же неторопливо вели беседы вполголоса. Хозяин заведения, купец Фёдоров, украдкой посматривал на часы, официанты откровенно зевали — близился второй час ночи, когда, с шумом отодвинув ногой стул, поднялся один из прапорщиков.
«Наконец-то», — подумал владелец ресторана. Но офицер направился не к двери, а к столику, где сидели прапорщик Рахманов и студент Коля Блистанов. Цепляясь ножнами за стулья, приблизился и осведомился: «Чего это вы на меня ТАК смотрели? Верно, плохо обо мне думаете?» Рахманов, скорчив мину, отмахнулся: «Будет вам, Парчевский». И продолжил прерванный разговор. Парчевский в нерешительности завис над столом. Фёдоров, учуяв настроение, перебрался ближе к телефону.
«Что ж, пойду к Толстому», — сказал Парчевский. Упершись руками в стол, он стал разглядывать беседующих, те делали вид, что не замечают его. «Вы вызывающе смотрели на наш стол», — заявил он. Граф, не глядя, ответил: «Я вас не знаю и смотреть на вас не имею надобности».
Тем временем Фёдоров уже снял трубку и вызвал плац-адъютанта. События развивались быстро: прапорщик швырнул перчатку на колени Толстому. Тот поднялся и ударил Парчевского. Падая, он увлёк за собой скатерть с ужином. А поднявшись, выхватил шашку. Граф прикрылся стулом. Всё могло кончиться плохо, если бы не Рахманов. Он отобрал оружие и вставил клинок в ножны.
Парчевский, тяжело дыша, оглядел людей, затем направился к выходу. В дверях задержался и произнёс театрально: «Я хоть завтра готов к вашим услугам!» — щёлкнул каблуками, потерял равновесие и выпал в темноту сада. Там его подхватили руки подоспевшего городового».
Публика среди аллей
Ещё немного из калужской прессы тех лет.
«Гуляния в нынешнем году устраиваются думой бесплатные по праздничным дням и платные по будничным дням. На первых обыкновенно наблюдается толпа пёстрая «смесь одежд и лиц», на вторых «хоть шаром покати» и исключительно один сорт публики — служащая интеллигенция.
Горят тусклые фонари. Гулящую публику можно разделить на пять категорий: первая – собственно «гулящая» молодёжь обоего пола, длинной вереницей попарно двигающаяся по главной и смежной с ней аллеям и усердно ухаживающая и флиртующая. Вторая – «сидящая»: папеньки и маменьки, избравшие себе место спокойное в цветниках, и дышащая там свежим воздухом. Третья – «обозревающая»: так называемая «золотая молодёжь» – женишки из разных сословий, длинными шпалерами стоящие у деревьев и пронизывающие насквозь лиц первой категории, оценивающие их и иногда изощряющие на них своё тяжеловесное остроумие. Четвёртая – «пьющая»: лица всех возрастов, званий и состояний, проходящая по саду метеором и обретающая покой в «Кукушке», и пятая – лица, не вошедшие в первые или понемножку принадлежавшие к ним всем».