Увидеть и полюбить: как в «Калужских засеках» помогают перезимовать краснокнижным зубрам
Огромные. Им практически не страшны хищники, они не боятся морозов. Тем не менее сто лет назад в дикой природе все зубры были истреблены, и только благодаря усилиям биологов популяцию удалось восстановить, хотя по сей день эти животные остаются редкими – краснокнижными.
Следы на дороге
Морозно, солнечно и снежно – всё, что нужно для удачной встречи.
Минут через десять после районного центра движение стихает, и вот мы уже одни мчим по белохвойному заповедному океану, где ничего не напоминает о присутствии человека. Зато то тут, то там появляются признаки жизни других персонажей.
— Вот деревья обгрызенные стоят — может, и лоси, но, скорее всего, зубры, зимой они в основном корой питаются, — показывает наш провожатый. — А вот тут прямо на дороге лежал крупный бык, они такие места любят, на снегоходный след часто ложатся, там, где твёрдо, им, видимо, более комфортно. Это бык-одинец, скорее всего.
Он на каждом шагу подмечает то, что незаметно нам. Читает лес как книгу. Работа такая.
Сергей Федосеев, директор государственного природного заповедника «Калужские засеки», пришёл сюда в середине девяностых, начинал как госинспектор. Тогда, по его словам, казалось, что основным занятием всю жизнь будет борьба с браконьерством. Однако спустя 30 лет ситуация коренным образом изменилась. Нарушений на охраняемой территории практически не бывает, большинство ближайших охотхозяйств считаются с интересами заповедника.
— Однако ослаблять контроль нельзя, причём контролировать надо не только у нас, но и на сопредельных территориях, охранять зубров, делать для них миграционные коридоры. Да, сейчас всё хорошо, но это не значит, что надо расслабляться. Потому и хорошо, что не расслабляемся, — поясняет Сергей Васильевич.
Встреча
Мы проезжаем за шлагбаум, начинаем движение по узкой лесной колее, и я замечаю посередине дороги большое тёмное пятно, первая мысль – автомобиль, вторая – какой ещё автомобиль зимой в заповеднике, третья – ой мамочки, это же… это же…
— Вот они! Вот они! – кричу я, как будто и не планировала тут увидеть зубров.
Неохотно, как бы с недовольством, два краснокнижных гиганта поднимаются из снега с проезда, с достоинством делают пару шагов и скрываются среди деревьев.
— Вам повезло, совсем в естественных условиях увидели их, — замечает Сергей, — вот так летом они будут стоять в сторонке, а вы мимо проедете и не заметите.
Встретиться с самым крупным обитателем заповедника можно только зимой. В морозную погоду они подходят к кормушкам, чтобы дополнительно подкрепиться. Именно туда мы сейчас едем, туда же возят организованные туристические группы, экотуризм сейчас — тема популярная.
— Не мешают туристы животным?
— Это система саморегулирующаяся. Если люди зубров начнут раздражать, они уйдут и показываться на глаза не будут. Но пока – смотрите, сколько их тут…
Мы подъезжаем к подкормочной площадке, где машину встречают зубры – десятка три. Кто-то поодаль среди деревьев, кто-то поближе к периметру, где выкладывают еду. Агрессии животные, как правило, не проявляют, но для безопасности гости заповедника заходят внутрь кормушки. Как шутит директор, это для зубров сооружение – кормушка, а для людей – «зоопарк наоборот»: конструкция, из которой можно наблюдать за лесной жизнью.
Про учёт, матриархат и еду
Первые зубры в «Калужских засеках» появились в 2001 году – пришли из соседней Орловской области – 13 особей. Позже пару раз завозили животных из подмосковного зубрового питомника.
Сейчас здесь живёт около 700 краснокнижных гигантов, а вместе с зубрами с сопредельных территорий Орловского полесья цифра составит около полутора тысяч. На сегодняшний день наша среднерусская популяция — самая крупная в мире.
Абсолютный учёт проводится каждый год, процедура непростая, особенно сложно такое количество лесных обитателей посчитать летом, поэтому сотрудники заповедника стараются это делать зимой — следы на снегу помогают. Летом считают на солонце, просматривают фотоловушки.
Большое число особей важно для сохранения вида. Когда группы небольшие, начинается инбридинг — близкородственные скрещивания, которые не лучшим образом отражаются на здоровье зверя. Тем более что оставить потомство может не каждый бык – конкуренция за самку в группах огромная, и правила у зубров диктует женщина, в стадах, как считают биологи, – матриархат.
Но это по науке – в теории. А на практике разное бывает.
Мы стоим в своём «загончике» и наблюдаем, как крупный красивый бык бегает по периметру с другой стороны кормушки и, как домашний питомец, выпрашивает у директора заповедника еду, кладёт широкую морду, покрытую сосульками, на бортики.
Как только Сергей Васильевич высыпает комбикорм, зубр то одним, то другим рогом даёт пинка сородичам, не собирается делиться.
— Он и коровам не разрешает кушать?
— Нехороший, да. Стыдно должно быть, уважаемый, девочек не пускаешь! – с улыбкой укоряет самца директор «Калужских засек». — Завтра сена им привезём. Комбикорм – хорошо, но он достаётся самым наглым.
— Получается, телята вообще не могут дополнительно подкрепиться, их не пустят?
— У телят не всё так плохо – они ещё питаются материнским молоком и с матерью могут тоже к кормушке подойти. Тяжелее всего молодым животным, которым пошёл второй год. Они и молоко уже не получают, и за комбикормом подойти не могут, их отгоняют более статусные зубры. Тем приходится в мороз либо сено есть, которое мы оставляем, либо веточки грызть. Зимой они в основном корой питаются.
Главное – не мешать
В «Калужские засеки» каждый раз едешь как в первый – делаешь шаг в лес, свободный от признаков цивилизации, как в параллельную вселенную, где всё дышит гармонией, где много жизни – и ничего лишнего. Сразу становится понятно: единственное, что нужно птицам, зверям, вековым деревьям и рекам, – чтобы мы во всё это богатство вмешивались как можно меньше.
Коллектив заповедника небольшой, но костяк сложился давно, охотников – даже бывших, среди инспекторов нет, и защищают сотрудники свои территории прежде всего от человека.
— Эволюции — миллионы лет, а мы тут пытаемся иногда странные выводы делать, кто-то говорит — волки обижают оленей, значит, надо волков пострелять. Нет, это неправильно. Ни один современный биолог этого не скажет, — объясняет Сергей Федосеев. — Естественный ход природных процессов мы не улучшим. Даже если кто-то из зубров от волка пострадает – это сформирует более осторожное поведение. Они могут и в каре становиться, как бизоны, защищая телят. А мы, в свою очередь, в заповеднике оберегаем любых животных – и птиц, и зубров, и рысей, и волков. Все они под защитой.
Мы садимся в машину, чтобы выдвинуться в обратный путь. Зубры, сказочные великаны, смотрят нам вслед – буро-охристые, с кудряшками, покрытыми льдинками. Из ноздрей вылетает пар. Ночью до минус 20, а они будут спать тут, в снегу, и это кажется чудом – чудом природы, жизнь в которой настолько сильна.