Дирижер ТГАТ – о том, почему редко исполняют татарскую академическую музыку

«Симфонию Мозелера нашел просто через интернет – сам сначала удивился»

– Данияр, в честь 120-летия Мусы Джалиля оркестр театра имени Камала исполнил 15 февраля уникальную программу, гвоздем которой стала премьера симфонии №7 современного немецкого композитора Александера Мозелера, посвященная поэту-герою. Я был на концерте, остался под сильным впечатлением. Как вы отыскали это произведение?

– Совершенно случайно. Для концертных программ мы всегда стараемся найти что-нибудь новенькое, необычное или редко исполняемое. Героическая судьба Мусы Джалиля очень хорошо известна не только в Татарстане, и в искусстве к этой теме, конечно, не раз подступались. И симфонической музыки много написано, и спектаклей было поставлено немало. И даже были попытки создать новую оперу, хотя «Джалиль» Назиба Жиганова остается в этом жанре непревзойденным шедевром.

Я просто решил поискать в интернете, не появилось ли чего-то нового по теме. И мне чуть ли не сразу выпала ссылка на Мозелера и его симфонию №7, которую он посвятил Джалилю. Сам сначала сильно удивился – не слышал ранее об этом композиторе, да и фамилия оказалась не татарская (смеется)… Но, недолго думая и не откладывая, написал ему во «ВКонтакте», без особой, впрочем, надежды на быстрый ответ. Но Мозелер ответил буквально через пару часов.

Оказалось, Александер давно живет в России, в Москве, и хорошо говорит по-русски. А если чего-то не понимает – супруга всегда рядом, помогает ему как переводчик. Симфонию №7 он написал еще в 2018 году по заказу Фонда поддержки проекта «Дань памяти» имени Джалиля, который работает в Москве. Александер знаком с дочерью Джалиля Чулпан Мусаевной Залиловой, она когда-то и рассказала ему о трагической судьбе отца. И под впечатлением от этой истории у Мозелера родилась прекрасная музыка, огромное музыкальное полотно из пяти частей, что уже выглядело необычно…

Я попросил его прислать партитуру. Увидел, что симфония очень хорошо оркестрована, что, к сожалению, редкость на сегодняшний день. То есть в нотах все было написано исключительно грамотно, все необходимые штрихи были сразу расставлены там, где нужно, а это очень удобно для музыкантов.

– В биографии Мозелера указано, что он стажировался в Казанской консерватории. Но, выходит, вы с ним тогда не пересекались?

– Нет, хотя в это и сложно поверить. Вообще Александер хорошо известен в музыкальном мире прежде всего как органист. К настоящему моменту он, кстати, написал уже девять симфоний. Например, симфония №6, которую он назвал «Сибирь», тоже очень интересная – там использованы различные народные инструменты, в том числе тюркские. Я ему, кстати, предложил написать татарскую симфонию. Тоже с нашим национальным колоритом – например, включить курай, струнные, баян. Загадывать не будем, но, может, что-то и получится.

Хотя симфония №7 была написана, как я сказал, еще в 2018-м, целиком ее ни разу нигде так и не исполнили – у нас по факту была премьера. К сожалению, в Казань Александер приехать не смог – мы все решили в очень сжатые сроки, и у него не получилось вырваться. Отправили ему видеозапись, в ответ получили огромное письмо с благодарностями, причем каждому музыканту.

Кстати, мы сыграли эту симфонию еще и 23 февраля, на концерте для участников и ветеранов СВО и их семей. И меня очень тронула реакция зала. Один мужчина подошел потом в растроганных чувствах, долго благодарил, говорил, что музыка помогла ему и отвлечься, и сбросить напряжение, и получить заряд сил на будущее. Это очень греет душу.

«Медленную музыку мне, как пианисту по первому диплому, проще, точнее – удобнее показывать музыкантам оркестра»

Фото: kamalteatr.ru

«На Шостаковиче эпоха великих композиторов закончилась»

– Его можно понять, ведь в симфонии Мозелера сражает наповал цитирование композитором мощнейшей темы из песни «Священная война» Александра Александрова. Вас самого не удивил такой ход?

– Нет, хотя использование конкретно главной темы поначалу меня даже немного испугало. Мне показалось, что это такой лобовой прием, и возникли сомнения... Но потом, углубляясь в партитуру, в оркестровку, и, главное, уже на репетициях мы вместе с музыкантами убедились, насколько же все это звучит органично и как Мозелер красиво обыграл эту мелодию, которая, я уверен, у всех и всегда вызывает мурашки.

И это не прямое цитирование – так как Александер замечательный полифонист, да еще и органист, он смог «чужую» тему вплести в собственную мелодику. Более того, по ходу его симфонии мотив развивается. Он подает «Священную войну» в различных оборотах, ее исполняют разные оркестровые голоса. То есть это очень тонкая, профессиональная работа, сделанная и с любовью, и со вкусом. И поэтому тема Александрова не оказывается инородным телом, а проходит магистральной нитью сквозь все сочинение.

– Нет глупее вопроса от журналиста дирижеру, но я все же задам: во время исполнения симфонии вы в некоторых частых откладывали палочку и обходились руками – это с чем было связано?

– Ну, медленную музыку мне, как пианисту по первому диплому, проще, точнее – удобнее показывать музыкантам оркестра без палочки. Так получаются более пластичные жесты. Вообще это все очень индивидуально у каждого дирижера. Я не могу объяснить словами, почему сделал вот так, а не иначе.

– В финале симфонии я лично услышал еще и аллюзии на мощную концовку «Ленинградской» Шостаковича. Тем более эта великая симфония у него тоже был седьмая…

– Да? Возможно, и так. У меня, правда, такой связки не возникло. Но любой современный композитор будет так или иначе цитировать Дмитрия Дмитриевича. Мое субъективное мнение – на Шостаковиче эпоха великих композиторов в принципе закончилась. Вот как Малевич поставил точку своим «Черным квадратом» в классическом изобразительном искусстве, так и Шостакович – своим творчеством – в академической музыке. Всё, что после него, – это уже постоянные поиски какого-то нового звучания, как правило, совсем не мелодичная музыка…

Отмечу, что из всевозможных оркестровых средств Мозелер очень к месту использовал еще и ксилофон – этот инструмент придает любому произведению особые краски. Не устану благодарить Минкультуры РТ, оркестр театра имени Камала сейчас укомплектован и инструментами, и по штатному составу до уровня малого симфонического оркестра. Это дает нам возможность браться за самые сложные партитуры. Поэтому, пользуясь случаем, обращаюсь через «Татар-информ» ко всем действующим композиторам: используйте наши возможности, пишите музыку, мы готовы исполнять всё, что будет хорошо написано.

«Все партитуры, с которыми мы работаем, в том числе из архивов, мы сразу оцифровываем – и, таким образом, формируем собственную нотную библиотеку»

Фото: © «Татар-информ»

«Единого архива татарской музыки, которым можно было бы пользоваться, не существует»

– Раз уж мы перешли к разговору об оркестре... Уже год вы работаете в новом здании театра. Какие стратегические планы наметили?

– Прежде всего мы стараемся себя четко позиционировать в рамках не только Татарстана, но и, наверное, всей России. Мне кажется, раз для музыкантов созданы условия, близкие к идеальным, раз сформирован коллектив, полностью укомплектованный технически, и раз мы являемся оркестром национального театра, то наша стратегическая задача очевидна и понятна – исполнение и, что еще важнее, собирание татарской академической музыки «в нотах».

Все партитуры, с которыми мы работаем, в том числе из архивов, мы сразу оцифровываем – и, таким образом, формируем собственную нотную библиотеку. Это очень важная работа, поскольку татарская композиторская школа одна из самых мощных в стране и в мире. Композиторов было немало, но партитуры даже наших классиков найти бывает крайне тяжело – единого архива, которым можно было бы пользоваться, просто не существует. Что-то хранится в архиве театра, что-то – у ГАСО РТ, что-то – в консерватории. И мы по факту постоянно занимаемся чуть ли не археологическими раскопками. Поскольку и состояние нотных текстов тоже бывает разным – некоторые партитуры существуют только в рукописях.

На мой взгляд, именно поэтому татарскую музыку так редко исполняют. Понимаете, любой музыкальный коллектив в наше стремительное время при формировании репертуара ориентируется на доступные ноты. То есть либо на те партитуры, что есть в собственной библиотеке, либо на открытые электронные ресурсы. Мало кто будет тратить время на копание в библиотеках или архивах – нам нужно заполнять залы и делать все очень быстро. А так как на сегодняшний день нотных издательств практически не осталось, мы все ориентируемся на то, что отыщем в интернете. Вот как я взял и нашел там Мозелера…

Но пока ни в цифровом, ни в печатном виде – особенно для оркестров – татарских композиторов практически не существует. Мы давно обсуждаем этот вопрос с Союзом композиторов Татарстана, и я знаю, что в планах на ближайшую перспективу издание симфоний выдающихся татарских классиков. Их надо оцифровать и выложить в электронном виде в открытом доступе. Композиторы или их наследники от этого только выиграют, ведь зарабатывать можно только на авторских отчислениях от концертов.

В конечном итоге в Татарстане должен появиться единый интернет-портал, где будут просто по алфавиту собраны и расставлены партитуры всех татарских композиторов. Чтобы можно было по одному клику найти всё, что написал, условно, Назиб Жиганов или Фасиль Ахметов. Я вас уверяю, тогда татарскую музыку начнет исполнять вся Россия. Пока такого открытого доступа к нашей музыке нет, ситуация не изменится.

«Вот в ближайших планах у нас – запись всех произведений именно Сайдашева. Также есть желание записать все четыре симфонии Алмаза Монасыпова, хотя полных партитур пока тоже нет в наличии»

Фото: © Айсылу Хафизова / «Татар-информ»

«С нотным наследием Сайдашева ситуация не такая уж и плачевная»

– Про эту беду с партитурами вы рассказывали и в предыдущих интервью «Татар-информу». И говорили, что чуть ли не самая большая проблема – с музыкой Салиха Сайдашева, концерт в честь 125-летия которого вы отыграли 16 марта…

– Возможно, он сам не сохранял свои ноты, но факт остается фактом – театральной музыки Сайдашева осталось очень мало, а ведь он оформил более 60 спектаклей! Кое-что мы находим – например, на концерте впервые лет за сто, наверное, сыграли обнаруженную в архиве увертюру к спектаклю «Ил». Впрочем, с нотным наследием Сайдашева ситуация не такая уж и плачевная. В свое время композитор Ренат Еникеев проделал титаническую работу – собрал всё, что смог найти, в итоге вышло полное собрание музыки Сайдашева в трех томах.

Но – в клавирах! (Показывает на книги на столе.) Чтобы исполнить эту музыку, ее нужно сначала оркестровать. Может, я сам этим займусь – в этом году заканчиваю обучение в Санкт-Петербургской консерватории, времени появится чуть больше.

Кстати, возвращаясь к вопросу о планах. Вот в ближайших планах у нас однозначно – запись всех произведений именно Сайдашева. Также есть желание записать все четыре симфонии Алмаза Монасыпова, хотя полных партитур пока тоже нет в наличии. Меня, например, профессора в консерватории много раз просили привезти им ноты наших композиторов. А мне нечего было показывать. Но один раз привез им симфонию Монасыпова, и она, что называется, «зашла»: коллеги восхищались необычными поворотами, нетривиальными гармоническими решениями. Это, кстати, еще одно доказательство того, что татарскую музыку точно будут исполнять – она интересная.

– Заметил у вас в кабинете партитуру симфонии №5 Шостаковича. Она тоже в планах?

– Эту величайшую музыку как раз буду исполнять в качестве дипломной работы на госэкзамене в консерватории. Возможно, позже и в Казани. Я бы очень этого хотел, не буду скрывать. Оркестру, конечно, со мной трудно, не даю музыкантам заскучать. Но я уверен, что если уж мы всю жизнь, по большому счету, занимаемся музыкой – от обучения в музшколе, потом в консерватории, а кто-то еще и в аспирантуре там же продолжает, – то нам нельзя останавливаться на достигнутом. Тем более когда, повторюсь, созданы все возможности для полноценной творческой работы в плане выступлений, технической оснащенности, репетиционной базы.

Поэтому мы будем браться за самые выдающиеся произведения. И за самые сложные, потому что только так можно развиваться, двигаться вперед. Допустим, до того, как замахнуться на симфонию того же Мозелера, мы сыграли очень много симфонической музыки. Например, «Шехеразаду» Римского-Корсакова, несколько симфоний Бетховена, очень много произведений татарских классиков, от Ахметова до Монасыпова. То есть оркестр был уже, скажем так, натренирован, был готов взяться за мощный современный опус. Думаю, так мы рано или поздно подойдем во всеоружии и к симфониям Шостаковича, Жиганова и других великих композиторов.

«Мы сейчас укомплектованы на уровне малого симфонического оркестра, а это, условно, «бетховенский состав». Для исполнения произведений композиторов, которые творили позже Бетховена, нам нужны дополнительные голоса в составе»

Фото: kamalteatr.ru

«Для Татарстана чем больше будет оркестров – тем лучше»

– А сейчас что мешает?

– Только технический момент – как я говорил, мы сейчас укомплектованы на уровне малого симфонического оркестра, а это, условно, «бетховенский состав». Для исполнения произведений композиторов, которые творили позже Бетховена, нам нужны дополнительные голоса в составе. Но выход есть – мы уже кооперировались с другими коллективами. Скажем, чтобы исполнить симфонию Мозелера, приглашали дополнительные валторны, тубу и ряд других духовых инструментов. И в планах – кооперация с оркестром Тинчуринского театра, которым руководит глава Союза композиторов Татарстана Ильяс Камал.

Музыканты в Казани есть. Для Татарстана чем больше будет оркестров, тем лучше. Больше рабочих мест, больше возможностей играть здесь, а не уезжать в другие города. И больше музыки услышит в итоге наша уважаемая публика.

– Про партитуры поговорили. А с авторскими правами оркестр проблем не испытывал?

– Нет, но я слышал, что проблемы у других коллективов порой возникают. На мой взгляд, правообладатели в большинстве своем руководствуются не меркантильными соображениями (хотя и такое встречается). Они зачастую боятся, что музыку начнут исполнять в каких-то аранжировках. А сам композитор, возможно, не хотел бы, чтобы его музыка звучала, например, в джазовой обработке. Это напрягает, наверное, родственников. Я бы, например, в таком случае точно напрягся.

Но мы в театре имени Камала со всеми наследниками, да и с современными композиторами, разговариваем прямо и откровенно и гарантируем, что ничего в нотах менять не будем. Поэтому я никогда не пойму творцов или их душеприказчиков, которые «прячут» ноты. Вернусь к началу разговора – от того, что партитуры будут выложены в открытом доступе, ничего страшного не случится. Ведь чтобы сыграть любое произведение, надо не просто ноты скачать, надо же оркестровые голоса получить. Это как минимум…

– Еще один вопрос. Как мне кажется, в Татарстане нужно вести прямые эфиры крупных концертов, как делает, например, Московская филармония. Чтобы потом ту редкую музыку, что вы исполняете, можно было переслушать хотя бы в видеоформате...

– Соглашусь, это очень важно. Но вопрос требует системного решения: все должны в этом плане начать работать сообща. Например, условно, у нас проходит какой-то крупный концерт, а телеканал ТНВ выдает его в прямой эфир. И потом показывает в записи. Мы своими силами записи, конечно, тоже делаем и в перспективе на сайте театра, думаю, начнем их выкладывать. В том числе не только видео, но и аудио, которое делаем в оснащенной по последнему слову техники студии театра. Есть планы и насчет выхода на стриминги вроде «Яндекс.Музыки», но для присутствия там как раз таки нужны записи очень хорошего качества. Над всем этим работает наша команда. Только по госзаданию мы обязаны записывать минимум 20 произведений в год. Так что, думаю, скоро все сдвинется с места.