Депутатов Госсовета Коми на зарплате привяжут к Сыктывкару

Некоторые парламентарии посчитали, что это ограничит их работу с избирателями по всей республике — например, им надо будет оформлять командировки для поездки даже в соседний Выльгорт.

На заседании 24 марта Государственный совет Коми планирует внести изменения в республиканский закон о статусе депутата Госсовета. Одну из статей предлагается дополнить положением, что местом деятельности депутата, который работает на профессиональной постоянной основе (то есть получает зарплату), является город Сыктывкар. А реализация депутатских полномочий вне пределов обозначенного места будет возможна только в случае направления депутата в служебную командировку.

Кроме того, будет прописано, что депутат, работающий на профессиональной постоянной основе, должен соблюдать положения служебного распорядка в Государственном совете. Эти положения должен будет определить председатель Госсовета.

Если депутат будет замечен за систематическим невыполнением условий депутатской деятельности, которые касаются места его работы, то в отношении него могут принять решение о вынесении предупреждения с сообщением об этом в СМИ и о применении мер материального воздействия — лишении премий или иных поощрительных выплат.

Депутат Татьяна Саладина на заседании комитета Госсовета по законодательству и местному самоуправлению 23 марта усомнилась в правильности формулировки места работы. По ее мнению, в нормативном акте надо прописать «городской округ Сыктывкар», а не «город Сыктывкар», иначе придется оформлять командировки в Эжвинский район или в пригородные поселки Краснозатонский и Верхняя Максаковка. Юристы, напротив, считают, что предложенная формулировка верна — например, в Конституции Коми записано, что столицей региона является город Сыктывкар в целом без деления его на подчиненные территории.

Депутат Виктор Воробьев высказался против изменений.

— Суть законопроекта, как нам предлагают его авторы, по большому счету сводится к тому, что депутаты, которые работают не на постоянной основе, по-прежнему смогут встречаться с избирателями беспрепятственно в любом населенном пункте, а тем депутатам, которые работают на профессиональной основе, нужно будет получать на это разрешение председателя. Тем самым деятельность в том числе оппозиционных фракций будет поставлена в зависимость — на усмотрение фракции парламентского большинства, — сказал он.

Депутат рассказал, что много ездил по республике, не спрашивая разрешения и не оформляя служебных командировок. Он не просил у Госсовета транспорт и сопровождение, не требовал компенсировать оплату проживания.

— Чтобы выехать за пределы Сыктывкара, нужно будет каждый раз как-то заблаговременно испрашивать служебную командировку с неясным результатом — может быть, ее не получишь, — объяснил он. — Я бы хотел иметь возможность взаимодействовать с избирателями на всей территории республики и даже за ее пределами.

Виктор Воробьев поставил под сомнение и положение о соблюдении служебного распорядка. По его словам, Верховный суд России и Конституционный суд России неоднократно исследовали эти вопросы. Они определили, что депутаты региональных парламентов не обладают статусом работников, их отношения с парламентом не являются отношениями «работник — работодатель», «подчиненный — начальник». Служебный распорядок может быть у государственных служащих, а руководство парламента не является начальством для депутатов, добавил он.

— Если законопроект будет принят в такой редакции, он, безусловно, будет оспорен в суде, я уверен, что с большой долей вероятности он будет признан несоответствующим федеральному законодательству, — предостерег депутат.

Вице-спикер Госсовета Владимир Косов заметил, что Виктор Воробьев прав на 90%, но он все равно поддержит закон.

— Тут две вещи. Первое — когда вы выезжаете без командировки, вы едите на свой страх и риск. Упаси бог, что-то с вами случится. Тогда получается, что мы находимся вне юридической плоскости. Второе — в Госдуме тоже такое есть: если человек не приходит на заседание, то он просто лишается в этот день зарплаты. Хотя это его право — ходить или не ходить, — сказал он.