С музыкой в душе

– Ещё на подлёте к Норильску я увидел такое звёздное небо, какого давно не видел. Красивое зрелище! А сам город суровый. Но я люблю такое — северное, стальное.

– Как вас приняла норильская публика? Как вы оцените концертный зал, инструмент?

– Зал весьма достойный, выдержан в советском стиле, я бы назвал его эффектным. Что касается инструмента, то для меня, как человека искушённого, хороший инструмент — это современные концертные рояли фирм Steinway & Sons, Kawai, Yamaha и им подобные. Несомненный плюс НКИ — наличие сразу двух концертных роялей, к тому же это действительно хорошие инструменты. К сожалению, сегодня музыкальный мир столкнулся со сложностями приобретения импортных роялей высокого класса. Во–первых, не все марки теперь поставляются в Россию, а те, что можно приобрести, выросли в цене раза в два. Так что все стараются максимально сохранить имеющиеся инструменты. У тех, кто успел закупить новые, есть другие трудности — обслуживанием должны заниматься настройщики от фирм–производителей. В общем, с концертными роялями в нашей стране сейчас проблемы, адекватной отечественной замены нет. На последнем конкурсе Чайковского, кстати, был представлен китайский рояль, но далеко не мирового уровня.

– Вы гастролируете по регионам, что скажете об отношении людей к классической музыке?

– Где–то просто жаждут классических концертов, а кому–то это неинтересно. Но в целом к такой музыке в регионах часто относятся бережнее.

К сожалению, многие хорошие педагоги уезжают в центр, от этого страдает образовательная программа в регионах. А ведь таланты есть везде, и их нужно обучать. Прежде, как рассказывала мой профессор Наталия Трулль, проводились «экспедиции» специалистов: они преподавали в музыкальных школах, искали одарённых детей в образовательных учреждениях, разговаривали с родителями о возможностях музобразования для их детей. Но сегодня далеко не каждый готов быть педагогом, потому что растить новые поколения — самый сложный труд в любой культуре. Это громадная ответственность. Важно не отбить желание, не превратить искусство в рабство. От нехватки наставников страдает вся система. Это видно по тому, как снизилась планка отбора в профессиональные музыкальные учебные заведения. Раньше поступить в консерваторию считалось большим достижением. А сейчас поступают по 60 пианистов, но не все из них будут потом успешно выступать, кто–то вообще уйдёт из профессии.

– Вы сказали, важно не отбить у ребёнка желание заниматься. За годы обучения у вас не бывало ощущения, что вы устали от музыки?

– Как у всех, у меня были моменты, когда что–то не получалось, но меня не покидало ощущение, что музыка — часть моей жизни. Я никогда не мог представить, что могу заниматься чем–то другим. А ведь я не из музыкальной семьи, музыкой занималась только сестра, но профессию выбрала другую. Конечно, есть другие интересные мне занятия, но ни одно не вызывает желания сделать его делом жизни. Да, музыка — это труд. Но райской жизни мне и не обещали. (Улыбается.) Если у ученика музыкальной школы возникают мысли вроде: «А что дальше? Хочу ли я продолжения?», то стоит трезво оценить свои силы на этапе перехода в профессиональную деятельность. В детстве ты просто хочешь давать концерты, срывать аплодисменты, уметь как Мацуев. Но нужно понимать, что это тяжёлая работа. И тот же Денис Мацуев даёт огромное число концертов и гастролей. Я, например, не хотел бы быть на его месте: хочется жить не только работой.

Кстати, в своё время именно выступление Дениса Леонидовича помогло мне почувствовать музыку Сергея Рахманинова. В детстве я побывал на концерте Дениса Мацуева во Владимире, и в какой–то момент меня начало пробирать, посмотрел в программку — Рахманинов. С тех пор я начал просить своего преподавателя играть произведения Рахманинова.

– Правда ли, что Рахманинов — один из самых сложных в исполнении композиторов?

– По многим причинам да. Будучи сам одарён от природы, он, видимо, полагал, что подобных виртуозов будет немало. Впрочем, этим страдали многие великие композиторы. Взять, к примеру, феноменальные композиции

– Что, кроме победы, даёт участие в конкурсах?

– Помимо вклада в карьеру, для каждого музыканта любой конкурс — это проверка личных качеств, мастерства. Это в некотором роде соперничество с самим собой. Конкуренция с другими, я считаю, дело не очень хорошее, особенно в музыке. Важно понимать, что всегда есть кто–то лучше, но это не значит, что ты плох. Каждый конкурс — это глоток новых знаний, вдохновения, целая глава. Они держат тебя в форме, не дают осесть на одном месте и перестать развиваться.

– В 2018 году вы стали победителем IX Международного конкурса пианистов им. Ференца Листа в Веймаре и Байройте. Планируете ли в ближайшее время участвовать в больших конкурсах?

– Конечно, к одному готовлюсь уже сейчас. Ещё в будущем году в Брюсселе пройдёт Конкурс королевы Елизаветы, очень серьёзный. Вообще, их сейчас много, но основные, репутационные: Международный конкурс имени

– Стало ли нашим пианистам высокого класса труднее выезжать на большие конкурсы за границу в связи со сложившейся геополитической ситуацией?

– Дело обстоит так: если выигрываешь крупный европейский конкурс, то европейский менеджмент к твоим услугам. Ты получаешь контракт на гастроли и, если собираешь залы, успешно играешь с теми, с кем надо играть, можешь прочно сесть в эту колесницу и ехать в ней много лет. И тогда геополитическая ситуация не помешает. Правда, не все организаторы придерживаются принципа «искусство вне политики». Но лично у меня были проблемы только в связи с пандемией, сейчас график налаживается. Посмотрим, как будет дальше.

– Каково расписание пианиста–профессионала?

– Мой рабочий график складывается из концертов и гастролей. Кроме того, я служу в Московской консерватории концертмейстером и ассистентом профессора, у меня есть ученики; сотрудничаю с Балтийским национальным оркестром, Ярославским симфоническим оркестром и оркестром Санкт– Петербургской филармонии. В выходные занимаюсь по своей программе, пусть и не так много, как нужно. (Улыбается.) Всегда есть новые интересные направления, музыканты, с которыми хотел бы сотрудничать, места, где желал бы выступить. В музыке не бывает уровня «я всё умею — можно расслабиться». В искусстве вообще не существует потолка. Но если тебе кажется, что ты его достиг, значит, пора уходить.

– А если вас снова пригласят в Норильск, приедете?

– Конечно. С большим удовольствием! Надеюсь, удастся больше времени уделить общению с учениками и педагогами.