Мама, забери меня отсюда: «Краснодарские известия» оценили новую постановку в Театре защитника Отечества

Образ железной кружки

Когда мы пришли в театр, главный режиссер предупредил, что будут слезы. Плакать в воскресный день не хотелось, но не плакать было невозможно. В очередной раз порадовалась наличию маски на лице и высокому воротнику своего платья. Молодой режиссер-постановщик Сюзанна Акопджанян подняла больную тему  в прямом смысле этого слова — бьет точно в сердце. И касается она не только женщин, имеющих взрослых сыновей. Всех нас. Она — как общая безымянная могила, где до сих пор покоятся ненайденные, неоплаканные, неопознанные.

— Да, тема очень сложная, но мы старались не говорить о самой войне — мы говорим об отношениях человека с Богом. О том, как любовь помогает людям преодолевать, казалось бы, все самое страшное, неопреодолимое, что только может выпасть на его долю. Мы попытались найти ответ на вопрос: к кому обращаться, когда тебе невыносимо плохо, невмоготу даже? И в конце спектакля одна из героинь принимает все те обстоятельства и доверяет себя Богу. И в этом свет,

— говорит Сюзанна Акопджанян.

По ее мнению, любая пьеса, которая ставится в театре, должна отвечать проблемам современного человека. Пьеса «Мамочки» по своему жанру притча, которая позволяет говорить о вечных темах и дает зрителю возможность подумать. Что касается фабулы, это история матерей, которые приехали на Кавказ с одной лишь целью: найти своих сыновей живыми или мертвыми, потому что оставаться дома — «сойдешь с ума быстрее. А этим воздухом сын дышал, теперь и я дышу».

Но, к сожалению, их детей давно нет в живых. И матери словно осуждены отбывать пожизненный срок в подвале, который стал им одновременно и домом, и могилой. Кто-то ищет год и все еще верит увидеть сына живым, кто-то три… и уже потерял надежду. Узнать бы хоть что-то о судьбе самого близкого, самого дорогого, бесконечно любимого…

— Их сыновья находятся рядом со своими мамочками, но в потустороннем, параллельном мире. И хоть они строят из себя  волевых и сильных мужчин, но на самом деле они ждут, что мама их найдет и заберет из этого ада. Спасет, как спасала в детстве, когда болел или попадал в переплет,

— делится Сюзанна.

Свет в конце тоннеля

Как только заходишь в зрительный зал, сразу понимаешь, что сейчас будет драма. Из декораций на сцене — одна большая стена, напоминающая уцелевший кусок разрушенной многоэтажки. Эта стена — как символ материнской защиты, но в ней три огромные пробоины — как огромные раны, которые говорят о потере этой защиты и, по сути, являются могилой. Молодые мальчики «живут» в этих самых дырах и не могут выбраться из них никуда, — ведь они остаются ненайденными. Их матери все это время находятся рядом с ними, посреди руин, в надежде откопать в одной из могил своего ребенка.

Многие из актеров, принимающих участие в постановке, работают в Театре защитника Отечества совсем недавно, но сразу же влились в процесс. Актрисам было непросто войти в роль, представить, что пережили те женщины, — невозможно, поэтому им приходилось читать статьи о тех событиях и смотреть документальные фильмы.

— Большой дар для режиссера —  понимающий, думающий актер, с чем я столкнулась в этом театре. Тут работают профессионалы, очень сильные ребята. Ты им приносишь какие-то идеи, сама не до конца уверена, получится у тебя или нет, а они  выходят и делают,

— признается режиссер.

Мы не могли не спросить у главного режиссера театра Александра Николаева о том, как он оценил новую постановку.

— Наш репертуар, безусловно, обогатился. Появился новый, свежий ветер, новое слово, взгляд и стиль. Мы приступили к этой постановке в середине января, но февральские события еще больше обострили тему, и мы договорились, что сам материал и спектакль не должен быть о войне. Языком искусства говорить о ней — это противоестественно. Надо говорить о жизни человеческого духа. Должна быть надежда и, пожалуй, жажда жизни, жажда очищения, освобождения, какой-то душевной свободы, к которой приходят главные героини. Я видел, что на первом премьерном показе зрителям было сложно воспринимать эту историю. Когда  смотрел генеральный прогон, пару раз меня так хорошо дернуло внутри, но я обещаю, что в конце будет свет и надежда, к которой мы ведем зрителя. Любое искусство, особенно театральное, должно давать надежду,

— отметил главный режиссер.

Материал подготовила Анна Климанц