Насилие нельзя поставить на паузу: как в Краснодаре помогают жертвам домашней тирании

В редакцию «Краснодарских известий» обратились Юлия Некрасова и Екатерина Сахарова с просьбой поддержать некоммерческую организацию «Я есть» — это дом помощи для женщин и детей, столкнувшихся с насилием в семье.

Девушки предоставляют не только безопасное убежище, все необходимые продукты питания и средства личной гигиены, но и оказывают психологическую помощь, помогают с трудоустройством и при необходимости — с восстановлением документов.

Бутерброд с красной икрой

Располагаемся в нашем пресс-центре и начинаем разговор.

— Я привела бы одно очень точное сравнение, — говорит Юлия Некрасова. — Если вы болели ковидом, то знаете, что вкус полностью пропадает. Я помню, как ела бутерброд с красной икрой, но мне казалось, что во рту бумага с водой. Вот так же и у абьюзера. Для него жизнь — это как бумага с водой. И он ненавидит тебя за то, что ты чувствуешь ее вкус, словно ешь красную икру, живешь полноценно и наслаждаешься процессом.

Беседа получилась открытой и откровенной, но вам не стоит читать это интервью, если вы считаете, что проблема домашнего насилия надуманна, что вам оно не грозит. На одном из этапов к нашему диалогу «виртуально» присоединится Елена — девушка была вынуждена бежать с двумя детьми в другой город, спасаясь от своего законного супруга, — с которой я говорила уже вечером по телефону.

«Женщины приходят избитые и в шоковом состоянии»

— Ваш центр — это дом, где может находиться женщина с детьми?

Екатерина Сахарова: — Нет, это квартира площадью 120 кв. метров. Сегодня там живут две женщины с детьми, они тоже готовы поделиться своими историями. Мы можем принять еще две семьи.

— А как отреагировали хозяева квартиры, когда узнали, кто в ней будет жить?

Е.С.: — Абсолютно спокойно. Но, конечно же, наша цель — это большой дом с охраняемой территорией, детской площадкой и высоким забором. Безопасность на первом месте, и это не шутка, так как агрессор может преследовать свою жертву долгое время.

— Куда идут девушки, когда покидают центр?

Е.С.: — Одна девушка вернулась обратно к мужу, бывает и такое, к сожалению. Мы провели с ней беседу, объяснили, что нужно остаться и пройти полный курс восстановления, но мы же не можем никого удерживать насильно, захотела — пришла, захотела — ушла. Одну девушку нам пришлось исключить за нарушения правил.

— Что за правила?

Юлия Некрасова: — Сигареты и алкоголь полностью под запретом. Нельзя просто так выходить из дома и пользоваться социальными сетями, потому что мужья их там отслеживают.

Если она убежала из другого города, мы знаем, где он примерно находится, можем разрешить выйти при отсутствии риска. Потому что если она рискует, то ставит под удар свое здоровье, здоровье своих детей, тех, кто находится в проекте, и наше, соответственно, тоже. У нас за спиной нет 33 бравых офицеров, желающих помочь.

— То есть телефоном вообще нельзя пользоваться?

Е.С.: — Все индивидуально. Мы разрешаем обычный кнопочный для звонков только самым близким.

Ю.Н.: — Как правило, родственники общаются с ее партнером и что в итоге происходит? «Ой, он там, бедненький, плачет, звонил сегодня десять раз, узнавал».

Или другая распространенная ситуация: она может две недели жить спокойно, а родственники по доброте душевной дадут ее номер телефона мужу ради восстановления семьи — и все! Один звонок — она собралась и ушла.

— В чем еще заключается помощь помимо того, что вы предоставляете безопасные стены?

Е.С.: — С нами работает несколько психологов, юристы. Мы предоставляем полностью все необходимое: продукты питания, средства личной гигиены и т.п. Наша программа восстановления длится шесть месяцев и рассчитана таким образом, чтобы у девушки, когда она уйдет из центра, уже было место работы, снята комната или квартира.

Ю.Н.: — Пока она находится у нас, то может пройти какое-то обучение, если захочет сменить профессию.

Мы помогаем с трудоустройством. Важно, чтобы у нее была возможность спокойно откладывать деньги до получения следующей зарплаты, и только после этого она съезжала бы от нас.

— О вашем центре уже знают в Краснодаре?

Е.С.: — Когда пользовались Инстаграмом* (*соцсеть компании Meta, которая признана экстремистской и ее деятельность запрещена в РФ), то было проще.

Сейчас, конечно, с информированием возникают сложности. О нас уже появились отзывы в интернете, центр находят через Телеграм, неплохо работает сарафанное радио.

Ю.Н.: — Краевой кризисный центр в Краснодаре также знает наши номера и передает их женщинам. Он может принимать только с документами, а мы берем и без них, так как не являемся государственной организацией. Вот сейчас к нам попала женщина, у которой нет ни паспорта, ни свидетельства о рождении — ничего. Она просто пришла с двумя детьми на руках, без телефона и без одежды.

— Убежала и ничего не успела подготовить, а документы остались дома?

Ю.Н.: — Нет, ее партнер уничтожил их намеренно, чтобы она не смогла уйти. Мы сейчас восстанавливаем ей документы, социальные выплаты.

— В каком состоянии женщины обращаются в центр?

Ю.Н.: — Они все приходят избитые, подавленные, в шоковом состоянии. Первое время всего боятся, не могут поверить, что мы делаем это просто так, постоянно ждут подвоха, что сейчас их заберут. Дети очень капризные, агрессивные, вспыльчивые, постоянно кричат, дерутся. Проходит недели две, прежде чем они все начинают выдыхать. Понимают, что у нас безопасно и здесь их никто не будет обижать.

Кулак, как решение всех проблем

— Я считаю, что не следует ждать принятия закона о домашнем насилии, а нужно бороться с позицией жертвы, которая свойственна нашим женщинам. Согласны?

Ю.Н.: — Это бесполезно — ждать принятия закона, вы правы. Требуется профилактика. Знания — сила. Если они есть, то уже нельзя сказать: «Ой, я не знала». Ты знаешь, что с тобой происходит и почему. И понимаешь, в каком направлении идешь.

Хочешь — иди дальше, это твой выбор. Профилактика очень важна. Нужно, чтобы в школе учили не салаты резать на уроках труда, а чтобы психологи объясняли прописные истины.

— По вашим наблюдениям, мужчины, которые бьют своих женщин, к какому социальному статусу относятся?

Ю.Н.: — В большинстве они успешные люди. И это страшно.

— Чего им не хватает?

Ю.Н.: — Есть случаи, когда он просто не может испытывать чувство эмпатии и у него напрочь отсутствует понимание, что другому человеку может быть больно, — такая генетическая предрасположенность.

Бывает, что мужчина вырос в асоциальной семье и по-другому не умеет решать вопросы. Он видел, что папа бьет маму. Мы не рассматриваем семью, где оба супруга пьют, а берем ту, в которой успешный папа поколачивает маму, потом дает ей деньги, и она едет на отдых восстанавливаться. У мальчика откладывается в голове, что так можно, и это норма. Для таких мужчин кулак — это решение всех проблем.

— Это как-то лечится? Что говорят психиатры?

Ю.Н.: — Заведующий психиатрической клиникой рассказывал, что за 10 лет к нему самостоятельно обратились за помощью только двое. Один парень написал, что когда происходит конфликт, он впадает в агрессию и ему это не нравится. Вот такому можно помочь.

— Получается, как с алкоголиком — пока сам не захочет бросить…

Ю.Н.: — Точно. А остальные 98% — у них же нет проблем. Женщина говорит: «Мне плохо, я развожусь с тобой». А он не понимает почему. Он всегда найдет причину: нас сглазили, насоветовал психолог, какая-то подружка научила, она вышла на работу, скорее всего, завела любовника — что угодно, только не он сам виной.

— Как разорвать эту цепочку, ведь будет же другая жертва?

Ю.Н.: — Мы не можем никого изменить, влезть в чужую голову, но мы можем изменить себя, чтобы нам было неинтересно вступать в отношения с агрессивно настроенными мужчинами.

«Я умираю»

— Какие первые звонки, на которые женщина должна обратить внимание? «Надела не ту юбку» — считается?

Е.С.: — Если мужчина начинает устанавливать рамки: не та юбка, не так поставила кружку — это звонок.

Беспричинная ревность — серьезный звонок. Если поднял руку хотя бы один раз — это уже колокольный звон, и будет не одноразовая акция, поверьте.

— Приведу пример из жизни: муж хочет гулять, но считает, что жена должна сидеть дома. Это насилие?

Ю.Н.: — Стадия определения нормально/ненормально — это когда довольны обе стороны. Если одному дома классно, а другой под плинтусом — уже насилие. Союз — это партнерство, а не я — царь, а ты мой обслуживающий персонал. Или ты никто и звать тебя никак, и вообще ты ходишь топая, громко ешь огурец, получай в глаз.

— Часто бывает, что все хорошо, а потом женщина понимает, что влипла.

Ю.Н.: — Каждый день, ложась в кровать, нужно задавать себе вопрос: а все в моей жизни хорошо? Если не все, то надо собирать вещи и уходить, и неважно, сколько лет вы прожили вместе, потому что жизнь — она одна.

Основной ранний признак, который, как правило, приводит к насилию, — это неуважительное отношение к людям, и выражается оно в мелочах.

Потому что если человек не уважает официанта, парикмахера, дворника, баба-дура за рулем поехала — это первые звонки, что сегодня тебя любят, а завтра ты не так обед разогрела, и я тебе накажу.

— Через какое время агрессор начинает проявляться?

Е.С.: — Через 4-5 месяцев можно увидеть полную и реальную картину.

Ю.Н.: — К нам обратилась Елена. Сначала муж бил не часто, а однажды в режиме нон-стоп избивал на протяжении четырех часов. После этого он раздел ее, начал снимать на камеру в присутствии детей. Когда устал, заставил ее лечь спать, а утром проснулся и испугался. Самое интересное, что сейчас он подает на нее в суд.

Елена: — У меня не было сил рассказывать об этом. Никому не пожелаю пройти через то, через что прошла я. После 12 лет официального брака на глазах наших детей он избил меня так, что я оказалась в хирургическом отделении на операционном столе. У меня была закрытая черепно-мозговая травма, в двух местах сломана челюсть, три ребра, множественные гематомы.

Сейчас я живу в другом городе. Уехала сразу, как появилась такая возможность. Сначала лежала в больнице, потом два месяца находилась на больничном, проходила реабилитацию.

Я сбежала, потому что поняла, что он не даст мне спокойно жить. Преследовал меня, подстерегал каждое утро, ходил за мной по пятам. Просил прощения, клялся, что такого больше не повторится. Даже на какое-то время вернул нас домой. У меня было сотрясение мозга, я находилась в прострации и поверила ему.

А через два месяца надо мной и детьми начались новые физические расправы. Когда он избил старшего сына шнуром от телефона, я поняла, что если доберется до меня, вряд ли я останусь жива.

— На основании чего он подал на нее в суд?

Ю.Н.: — Он хочет установить порядок общения с детьми. Логично, что после всего произошедшего они не желают с ним общаться.

Я хочу сказать, что абьюзер всегда доведет свою жертву либо до самоубийства, либо до анорексии или онкологии. Психопат — случайно убьет в порыве агрессии: один раз не рассчитает силу, женщина упадет, ударится виском и умрет. Социопат пойдет в магазин, купит веревку, положит в машину, приедет, выследит, затащит в авто,
вывезет в лес, достанет веревку — так было с Маргаритой Грачевой, которой муж отрезал кисти рук.

Е.С.: — Лена обратилась к нам, чтобы осветить проблему, потому что она сейчас в шоке. Она пожалела мужа — его должны были посадить, а он подает на нее в суд.

— На каком этапе она его пожалела?

Ю.Н.: — Ему давали условно за избиение, но про историю с телефоном она умолчала, потому что ему светил реальный срок.

Елена: — На протяжении трех лет у нас идут судебные разбирательства, и мы не можем поделить совместно нажитое имущество, так как было много обмана с его стороны. Сейчас он подал на меня в суд, чтобы установить порядок общения с детьми. Он регулярно подает на меня иски, пытается лишить нас имущества, несмотря на то что остался на свободе только благодаря моему молчанию. Он умолял не сажать в тюрьму, на меня давил и Следственный комитет. И я пожалела, в чем сегодня раскаиваюсь: нельзя было этого делать.

— Он может оказать влияние на суд? Ведь такое часто бывает у нас в стране, когда у мужчины есть деньги.

Ю.Н.: — Подкупить в состоянии и самые обычные люди, не имеющие больших счетов в банке. Все начинается с участкового, а там не требуются сотни миллионов. Дал денег участковому, и он «не так» составил протокол или оказал влияние на женщину.

— Единственный выход — это постараться не попасть в такую ситуацию, как я понимаю.

Ю.Н.: — Когда я разговариваю с девчонками, они все говорят: «Да мы сможем с мужем договориться». Нет!

Е.С.: — Это самая смешная фраза.

Ю.Н.: — Как только женщина говорит: «Я с тобой развожусь», и он понимает, что это не шутка, то показывает свое истинное лицо во всей красе. Начинается воровство детей, подкарауливание у подъезда и возле работы, избиение, в том числе родных, угрозы.

Елена: — Причины были банальные. Недосолила курицу — и эта курица летела мне в лицо вместе с тарелкой. У меня всегда все было начищено, убрано, наглажено, но если агрессору нужно, он найдет причину ударить. Первый раз он сделал это через полгода с начала наших отношений, но я никому не говорила об этом: мне было стыдно, а он каждый раз обещал, что такого больше не повторится. Старалась лишний раз не противоречить ему, т.к. стоило сказать лишнее слово, он летел на меня с кулаками.

— Что делать?

Ю.Н.: — Хватать детей и бежать в другой город. Однозначно. Они тонкие психологи — это природа наделила их этим даром взамен эмпатии. Они читают человека, как книгу, и манипулируют искусно, а в основе манипуляции всегда лежит страх.

— На какой стадии сегодня находится принятие закона о домашнем насилии?

Е.С.: — Мы за этим не следим. Ситуацию можно изменить не через закон, а через голову женщины, и только так.

— Допустим, вы понимаете: стоп, это насилие, но многие девочки не чувствуют границ и принимают насилие за норму.

Е.С.: — Девочка должна остановиться и подумать: где мои личные границы? А можно ли ко мне применять такое? Приятно ли мне сейчас? Опять же возвращаемся к профилактике, которая должна начинаться в старших классах.

Это работа психолога.

Ю.Н.: — Мы приходим к себе к 35 годам, когда наломана куча дров, а бывает, и позже, или не приходим вовсе. Что нам говорят? Что в 20 лет тебе пора замуж. А что ты знаешь о себе в 20 лет? Пока ты учишься в институте, ты должна понять: что тебе нравится, а что нет. Где мои границы и где вообще я сама? Люблю я кофе с сахаром или без?

Елена: — Когда мы создаем семью, то придерживаемся правила: у ребенка должен быть отец. Очень жаль, что я поздно поняла, что это не семья, когда дети видят, как отец издевается над их матерью. Хочу сказать всем девочкам: если мужчина хотя бы раз тронул вас пальцем, нужно бежать от него без оглядки и не прощать никогда. Я знаю четко, что бить и унижать он будет всегда, такие люди не меняются.

— Какие последствия бывают для детей, если они все это видят?

Ю.Н.: — Базовая потребность ребенка — это безопасность. Когда женщине кажется, что они с мужем незаметно на кухне поругались, и он тихонько дал ей в глаз, то ребенок ничего не успел понять. Но ребенок даже во сне чувствует, что происходит. А когда нарушена базовая потребность, то его развитие идет по-другому.

Оказывается страшное воздействие на психику, вам это скажет любой психотерапевт. Что у него в голове, если папа избил маму и мама плачет? Он понимает, что-то случилось, спрашивает маму, а мама отвечает, что все хорошо. Подмена реальности в чистом виде.

Е.С.: — Такой папа может любить ребенка, потом у него с мамой происходит конфликт: например, мама уходит или опаздывает, папа злится на маму и, чтобы сделать ей больно, берет и избивает малыша. Да, он хорошо относится к ребенку, но он настолько сильно в этот момент ненавидит женщину, что причиняет ей боль через воздействие на ребенка.

В завершение нашего разговора Юлия рассказала, что в ее жизни был случай, когда она не смогла оказать помощь. Одна женщина прислала ей письмо, фотографии, рассказала свою историю. Она спросила: «Что мне делать? Я не могу убежать, пробовала не раз, но дом находится под охраной, меня все время возвращают. Я готова оставить детей, потому что я умираю».

Юлия призналась, что открыть эти снимки не смогла — было видно, что женщина на них вся «синяя» от многочисленных побоев. Муж закрывает ее в комнате и избивает, когда ему этого хочется. Чтобы привести строптивую супругу в чувство, кладет ее в психиатрическую клинику. На профилактику.

— Она сейчас жива вообще?

Ю.Н: — Я не знаю…

Связаться с центром «Я есть» можно по телефону: 8-918-367-56-44 (реклама).

Материал подготовила Анна Климанц