Куда привёл Россию кандальный путь?
Есть в Красноярске на правом берегу Енисея неподалёку от Коммунального моста интересная скульптурная композиция. Она изображает вереницу закованных в кандалы узников царского режима, которые уже прошли тысячи вёрст из центральных регионов России, но им ещё предстоит дальняя дорога на восток, возможно – вплоть до острова Сахалин.
В это трудно поверить, но в те времена по Московскому тракту лютой зимой и знойным летом, в распутицу весной и осенью действительно шли вереницы измученных людей, закованных с ног до рук в тяжёлые кандалы.
Понятно, что скорость такой скорбной процессии была очень невелика. За световой день они проходили в лучшем случае 15-20 вёрст. Поэтому по всему тракту от Москвы до Владивостока лет двести тому назад были построены так называемые казённые поселения. Скажем, в Рыбинском районе это были сёла Рыбинское, которое тогда было центром одноимённой волости, а также Бородино и Большие Ключи.
В Канском районе к казённым поселениям относилась деревня Большая Уря. Помнится, директор знаменитого на всю страну Большеуринского совхоза Анатолий Иванович Ярошенко в своё время даже показывал мне постоялый двор на восточной стороне села, где ночевали каторжники. Сегодня его уже нет, осталась только территория, на котором он стоял.
Зато в местном музее можно найти немало материалов о каторжанах и увидеть настоящие кандалы. Скажу вам, зрелище не из приятных, настолько они тяжелы и огромны.
Трудно поверить, что в этих оковах человек мог преодолеть хотя бы сотню шагов, а ведь каторжанам приходилось идти многие сотни вёрст. Причём опасным для государства преступникам надевали кандалы на руки и ноги, и соединены они были одной тяжёлой цепью.
Что интересно, по названию некоторых казённых поселений можно проследить историю вынужденных переселенцев в холодную Сибирь. Скажем, в Ачинском районе есть село Тарутино, а в Рыбинском – Бородино. Их основали солдаты одноимённых полков, которые без малого 195 лет тому назад поддержали в декабре 1825 года выступление декабристов на Сенатской площади.
Пятерых главных руководителей восстания тогда повесили, очень многих офицеров отправили на каторгу в Сибирь, а рядовых солдат также целыми полками отправили пешим маршем следом за командирами-заговорщиками.
Надо сказать, именно каторжники и стали вслед за казаками первыми жителями этой необъятной холодной земли. Сначала они работали на Нерчинских рудниках, на острове Сахалин и у нас в Сибири в самых тяжёлых условиях. А затем, после освобождения, многие остались жить здесь навсегда.
И только в 1910 году после знаменитой Столыпинской реформы в Сибирь за вольной землёй хлынули крестьяне. К тому времени осужденные на каторгу уже не шли пешком по Московскому тракту, их везли в не менее знаменитых «столыпинских» вагонах на 40 человек или 8 лошадей. Наиболее опасных преступников помещали в специальные арестантские вагоны с усиленной охраной.
Сегодня уже трудно определить, кто из предков приехал в Сибирь в оковах, а кто – по собственному желанию. Худо другое. За последние три десятка лет прекратился поток желающих жить в этих краях. Пустеют не только деревни и сёла, но и многие города.
Например, ещё каких-то полтора десятка лет назад в Канске проживало более 110 тысяч жителей. Сейчас и сотни тысяч не наберётся. Заметно уменьшилось население в Зеленогорске, Бородине и Заозёрном. И это понятно, ведь вольная земля сейчас никому не нужна, а в сибирских городах стало невозможно заработать большие деньги.
Даже в Красноярске крупные предприятия можно пересчитать на пальцах одной руки, а в малых населённых пунктах работы нет по определению. Поэтому народ потянулся туда, где платят пусть чуток меньше, зато нет знаменитых сибирских холодов, где тепло даже зимой.
Наблюдать за таким процессом горько и обидно. Ведь сибиряки всегда были ещё и своего рода пограничниками на северном форпосте России. Уйдут они – и тогда эти богатые места сразу займут чужаки.
Выходит, зря терпели неимоверные муки те, кто два века назад пришёл сюда в кандалах, кто долгими неделями ехал в «столыпинских» вагонах в начале прошлого века или прилетел в Сибирь » в советское время за туманом и за запахом тайги», живя в палатках или срубленных наспех бараках?
Виктор Решетень,
Красноярск