Виталий Прохоров: «В России идеальные условия для занятий, но тренеры — проблема»

Вице-президент КХЛ по хоккейной вертикали Виталий Прохоров рассказал о проблемах детского хоккея и подготовки тренеров, а также о работе в Липецке, где он старается выстроить свою систему.

Планировалось, что разговор с Виталием Прохоровым будет посвящён в основном его игровой карьере. Однако он столь подробно рассказал о происходящем в российском хоккее сегодня, что стало понятно: интервью будет состоять из двух частей.

— Считаете ли вы совершенной существующую вертикаль ДЮСШ — МХЛ — ВХЛ — КХЛ?
— В России идеальные условия для занятий хоккеем. Возводятся прекрасные дворцы, проводится много соревнований. Человек может строить карьеру шаг за шагом. Во всех регионах создана конкурентная среда — очень сильные чемпионаты среди школ в Москве, Поволжье, Сибири, на Урале. Далее — юниорская лига. Затем — МХЛ и НМХЛ. И — взрослые соревнования: Первая лига, ВХЛ, КХЛ. Даже не знаю, что ещё нужно для продуктивных занятий. Впрочем, есть и проблемы. Самая глобальная — тренерские кадры.

— Десять лет назад вы говорили, что в России нет системы подготовки тренеров. С тех пор что-то изменилось?
— Ничего. Вообще ничего. Да, есть институты, есть Высшая школа тренеров, существует повышение квалификации. Но это базовые навыки, стандартное обучение — для того, чтобы получить «корочку» и идти работать. А в моём понимании тренер должен знать и понимать, как идёт весь процесс обучения ребёнка с шести лет и до выпуска. Здесь речь не только о тренировках. Ещё о физических нагрузках, координации, технике, соединении всего этого с групповыми упражнениями, построении игры в целом, работе на скамейке. Нужно знать, в каком возрасте и что давать. Учитывать многочисленные детские нюансы, так как ребята все разные — воспитание, среда, молекулярная генетика, психология. На кого-то нужно крикнуть, а кого-то мотивировать по-другому. У кого-то быстрее развивается префронтальная кора — центр понимания, игровое мышление. А у кого-то тело больше приспособлено к физическим нагрузкам. И таких нюансов множество. А у нас если что-то не получается: «Лентяй, больше работай». Идёт давление. А если ребёнок не может физически? Ему как раз нужно помочь, но вместо этого ставят крест. Хоккеист Виталий Прохоров до 12 лет играл в пятом звене. И только потом пошёл рост. Скольких ребят списали, назвали «бесперспективными», потому что в 10-12 лет у них что-то не получалось? Если начинающего хоккеиста Прохорова поставить в сегодняшние условия, то он, наверное, вообще бы не заиграл. Тренеру на него просто не хватило бы терпения.
Хоккей состоит из двух частей — техники и психологии. Психология — всё, что связано с головным мозгом — подготовка, стресс, понимание игры и другие аспекты. Наши тренеры не знают, что такое психология. Спортивная психология — тем более. Если кто-то и имеет представление, то только за счёт опыта. В общем, многогранных специалистов мы, к сожалению, не готовим.
Если тренер занимается саморазвитием — это хорошо. В открытом доступе много материалов. Но большинство пришли, провели занятие в соответствии со своим понимаем, ушли. У многих детей идёт перекос в развитии — оттого, что упор делается не на комплекс элементов. У кого-то недостаточно технической оснащенности. Кто-то не очень стресоустойчив. Кто-то имеет пробелы в «физике». В итоге кое-как довели ребят до выпуска, один-два человека, может быть, попали в МХЛ. И так по всей стране.

— Наверное, существуют и другие, более мелкие проблемы?
— На мой взгляд, должно быть больше игр. В Москве школьные команды проводят по 30 с небольшим матчей — этого мало. Именно игры дают тренеру пищу для размышлений. Он видит, как нужно изменить тренировочный процесс. Также именно в игре, в стрессовой ситуации, лучше оттачиваются навыки, ребята растут в профессиональном плане. Поэтому матчи важнее тренировок.

— В чём различия тренировочного процесса между специализированными школами, муниципальными и частными?
— Различия значительные. В частной школе тренеру легче: под его началом группа из 20-25 человек. Он может убрать из команды фактически любого. У него есть определённая свобода. В муниципальных школах тренер работает по муниципальному заданию. Группы в таких учреждениях по 40 и больше человек. И заниматься он должен со всеми — независимо от уровня мастерства. В муниципальных школах более серьёзное значение имеет «фактор родителей». Очень сложно вести отбор, который на определённом этапе неизбежен, в соответствии с уровнем мастерства. Обиженные родственники начинают писать на тренера жалобы, всячески гнобить его. У него практически нет пространства для манёвра. Поэтому вести тренировочный процесс в частной школе, конечно, легче.

— «Фактор родителей» — серьёзная проблема?
— Безусловно. Мало того, что они вмешиваются в тренировочный процесс, пишут жалобы, так ещё иногда предлагают взятки. А если тренер взял, то всё — о нормальном тренировочном процессе можно забыть. Но дело не только в этом. Я смотрю на происходящее с высоты прожитых лет и понимаю, что в СССР качество подготовки игроков было на высоком уровне в том числе благодаря тому, что дети никуда не дёргались, росли в одном месте с самого прихода и до выпуска — то есть находились в привычной среде, в которой рано или поздно получали шанс проявить лучшие качества. Сейчас же многие по инициативе родителей меняют школы по несколько раз. Ребёнок подвергается постоянному стрессу. Он вынужден систематически привыкать к новому коллективу, к новым требованиям, к новой атмосфере. Может быть, кому-то однократный переход действительно пойдёт на пользу. Но если брать в массе, от постоянной беготни ребенку только вред.
Многие стремятся в именитые школы. Приезжают, снимают жильё. Люди порой даже не задумываются, что в таких школах большое скопление хороших хоккеистов и, соответственно, очень сложно проявить себя, выйти на лидирующие позиции. Тем более молодому парню, который только приехал и оказался в совершенно новом коллективе. Матч длится только 60 минут. А в детском возрасте часто играют полтора-два звена, остальные сидят. Моё мнение — до 14-15 лет хоккеисты должны заниматься в своих школах безо всяких переходов. Тем более если жить в другом городе ребенку предстоит в интернате или у дальних родственников. Дети должны находиться с родителями.

— Многие специалисты говорят, что профессиональному росту молодых хоккеистов мешает еще один фактор — «борьба за медали».
— Гонка за наградами и кубками с малых лет, действительно, ещё одна проблема. Многие зациклены на итоговом результате и запихивают детей в систему, только и говорят о достижении результата. Тем самым нивелируется творческое начало, стремление к импровизации, под давлением за результат ребёнок не может проявить лучших качеств. Конечно, выигрывать хорошо. Такова философия спорта. Но нельзя загонять детей в рамки победы любой ценой, форсировать их подготовку.

— Какие ещё факторы сказываются на воспитании игроков?
— Важно, что в наше время не было блата. Играли лучшие. Тренеры были энтузиастами своего дела и ровно относились ко всем детям, давали шансы. А сейчас есть «специалисты», которые думают: «Ага, с этого я поимею, а с этого нет. Поэтому первый будет играть 30 минут за матч, а второй — пять».
Еще нюанс — мы росли во дворах. Играли не только со своими одногодками, но постоянно общались и выходили на лёд со старшими. Нынешнее поколение замкнуто среди сверстников, из-за чего ограничивается в развитии.
В 2020 году КХЛ проводила большой опрос на тему, почему молодые игроки уезжают за океан. Опрашивали многих — хоккеистов, тренеров, руководителей клубов, скаутов, агентов. Причин было названо много. Все основные мы перечислили. Можно добавить ещё дороговизну хоккея, при этом обучение в российских школах бесплатное.
Если мы сможем нивелировать эти проблемы, сделаем большой шаг вперёд. А пока, как итог всех этих трудностей, мы видим, что у нас в стране перестают появляться звёзды. Давайте посчитаем наших реальных звёзд с 1997 года рождения до 2005. Капризов, Сергачёв, Свечников. Всё.

— Сокращается ли отток молодёжи за океан?
— По поим ощущениям, да. Люди уже научены горьким опытом. Из десяти уехавших играть будет один. Может, два. Это я не про НХЛ — процент тех, кто попадет на самый верх, ещё меньше. Это я про то, кто будет стабильно выступать в юниорских лигах. А остальные через определённое время начинают думать: «А что дальше? Ребёнок сидит в чужой стране, толком не играет. Какое тут развитие?» У нас ситуация улучшается. Мы видим, что сейчас в командах КХЛ доверяют молодым игрокам всё больше. Это огромный стимул.

— Насколько эффективно развивается хоккей в регионах, где нет профессиональных команд?
— Хоккей без перспективы выхода на профессиональный уровень фактически равен физкультуре — пришёл, отзанимался и ушёл. Нет мотивации перейти на другой уровень, отсутствует конкуренция. Иногда бывает, что кто-то пробивается наверх, но благодаря случаю — на турнире ребёнка увидел тренер команды из другого региона, пригласил к себе, дал шанс, получилось. Но это должно произойти достаточно рано — лет в 10-12. Потому что если засидеться в физкультурной атмосфере, то показать что-либо в 14-15 лет будет уже сложно.

— Параллельно с КХЛ вы работаете директором школы в Липецке. Как там оказались и как оцениваете перспективы в развитии местного хоккея?
— В Липецк устроился специально — чтобы быть ближе к интересующим меня процессам. Стараемся наладить воспитание подрастающего поколения. Первое — работа с действующими тренерскими кадрами. Второе — с детьми. Третье — привлечение специалистов из других регионов. Чтобы изменить ситуацию в корне, нужно время.

— Как работаете с тренерскими кадрами, в том числе привлечёнными?
— Проводим тренерские советы, объясняем, что и как нужно делать. Это большая и кропотливая работа. Я сам выхожу на тренировки, общаюсь с ними, объясняю. Последний год в Липецк ездил каждую неделю — с понедельника по среду трудился там, со среды — в Москве.

— Откуда у вас знания о том, как именно должны работать тренеры?
— Если начать сначала, то я закончил институт физкультуры. Была продолжительная игровая карьера в разных лигах и странах, у разных тренеров — Бориса Кулагина, Бориса Майорова, Александра Якушева, Виктора Тихонова, Юрия Моисеева и других. Затем работал тренером с командами 1998 года рождения «Созвездие» и «Витязь», возглавлял юношескую и юниорскую сборные России. Большую роль сыграл процесс самообразования — читал учебники, ездил по миру, смотрел и вникал в то, как строится процесс подготовки в Финляндии и Швеции, Канаде и США.

— Российские сборные не играют на международном уровне. Как это сказывает на развитии хоккея?
— Естественно, негативно. Если не соревнуешься с сильнейшими, то деградируешь. Соревнования на мировом уровне необходимы. Тренироваться можно сколько угодно, но без матчей это бесполезно.

#NEWSINTEXT1#

Досье

Виталий Владимирович Прохоров
Родился 25 декабря 1966 года в Москве
Карьера игрока: 1984-92, 1994/1995, 1997/1998 — «Спартак», 1992-95 — «Сент Луис» (НХЛ), 1995/1996 — «Ферьестад» (Швеция), 1998/1999 — «Давос» (Швейцария), ЦСКА, «Ак Барс», 1999/2000 — «Металлург» Магнитогорск, 2000/2001 — «Лада», «Витязь», 2001/2002 — «Химик»
Достижения: олимпийский чемпион (1992), серебряный (1991) и бронзовый (1986, 1992) призёр чемпионата СССР, бронзовый призёр чемпионата России (2000), лучший снайпер чемпионата России и обладатель приза «Золотой шлем» (1998), победитель Евролиги (2000)
Карьера тренера и функционера: 2013/2014 — главный тренер юношеской сборной России, 2014-16 — главный тренер юниорской сборной России, с 2018 — вице-президент КХЛ