В мордовской деревне 93-летний фронтовик решил открыть музей лаптей
Целой книги достойна жизнь 93-летнего Николая Никитина из Мордовии. Он ушел на фронт в 17 лет, тайком от родителей, ушел в лаптях, которые до сих пор хранит.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО: В мордовской деревне 93-летний фронтовик решил открыть музей лаптейВ семье Николая Никитина фронтовиков было пятеро. И историй про каждого — хоть кино снимай. Шурин Степан написал домой перед форсированием Днепра: плавать не умею, нашел бочку, в ней буду переправляться. Это последнее, что о нем знают родные
Николай Никитин, ветеран ВОВ: «Такой радости человеческой не бывает, как от новости, что война кончилась».
Два племянника Николая Григорьевича прежде знакомы не были. Они из разных сел Мордовии. В мае 1945 года на передовой при освобождении Дрездена один спас другого. И только потом выяснилось, что они родственники.
Николай Никитин: «Один другому: ты чего-то разговариваешь по-мордовски? Тот ему: я мордвин, из Мордовии. А из какого района? Из Березниковского района. Я тоже, вот интересно. Ну, они до смерти были друзьями потом».
Когда началась война, Коле Никитину и 15 не было. Уж сколько он просился на фронт, но ему позволили только заправлять самолеты, которые громили люфтваффе в воздухе. В семье хранятся лапти, которые старше Победы. Для Никитиных это семейная реликвия. В них Николай Григорьевич уходил на войну. Думал, что уходит навсегда.
Николай Никитин: «Как не хранить?! Они только на фронте не были. Разве я их потеряю? Мои сыновья, внучки, внучата будут хранить до тех пор, пока будут целы».
Сын полка, рядовой Никитин лапти с войны не надевал. За то стал профессиональным мастером и теперь думает открыть в родной деревне музей. Среди экспонатов есть и даже двухметровые лапти, сделал ради шутки. Для модниц есть свежее решение на лето 2020 года, есть модели, которые пригодятся ближе к осени.
Николай Григорьевич десятый десяток разменял. Он занимается не только изготовлением лаптей, но еще пасекой и огородом. Из героев Великой Отечественной во всей округе рядовой Никитин остался один. Праздников, связанных с войной, он не признает. Первую рюмку всегда поднимает за тех, кто не вернулся, а вторую обязательно за здоровье.