Пройти медные трубы: каким получился новый музей «ЗИЛАРТ»
Частный музейно-выставочный центр представил три масштабных выставки.
Сегодня в Москве принял первых посетителей новый частный музей «ЗИЛАРТ», возведенный в одноименном квартале на месте бывшей промзоны «ЗИЛ». Это стало самым громким событием после открытия Дома культуры «ГЭС-2», отреставрированного звездным итальянцем Ренцо Пьяно. Над зданием «ЗИЛАРТ» тоже должна была работать международная команда, но вмешались обстоятельства. «ГЭС-2» открывали в относительно спокойном декабре 2021 года, едва все выдохнули после ковида. «Зиларту» пришлось сложнее: работа над ним пришлась на время, когда международные контакты оказались заморожены. В итоге поменялись и концепция, и работавшая над проектом команда. Здание спроектировал наш соотечественник Сергей Чобан с бюро СПИЧ, выбравший необычный материал — медь. Так вместо московского филиала Эрмитажа появился музей, показывающий коллекцию Андрея и Елизаветы Молчановых. Об этих перипетиях «Культура» недавно подробно рассказывала.
Фото: Пресс-служба мэра и правительства Москвы/АГН «Москва»
Многое, похоже, перекраивалось на живую. Еще два месяца назад, на превью новой институции ее название звучало по-другому — музейно-выставочный центр «Коллекция». Окончательный вариант — «ЗИЛАРТ» — напоминает о том, что Андрей Молчанов — основатель группы компаний «ЛСР», для которой сам квартал «ЗИЛАРТ» стал флагманским проектом. Именно архитектура выведена в новом музее на первый план. Начиная от необычного здания — большого медного куба с огромными окнами, в котором стирается граница между городом и домом, и заканчивая именитыми архитекторами, работавшими над выставками — Евгением Ассом, Юрием Аввакумовым и Игорем Чикиным. А также Александром Бродским, показавшим свою инсталляцию «Приют невинных». Наконец, в экспозиции куда больше скульптур и инсталляций — то есть объемных 3D-объектов — чем «плоской» живописи и графики. Художественным консультантом новой институции стал известный искусствовед Александр Боровский.
Фото: Александр Авилов/АГН «Москва»
Начинается все выставкой «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве», занимающей два этажа. Впечатление от первого зала неоднозначное: здесь царят работы Дмитрия Каминкера и его сына Даниила Каминкера. Скульпторы из Петербурга, они больше известны тамошней публике. При этом работы Каминкера-старшего весьма ироничны. Чего стоит «Наполеон Бонапарт на грибной охоте»: cоставленные друг на друга глыбы гранита создают узнаваемый образ с шляпой-бикорном. Рядом с вещами Каминкера неожиданно расположился классический «Спортсмен» Михаила Аникушина, изваянный к «Олимпиаде-1980». А в нескольких метрах еще один сюрприз — костюмы художника и модельера Сергея Чернова, участника курехинской «Поп-механики»: безумная смесь из советских красных звезд, эстетики авангарда 1920-х и барочной пышности, приправленной киберпанком. На этом фоне подбор живописи и графики выглядит более традиционным: работы Элия Белютина, Семена Файбисовича, Михаила Рогинского, Олега Кудряшева и Юрия Злотникова — хороший тон для любого коллекционера. Хотя к экспонированию возникают вопросы. Например, листы Злотникова, не обрамленные, лежат на стенде под бликующим стеклом.
Фото: Александр Авилов/АГН «Москва»
В этом смысле более цельной оказалась вторая часть выставки, почти полностью отданная Алле Урбан. Здесь можно увидеть вещи, памятные по персоналке в Третьяковской галерее в 2020-м: от архаичных, словно со старинных вышивок птиц, сделанных из саморезов, до огромных сине-зеленых глаз из медицинского стекла, взирающих на зрителей откуда-то из космоса. Проблеме оптики — точнее, восприятия — посвящены и показанные здесь живописные работы: от Ильи Кабакова до Эрика Булатова.
Фото: Александр Авилов/АГН «Москва»
Выставка «Африканское искусство: боги, предки, жизнь», занимающая следующий этаж, переносит зрителя в древний первобытный лес. Свыше тысячи масок — деревянных, бронзовых, обшитых бисером — следят взглядом, пока идешь под «тропинкам» под звуки традиционных песен и щебет экзотических птиц. Эти вещи Молчанов приобрел у питерского художника Михаила Звягина, собиравшего искусство Черного континента более 30 лет. Архитектурное решение Евгения Асса преподнесло африканский материал самым выгодным образом. Водруженные на постаменты-столбы маски вызывают в памяти терракотовую армию — молчаливую и грозную. Искусство, которое совсем не хочется называть примитивным, напоминает о том, что его изначальная функция — не радовать наш глаз, а исполнять свое сакральное предназначение, например, погружать в транс. При этом сами экспонаты — довольно «молодые», сделанные в XX веке. Хотя этикеток с датами или хотя бы названием регионом изготовления на пресс-показе не было — хочется надеяться, что они появятся позже. Зато на некоторых постаментах был значок, указывающий, что маску можно потрогать: вероятно, на «растерзание» зрителей отдали наименее ценные вещи. Автор «Культуры» тоже не удержалась, чтобы прикоснуться к металлической личине, хотя и чувствовала себя некультурным туристом, наглаживающим морду собаки на станции метро «Площадь Революции».
Фотографии: Александр Авилов/АГН «Москва»
Этажом выше находится проект Гриши Брускина «Dies Illa/Тот день», и зрителю для начала надо сделать глубокий вздох: инсталляция, занимающая весь зал, рисует подробную картину Апокалипсиса. Химеры, рожденные кошмарным сном или фантазией Гойи с его циклом «Капричос», уводят в область бессознательных страхов. Сам художник в экспликации напоминает о том, что «человек обречен нести тяжесть бытия с библейских времен до конца истории». Этот «прорыв воображаемого ада в наш земной мир» чем-то напоминает Upside Down из культового сериала «Очень странные дела», новый сезон которого вышел буквально на днях, так что пугающие сцены наверняка найдут отклик у младших поколений зрителей. Зато старшие смогут считать более «культурные» отсылки. В центре зала — фигура женщины на куриных лапах, за которой следует слепец. Так Брускин интерпретирует миф об Аталанте и Гиппомене. Правда, в его версии Аталанту догнать не удается. Изображенная в виде гарпии, она воплощает собой Природу, несущую тайну бытия — которую человечество стремится разгадать и в своих попытках иногда заходит слишком далеко.
Фото: Александр Авилов/АГН «Москва»
Спрятаться от этого кошмара можно на террасе пятого этажа, где расположена инсталляция Александра Бродского «Приют невинных»: сарай с узенькими коридорами, комнатками с удобствами и множеством полезных мелочей, вроде плитки с туркой и даже «запрещенки» в виде хамона — отрада сурвавилиста и кошмар клаустрофоба. Эскапизм, как известно, — модная нынче стратегия, ставшая ответом на непредсказуемости этого мира. Можно спрятаться в землянку — с запасом консервов на год. А можно — в музей: по крайней мере воображаемые страхи на время отвлекают от реальных.
Фото: Александр Авилов/АГН «Москва»
Выставка «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве» работает до 5 июля 2026, выставки «Африканское искусство: боги, предки, жизнь» и «Dies Illa/Тот день» работают до 17 января 2027