«От фотоателье к бронзе московского модерна»: как Феликс Ксаверьевич Вишневский создавал семейную фабрику декоративного металла

Российские предприниматели, которые развивали свое дело на рубеже 17-20 веков, — какой след они оставили в истории и благодаря чему преуспели в коммерции, политике, общественной жизни? Ответы на эти вопросы ищем в просветительском проекте Департамента города Москвы по конкурентной политике «Субботние хроники: истории московских поставщиков».

В истории московского предпринимательства есть фигуры, которые словно прожили две жизни. Феликс Ксаверьевич Вишневский — именно из таких. Дворянин, отставной штабс-капитан, человек технической выучки и с художественным вкусом — сначала он сделал себе имя как фотограф, и только потом — как фабрикант. В музейных собраниях и сегодня сохраняются портреты, вышедшие из его ателье: строгие фотографии 1860–1870-х годов, где чувствуется авторский почерк, который позднее будет виден в работе с формой, светом и металлом.

Его карьера фотографа подробно задокументирована. В декабре 1864 года Вишневский получил свидетельство на открытие фотографического заведения у площади Красные Ворота; в 1867-м перевел его в Газетный переулок. Два года спустя предприниматель продал ателье, а в сентябре 1877-го построил новый павильон в Камергерском переулке. В том же году он получил разрешение на открытие гальванопластического заведения, что обозначило начало его перехода к новому направлению бизнеса. 1877 год стал датой основания будущей фабрики художественной бронзы и церковной утвари.

Вишневский не прекратил заниматься прежним ремеслом: еще несколько лет он держал фотографический филиал на даче в Богородском, а значит, переход от фотографии к литью бронзы был не резким поворотом, а продуманным расширением технического опыта. Но после 1882 года Феликс Ксаверьевич всерьез фотографией не занимался.

Как и многие московские мастерские, заведение Вишневского в первые годы держалось на разнородном заказе, на умении не отказываться от мелкой, но необходимой работы, на постепенном наращивании круга клиентов и репутации. Зато именно эта школа и выковала будущий характер предприятия: точность отделки, технологическую дисциплину, готовность работать и для частного заказчика, и для большой архитектурной задачи. Не случайно на выставке гальванопластики, устроенной Императорским Русским техническим обществом в 1889 году, предприниматель уже выступал не как случайный ремесленник, а как мастер с «большой и разнообразной коллекцией». Так фотограф, привыкший к точности кадра, окончательно стал фабрикантом художественной бронзы.

С конца 1880-х в дело включается старший сын коммерсанта, Евгений Феликсович Вишневский, и именно с этого времени мастерская все заметнее выходит из ремесленной категории в область художественной индустрии. В семейных и музейных материалах Евгений предстает уже не просто наследником фабрики, а человеком творческого круга, специалистом по декоративно-прикладному искусству, коллекционером, позднее — участником музейного строительства. Это важный поворот: если Феликс Ксаверьевич создал производственную основу, то следующее поколение вывело предприятие на уровень авторского производства. Не случайно в начале 20 века имя Вишневских уже звучало не как обозначение мастерской, а как фирменная марка московской интерьерной бронзы.

Решающим для фабрики стало сотрудничество с архитектором Федором Осиповичем Шехтелем. С середины 1890-х годов, по оценке исследователей московского художественного металла, именно фабрика братьев Вишневских являлась одним из лидеров скульптурного и интерьерного литья в Москве. Шехтель поручал ей литье дорогой бронзы для своих проектов, и этот союз был продуктивен: архитектору модерна требовался исполнитель с безукоризненной техникой, а фабрике нужен был автор, способный превратить заказ в произведение искусства. Для особняка купцов и крупных промышленников Морозовых на Спиридоновке Вишневские в 1898 году отлили сложную композицию по модели художника Михаила Александровича Врубеля «Роберт и монахини». Фабрика также изготавливала люстры, канделябры, бра, каминные часы, декоративную бронзу — металл, который стал частью образа московского модерна.

Последней крупной работой самого Феликса Ксаверьевича стала отливка первого в Москве памятника врачу Николаю Ивановичу Пирогову. Монумент, созданный по проекту Владимира Иосифовича Шервуда и установленный в 1897 году, оказался финальным аккордом биографии Вишневского-старшего. После смерти основателя в 1896 году дело перешло к сыновьям — Евгению, Льву и Феликсу, а в 1900 году семейная фирма оформилась как торговый дом «Братья Е., Л. и Ф. Вишневские».

На рубеже веков заказы фабрики выходили далеко за пределы Москвы. Особенно престижными стали работы для императорских резиденций. Среди крупнейших заказов фирмы особо выделяют работы для Ливадийского дворца — именно после их исполнения Вишневские вошли в число поставщиков Императорского Двора. Успех был подкреплен признанием на экспозициях: золотые медали на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде 1896 года и Всемирной выставке в Париже 1900 года, участие в архитектурно-художественной выставке в Москве в 1903 году. По рекламам 1910-х видно, что для фирмы это было подтверждением многолетнего профессионального авторитета.

После революции семейная фабрика еще некоторое время существовала в новых формах: участвовала в реставрационных работах и соприкасалась с ранней музейной политикой молодой Советской России. Евгений Феликсович связал свою деятельность с музейным строительством, а интерес к искусству и собирательству перешел к его сыну, Феликсу Евгеньевичу Вишневскому, будущему основателю музея В. А. Тропинина.

Сегодня имя Вишневских известно меньше, чем в начале 20 века, однако их наследие по-прежнему различимо в московской культурной истории. Оно — в бронзовых светильниках старых особняков, в музейных канделябрах, в памятнике Пирогову, в фотографиях 1860-х годов, где еще молодой Феликс Ксаверьевич учился точности взгляда. Именно это и объясняет его успех. Вишневский победил не громким жестом, а редким сочетанием качеств: технической дисциплины, художественного чутья, умения начать с малого и не потерять достоинства ремесла, даже когда оно расширяется до производственных масштабов.