Клейменов Станислав о том, почему в России до сих пор недооценен рынок special situations

Если провести вечер в компании частных инвесторов, разговор довольно быстро свернет к привычным вещам: недвижимость, дивидендные истории, облигации, иногда - спекуляции на торгах.

Но стоит заговорить о special situations, и в лучшем случае услышишь вежливое молчание. В худшем - что-то вроде «это слишком мутно». О том, почему так сложилось, рассказывает инвестор и создатель Litigation fund Клейменов Станислав Сергеевич.

Special situations: золотая рыбка в мутной воде

Special situations в теории выглядят как мечта инвестора. Корпоративный конфликт, принудительный выкуп, странная реструктуризация или арест - цена актива рушится, логика покидает чат, и появляется возможность, условно говоря, купить рубль за пятьдесят копеек. На развитых рынках на этом построены целые карьеры и фонды. В России - редкие частные истории, передающиеся почти шепотом. Клейменов Станислав выделяет несколько причин.

Первая (и самая очевидная) - это информация. Вернее, ее характер. В классических инвестициях можно открыть отчетность, посчитать мультипликаторы, сравнить с аналогами. Здесь же инвестор оказывается не столько аналитиком, сколько исследователем: приходится изучать судебные решения, пытаться понять структуру кредиторов и владения через цепочку юрлиц, ловить намеки в комментариях менеджмента. Иногда складывается ощущение, что это не инвестиции, а сборка пазла, в котором недостает половины деталей.

И даже если пазл сложился, остается вопрос: а сработает ли логика? В юрисдикциях с устойчивой правоприменительной практикой можно хотя бы приблизительно оценить исход. В России же любой корпоративный конфликт - это зона вероятностей, где формальные правила не всегда определяют результат. Миноритарий здесь редко чувствует себя защищенным игроком. Скорее - наблюдателем, которому иногда разрешают поучаствовать.

Отсюда вытекает следующий фактор - психологический. Большинство инвесторов просто не хотят заходить в ситуации, где слишком много неизвестных. Им комфортнее покупать понятный бизнес с дивидендной политикой, чем разбираться в чужой отчетности, клубке юридических неопределенностей и что на самом деле стоит за офертой. Special situations требуют терпения, холодной головы и готовности к тому, что ты можешь оказаться неправ - не потому что ошибся в расчетах, а потому что «так сложилось».

Есть и более прозаичный момент - ликвидность. Многие из таких сложных историй вообще не котируются на бирже, но их бывает важно оперативно продать, а ошибки во владении могут привести к полной потери актива. Входить туда легко только на бумаге. Выйти — уже искусство, нужен инвестор и особая конструкция сделки. И это сразу отсекает значительную часть капитала, особенно институционального.

Кстати, об институционалах. В России практически нет фондов, которые системно занимаются special situations. А это значит, что нет и привычной экосистемы: команд юристов и аналитиков, регулярных разборов кейсов, накопленного «коллективного опыта». Рынок получается парадоксальным: неэффективности есть, но специалистов, использующих special situations в свою пользу, практически нет. Litigation fund, основателем которого является Клейменов Станислав Сергеевич, плюс еще несколько игроков - вот и весь рынок.

И, наконец, проблема, о которой редко говорят вслух - это отсутствие языка для описания этих стратегий. Вокруг дивидендов, ETF или даже трейдинга уже сложилась понятная культура: книги, курсы, медиа. Special situations в России - это до сих пор набор разрозненных кейсов и чатов, где люди обмениваются наблюдениями. Нет ощущения оформленного направления. А значит, нет и потока новых участников.