Павловопосадская платочная мануфактура отмечает свое 225-летие
«У нас нет только своих овец» – говорят на фабрике. Шерсть мериносов закупают в Австралии. Шали – из тонких мягких волокон. Производство платка – это больше сотни технологических операций.
В этом цехе – печать самых больших и дорогих шалей. Итальянское оборудование делали специально под нужды мануфактуры. Под кареткой на одном станке – 24 платка. В узоре может быть до 30 цветов. Печать – последовательная. Оператор четко знает порядок цветов. Для каждого из них устанавливается вот такой отдельный шаблон и наливается краситель. Сейчас цветной становится серединка платка. Она превращается из белой в коричневую – она называется прорезь. Это 17-й по счету цвет. А всего их будет 24.
У каждой шали – свой автор. Вот эта называется «Лето» из серии «Времена года». Пока расцвечивают вторую линию платков, первая сохнет. А рядом уже разрабатывают краски для шалей следующего месяца. Рецептура – в граммах. Важно не ошибиться, а то изменится оттенок.
«Вот на таких распоряжениях мы наносим базовые краски, сколько граммов мы налили. Наливаем рецепт по одному литру, а затем кладем ткань, шерсть, на чем будет печататься платок. Затем кладем шаблон и делаем пробные выкраски. Затем просушим и увидим, получился нужный рецепт или не получился», – объясняет колорист Татьяна Салтыкова.
На разработку рисунка у художника уходит два месяца. Иногда платок посвящают какому-то событию. «Мне бы хотелось посвятить этот платок 400-летию со дня рождения священномученика, исповедника Аввакума. Для старообрядческой среды, в которой я, собственно, и нахожусь, это значимая дата», – говорит Сергей Кутузов.
Большая часть ассортимента – это шали с традиционными узорами: цветами, восточными орнаментами или их сочетание. Но за модой стараются следить. «Сейчас в моде цветы более крупные и яркие. И параллельно идет еще такая гамма сдержанная: серебристо-голубая, зеленоватая, ближе к природе», – пояснила художник Павловопосадской платочной мануфактуры Елена Литвинова.
Тем временем подсохшие после печати платки идут на следующий участок, где платок «прозревает». «В этот огромный бункер подается пар огромной температуры. И уже отпечатанная ткань, на которую нанесен рисунок, здесь молекулы краски окончательно проникают в шерсть, при том там закрепляются. При этом платок становится ярче. Отсюда и слово “зреть” – он как бы прозревает», – рассказал помощник генерального директора по связям с общественностью Евгений Обухов.
Раньше кропотливый процесс создания шали был еще более трудоемким. Для набивания узоров использовали цветки и манерные доски. Это почти 80 форм – только на их изготовление уходил год.
«Брали печатную форму, принимали и потом по специальным меткам прикладывали. Делали такие удары, поэтому и называлась “русская набойка”», – уточнил главный художник Павловопосадской платочной мануфактуры Виктор Зубрицкий.
С середины 60-х модельер Вячеслав Зайцев периодически приезжал на фабрику, подбирал платки как ткани для новых нарядов. Почти в каждом сезоне – модели, сшитые из них. А в 2009-м – вся коллекция «Истоки» из шалей: пальто, фуфайки, телогрейки, стеганые юбки, блузы. Она имела грандиозный успех на показе в доме Пьера Кардена. А на родине коллектив авторов получил Государственную премию.
«Сам маэстро пропагандирует свой стиль и активно носит в жизни сюртук из павловопосадских платков, так и наши клиенты для торжественны случаев заказывают себе такие ансамбли», – подчеркнула главный художник по производству Дома моделей Вячеслава Зайцева Московского дома моды Галина Крючкова.
Мануфактура переживала взлеты и падения. В 1937 году на выставке в Париже эти платки были признаны совершенством. В 90-е производство было под угрозой – фабрика оказалась в долгах, зарплату выдавали платками. Сегодня – другая напасть.
«Подделок столько – море! Подделывают Китай, Турция. В магазине написано – хорошие павловопосадские платки, но стоят дорого. А вот дешевые – 400 рублей. У кого денег нет, покупают. У нас и объем продаж упал в связи с этим», – отметил председатель Совета директоров Павловопосадской платочной мануфактуры Владимир Стулов.
Юлия Струкова
Новости культуры