Как живая. Шокирующие факты открылись на похоронах Алины в Звенигороде
В Звенигороде похоронили третьего погибшего 7 марта в Москве-реке ребенка. 13-летняя Алина лежала в гробу как живая, словно спала — ледяная вода консервирует тела. Девочку положили рядом с друзьями — теми, с которыми она утонула. Алина, Ваня и Богдан были неразлучны в жизни, а общая смерть соединила их и в вечности.
«Сегодня девочку хоронят»
На парапете улицы Московской в Звенигороде, там, где Вечный огонь, образовался стихийный мемориал их памяти. Люди до сих пор приносят туда цветы, свечи и игрушки. Подолгу стоят, смотря на живые, радостные лица на фотографиях, кто-то молчит, кто-то делится своими переживаниями.
«Ужасная трагедия, — покачал головой мужчина, положивший на парапет две красных гвоздики. — Как же так, ребята? У вас впереди вся жизнь была».
«Сегодня девочку хоронят, — перекрестившись, сообщила пожилая женщина собравшимся у мемориала людям. — Я не поеду — слишком тяжело».
Но многие горожане поехали. Даже те, кто не знал погибшую. Отпевание Алины проходило в храме Рождества Христова — там же, где отпевали Ваню и Богдана. Люди стали собираться возле церкви задолго до начала траурной церемонии. Они несли цветы и венки. Было много школьников.
«Приехал по зову сердца»
На парковке в одиночестве стоял модой парень и с грустью смотрел на прибывающих людей. Он оказался спасателем — одним из тех, кто долгих десять дней принимал участие в операции по поиску тел утонувших детей.
«Сразу было понятно, что ребята утонули, — рассказал он корреспонденту aif.ru. — Три цепочки следов вели на берег и обрывались там. Волонтеры еще несколько дней пытались искать живых детей в городе, но мы в первый же день поиска начали искать их в воде».
По словам спасателя, из-за общественного резонанса поисковую операцию сразу же взяли под свой контроль губернатор Московской области Андрей Воробьев и министр МЧС России Александр Куренков. Им поступали доклады о ходе операции чуть ли не в ежечасном режиме. Тела детей было приказано найти любой ценой.
«Это был беспрецедентный масштаб поисков, — отмечает спасатель. — В них участвовали и Мособлпожспас», и «Центр по проведению спасательных операций особого риска "Лидер" — это МЧС-ный спецназ. Командировали сотрудников из Москвы, из главного областного управления».
Как акцентировал спасатель, тела ребят не могли уплыть дальше плотины, а она в 45 километрах от места гибели детей. То есть нужно было пройти 45 километров акватории. Но все были готовы к этому. Водолазы работали в сложнейших условиях, им приходилось бензопилами пилить глыбы льда, чтобы обследовать дно в труднодоступных местах.
«Родители пропавших ребят во время поисков находились в штабе, — пояснил спасатель. — С ними работали психологи. Как-то мы с мамой Алины вышли из штаба на берег и разговаривали два часа. Обо всем, кроме случившегося. Пытались отвлечься от тяжелых мыслей. Я сегодня приехал на похороны, чтобы поддержать ее, по зову сердца».
«Словно спит»
Тем временем к церкви подъехал катафалк. Ритуальщики вынесли из него маленький красивый гроб орехового цвета. Негромко зарыдала какая-то женщина и сквозь слезы произнесла: «Какая несправедливость, она так хотела жить!»
Началось отпевание. Четверо церковных певчих красивыми чистыми голосами исполняли песнопения, два священника — старый и молодой, по очереди читали тропари. В большом храме народу набилось так много, что люди стояли сплошной стеной. Панихида длилась долго, больше часа. Несколько детей вышли в церковный двор.
«Душно там очень, — пожаловался один из ребят. — Мы одноклассники Алины, сегодня весь класс отпустили на похороны. Остальные классы учатся. Я дружил с Алиной, мы родились в один день. Хотел принять участие в ее поисках, но детей туда не пускали».
После окончания чина отпевания объявили прощание с телом. Певчие продолжали петь высокими голосами. Молодой священник, опустив глаза, в которых блестели слезы, теребил страницы лежащей на аналое Библии. Старый седоволосый батюшка с грустным сочувствием смотрел на людей, которые плача, подходили к гробу, целовали Алину в лоб и клали ей цветы.
Многие были потрясены видом девочки. Казалось, что умершего от утопления ребенка будут хоронить в закрытом гробу, ведь тело пробыло в воде десять дней. Но Алина лежала на подушечке, словно живая. У нее был спокойный, умиротворенный вид, как будто она спала. Это было жутко, хотелось дотронуться до нее и разбудить. Не верилось, что девочка мертва.
Нашли возле церкви
«Ее такой и достали, как живую», — потом, на церковном дворе объяснял один из принимавших участие в поисках звенигородцев.
У него есть катер, он помогал обследовать акваторию Москвы-реки. Тело Алины водолазы вытащили из воды напротив Троицкой церкви деревни Козино в Красногорском районе Подмосковья.
«Достали при мне, — с трудом рассказывал мужчина. — Я был поражен, увидев, что тело вообще не изменилось. Сотрудники МЧС объяснили тогда, что если люди утонули в холодной воде до +8 градусов, то их тела не меняются, сколько бы они в ней не пролежали».
По словам волонтера, его все спрашивают про рыбаков, которые были свидетелями утопления детей и даже никуда не сообщили.
«Я их не знаю, — качал головой звенигородец. — Ничего бы не изменилось, даже если бы они сразу позвонили в 112. Течение в тот день было 2 метра в секунду. Детей унесло вмиг, шансов на спасение у них не было. Они погибли даже не от утопления, а от переохлаждения, так сказали спасатели».
«Тетя Ира всем даст попрощаться»
Похоронили Алину на Посадском кладбище. Ей вырыли могилу между могилами Вани и Богдана, тела которых нашли раньше. Место было определено заранее — родственники решили, что девочка должна лежать между своими друзьями-мальчиками, и они вечно будут ее охранять, как в жизни.
Перед тем, как гроб с Алиной опустили в могилу, пожилой священник читал над ним молитвы, помахивая дымящимся кадилом. Над гробом стояли, обнявшись, четыре девочки и плакали. Это была сестра Алины и ее подруги.
Каждый из тех, кто пришел на похороны, согласно обычаям, кидал в раскрытую могилу горсть земли. Она падала на крышку гроба со звуком, вызывающим ощущение безнадежности и конца. Все молчали. Слышался только стук от падения земли, пение церковных певчих и редкое карканье ворон, круживших над кладбищем.
Недалеко от могилы стояла маленькая девочка, сжимавшая в руках белого плюшевого котенка. Видно было, что она хочет подойти к могилке, но робеет.
«Не бойся, сейчас подойдешь, — тронула девочку за плечо мать. — Тетя Ира всем даст попрощаться».
Тетя Ира — мама Алины. Одетая во всё черное, в этот момент она беседовала со священником. С грустью говорила ему про рыбаков, которые видели, как тонут дети и никуда не сообщили. Про семью, которая шла по берегу, видела, как Ваня, Богдан и Алина прыгают на льду. Они не сделали им замечание и даже не обернулись, когда услышали детские крики о помощи. Батюшка обнимал убитую горем мать и утешал, говоря о том, что всё в руках божьих и такова была судьба.
Не зарастет тропа
«Случилась беда, дети погибли, — сказал батюшка, когда могилу Алины засыпали землей и положили на нее цветы, венки и игрушки. — Эти дети дружили вместе, вместе погибли. Их похоронили вместе. Смерть навеки их соединила. Теперь они вместе будут навеки на небесах. И сюда, к их могилам никогда не зарастет тропа. Их узнал весь город, многие искали, переживали, молились».
По словам мамы Алины, похороны всех троих утонувших детей оплатила городская администрация. Ирина призналась, что для их семьи это существенная поддержка. После окончания похоронной церемонии к ней подходили люди, выражали соболезнования и просили держаться — весь у нее осталось еще двое детей.
На кладбище пришли также родители Вани и Богдана. Они зажгли лампадки на могилах своих сыновей, поправили упавшие венки, положили свежие цветы. Когда кто-то обращался к ним, они смотрели сквозь них невидящими глазами и ничего не отвечали.
Потом люди разошлись, кладбище опустело. На него опустилась тишина. Даже птицы улетели...