Бунин в Абхазии

Писатель и Кавказ

Вольная жизнь горцев, неизведанные нравы и обычаи непокорных народов, пленительное южное небо, театр военных действий – таким Кавказ в свое время застали Пушкин, Лермонтов, Толстой. Кавказские страницы жизни каждого из названных великих писателей оставили заметный след в русской литературе. Как отразилось знакомство с Кавказом в творчестве Бунина?

Признаюсь, этот вопрос впервые посетил меня в одном из путешествий. Как это часто бывает, покидая родной край, невольно ищешь связи малой родины с чужбиной, и, как обыкновенно случается, на ловца и зверь бежит.
Однажды мне захотелось посетить известное новостное агентство в Сухуме. И вот в ожидании встречи с редакцией в одном из деловых центров столицы Республики Абхазии, за чашкой ароматного кофе, в разговоре с интересными собеседниками возник образ писателя-орловца. В частности, затронули тему нашего статуса третьей литературной столицы. О том, что Бунин бывал у них, заговорили сами абхазы.

Историк Вианор Пачулиа в своей книге «Русские писатели в Абхазии» (1980) повествует о пребывании многих видных русских литераторов в этой стране. «Если культурно-экономические связи Абхазии с Россией в средние века прослеживаются лишь эпизодически, то с начала XIX века после добровольного присоединения Абхазии по примеру Восточной Грузии к России картина меняется… После Русско-турецкой войны 1877–1878 годов мастера русского художественного слова все чаще посещают Черноморское побережье Кавказа, в частности Абхазию», – сообщает В.П. Пачулиа. Он упоминает, что в первом десятилетии XX века на лазурных берегах Абхазии гостили Алексей Толстой, Владимир Маяковский, Иван Бунин. Правда, отдельной главы писателю-орловцу абхазский автор не посвящает, лишь ссылаясь на рассказ Ивана Бунина «Кавказ». Сочиненный в 1937 году в эмиграции, он входит в сборник «Темные аллеи», который поныне изучается у нас в рамках обязательной школьной программы.

«А теперь я там буду с тобой…»

Путешествовал Бунин много. В 90-е годы XIX века пребывал в Малороссии и Крыму. В 1910-х вместе с В.Н. Муромцевой посещал Египет, Турцию, Румынию, Палестину, Цейлон. Но вернемся к кавказским впечатлениям.
В парижском архиве Бунина сохранился ряд фрагментарных записей и заметок писателя.

«Написал тот рассказ, вспомнив, как однажды – лет сорок тому назад – уезжал из Москвы по брянской дороге с женой одного офицера, с которою был в связи и которую он провожал на Брянский вокзал в Киев, к ее родителям, не зная, что я уже сижу в поезде, еду с ней до Тихоновой пустыни. Это была очаровательная, веселая, молодая, хорошенькая женщина, с ямочками на щеках при улыбке, решительно ничем не похожая на ту, что написана в «Кавказе», сплошь, кроме воспоминаний о вокзале, выдуманном; на Кавказском побережье я тоже никогда не был, был только в Новороссийске и Батуме, видел прочее побережье только с парохода», – рассказал сам Бунин в «Происхождении моих рассказов».

Если писатель был точным в своих воспоминаниях, то Черноморское побережье Кавказа было ему малознакомо – упомянуты лишь портовые города. Однако в самом рассказе «Кавказ» обозначены три места. Из Геленджика и Гагр героиня произведения послала своему мужу по открытке, чтобы сбить его со следа. В Сочи случилось самоубийство обманутого супруга.

Гагры до сих пор считаются популярным курортом. Во времена Бунина происходило формирование этого места отдыха для великосветской публики. После Кавказской войны и нескольких волн махаджирства, в конце XIX – начале ХХ века, в эти места приезжает принц Ольденбургский и начинает строительство знаменитого дворца и ресторана «Гагрипш».

Деревянное здание из норвежской сосны без единого гвоздя, приобретенное принцем на всемирной выставке в Париже, было доставлено в Абхазию в разобранном виде. Ресторан стал культурным центром города: здесь ставили спектакли, устраивали творческие вечера. Установлено, что этот памятник архитектуры посещали не только правители (Николай II, Иосиф Сталин), но и представители творческой интеллигенции, писатели, среди них и Иван Бунин. Внешний вид здания и интерьеры дошли до наших дней в хорошей сохранности. Впрочем, оно не запечатлено писателем в рассказе, ведь его герои-любовники искали укрытия от глаз людских и не могли показываться на публике. Они придумали уехать в одном и том же поезде на Кавказское побережье, чтобы «прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели».

В противовес холодной и дождливой Москве герои ненадолго погружаются в совершенно райскую атмосферу: «… нашли место первобытное, заросшее чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы…» Это описание вполне соответствует природе Гагр. Совершенно точно Бунин описывает и состояние природы («Иногда по ночам надвигались с гор страшные тучи, шла злобная буря, в шумной гробовой черноте лесов то и дело разверзались волшебные зеленые бездны и раскалывались в небесных высотах допотопные удары грома…», а также упоминает фауну здешних мест: «Тогда в лесах просыпались и мяукали орлята, ревел барс, тявкали чекалки [шакалы]…»

Есть и другая редакция записи «Кавказ», которая была напечатана В.Н. Буниной. Писатель настойчив: его знакомая вовсе не похожа на героиню рассказа. Возможно, сознательно Бунин не позволяет офицеру омрачить своей личной трагедией величие места, где «сияла предвечная белизна снежных гор», – стреляется опороченный муж в гостиничном номере в Сочи.

«Будь во веки веков благословенно земное рождение!»

В той самой беседе в Сухуме мне рассказали и о том, что Бунин бывал в Синопе. Один из первых городских садов был разбит на восточной окраине. Сегодня эта местность носит название Синоп, как и сам сохранившийся парк. Синоп – это турецкое наименование, но дарованное русскими, как сообщает В.П. Пачулиа, в память о расстрелянной разгневанными, потерпевшими поражение турками картине кисти И. Айвазовского «Синопский бой».

В 1916 году Бунин написал рассказ «Третьи петухи». Фома-угодник упросил Господа пощадить разбойников-душегубов – пусть рассвет возвестит о радости нового дня и озарит новый путь для темных и злых людей, обещая им прощение и оставление грехов. Место действия – город Синоп. Скорее всего, подразумевалась северная Турция. Но почему бы не допустить, что в притче писатель-орловец увековечил красивейший природный уголок на окраине Сухума, напоминающий о «сладости земной жизни»?..