«Люди так жить не должны!»
№13 (637) от 14 апреля 2021 г.
В центре города Орла – на улице 1-й Посадской – обнаружился очередной «дом-призрак», в котором проживают две одинокие пенсионерки. Кирпичное «сооружение», очень похожее на несанкционированный приют для бомжей, давно пора сносить, дом совершенно не пригоден для проживания, жить в нем опасно для здоровья – физического, и, главным образом, психического.
Если можно в двадцать первом веке, в областной столице, как любят называть город Орел чиновники, пытать людей, то это уже происходит. В наши дни, на наших глазах. Это продуваемое всеми ветрами помещение бог знает какого года постройки, без воды и канализации, без пола на первом этаже, без стекол, с ветхими подъездными дверями, даже днем закрывающимися изнутри на огромные железные крюки — без этого никак, с вываливающимися стенами иначе как местом для пыток не назовешь.
Из семи имеющихся квартир в этом доме пять приватизированы, и только в двух – по социальному найму – постоянно живут две пожилые женщины в окружении вечной грязи – дворовую территорию давно никто не убирает, зато мусор сюда несут со всей округи – и сомнительных личностей, которые «проживают» здесь же под кустами.
Такую жизнь 79-летняя Валентина Ивановна В-ва и 71-летняя Регина Алексеевна К-ва «заслужили» многолетним трудом на орловских заводах и фабриках. Валентина Ивановна – воспитанница детдома, бывшая несовершеннолетняя узница фашизма; Регина Алексеевна – дочь инвалида войны. Её отец прожил в этом доме много лет и, не дождавшись достойного жилья, ушел из жизни в 2002 году, мать – вдова инвалида войны, умерла в 2016-м. Вряд ли Алексей Николаевич и Татьяна Антоновна могли себе представить, что всего через несколько лет «соседями» их дочери станут вечно пьяные граждане, которые распространяют следы своей жизнедеятельности по всему двору.
О том, что в полуразрушенном доме на 1-й Посадской живут две одинокие пенсионерки, «Орловской среде» сообщил Михаил Кузьмич Ф-ов. Мужчина работает рядом и, когда может, помогает Валентине Ивановне. За судьбу женщин переживает еще один человек – их сосед Сергей Викторович Т-ов: у военного пенсионера не укладывается в голове, как можно оставить на произвол судьбы двух беспомощных пенсионерок.
– Валентина Ивановна – одинокая женщина. Зимой она еле ходила, я снег ей чистил, стекла вставлял, ей ведь под восемьдесят уже, вся больная. Вот и помогаю, как могу. Хожу в магазин, раз в четыре дня ей принесу продукты, воду. Год я уже за ней присматриваю, – рассказал корреспонденту «ОС» Михаил Кузьмич.
– Эта бабушка – она совершенно бедствует. У нее нет тепла, воды, канализации; отопление есть, но оно в таком состоянии, что в течение этого года раза четыре приезжали газовщики, устраняли течи. Сказали: отопительные приборы в таком состоянии, что страшно даже включать. И она зимой, по-моему, без отопления была вообще, – поддержал Михаила Кузьмича Сергей Т-ов. – Когда были морозы минус двадцать, вызывала скорую, ее иногда забирали в больницу, но она возвращалась, потому что пандемия, кладут только в коридорах, и она не могла там находиться. Года четыре назад начали бить у нее окна, мы вставляли их раза три минимум. Если она и выйдет к вам, то домой не пустит, потому что стесняется своего положения. У нее ведь даже пола нет, все сгнило.
– Уличный туалет забили досками осенью этого года, так что и туалета нет у людей. Пять лет назад у них сгорела проводка, сделали временную. На крыше была труба, она упала от времени и провалилась внутрь, коммунальщики положили кусок шифера старого и рубемаст на него наклеили. Конек рухнул, другие трубы тоже попадали, часть дома вообще отвалилась. Я подгонял погрузчик, подпирали стену мешками с песком, запенили. Мне казалось, что дом упадет, потому что труба газовая идет по периметру, и ее частично вырвало. Газовщики заваривали ее, новую делали. Угол дома отвалился так, что было видно квартиру. Говорят, здесь раньше доходный дом был, в подвале — трактир, а наверху ночевали извозчики. Сколько с тех пор лет прошло? В подвале постоянно воды по пояс, и зимой, и летом. Все это тухнет, комары, инфекция. Кого мы только сюда ни вызывали, тут и межведомственная комиссия была… Приедут, посмотрят и уедут.
– Как-то минус двадцать два было, Валентина Ивановна на рынок ходила, возле центрального павильона сядет, где цветы продают, греется. Ей просто некуда деться. Она там погреется, потом идет домой ночевать. А дома… Здесь минус двадцать, и дома минус двадцать.
Вышла к нам и Валентина Ивановна, не сразу, но разговорилась:
– Когда здесь еще были все соседи, я тогда работала на обувной фабрике, мы писали заявления, и в Москву, и в газету, и на телевидение. Приезжали комиссии, говорили: «Здесь из стен кирпичи выпадают, а вы что здесь делаете?» Представляете? Мы им тогда ответили: «А мы эти кирпичи собираем». А сейчас… Кому платим – не знаем, есть ли у нас управляющая компания – тоже не знаем.
– Зато у них тут за мусор берут по шестьсот рублей, – напомнил Сергей Т-ов и показал на горы отходов.
– Зимой я сплю одетой, холодно очень, – пожаловалась Валентина Ивановна. Признали дом наш негодным – пришли бумаги на выселение. Я говорю соседке: «Лена, пойдем на Пролетарскую гору». Нам сказали, куда с документами приходить. Сказали, дадим вам общежитие временно, соседка в общежитие не пошла, а я – хромая и больная? У меня сердце, скорая ко мне приезжает то и дело. Мне выделили в общежитии четыре метра. А где – толком мы и не узнали. И ничего не поняли. Куда-то в район автовокзала выселять. Ну куда я пойду – инвалид? Я спросила: «Куда хоть идти-то?» Ничего. Промолчали. Я отказалась, как я буду на четырех метрах жить? Это в прошлом году было. У меня девятнадцать квадратов, у Лены больше. Я всю жизнь проработала и на пенсии работала. А за эту квартиру я кожу сдавала. Это длинная история, все ноги мне ободрали. В общем, спасала я человека. У нас на обувной обгорел мужчина. Ну и предложили. Сказали, мы поможем. Ну и помогли – дали эту квартиру… Давайте лучше у Лены про расселение спросим, она лучше знает.
Мы перешли во внутренний двор дома, здесь в квартире на втором этаже живет Регина Алексеевна, которую старенькая Валентина Ивановна называет Леной.
Регина Алексеевна была дома, она тоже вышла к нам и тоже не сразу.
– Регина Алексеевна, почему вас соседка Леной зовет? – спрашиваем.
– Да я на все имена отзываюсь, и на Лену, и на Люду, имя у меня редкое, трудно людям запомнить… А по сути дела, шестьдесят лет живем тут, и все одно и то же. Приходят табунами, проверяют, жить можно – пишут. Приходили комиссии, каких только не было. Нашу семью игнорировали. Отец у меня был инвалид войны, соседи нам даже не сообщали, что пишут куда-то бумаги. В феврале прошлого года было заседание там где-то на Горе (в администрации Орла, на Пролетарской горе. – Прим. ред.). Тогда каждому прислали бумагу, что наш дом подлежит сносу. В этой бумаге было написано о переселении, а переселение это какое – в резервный фонд. Нас люди предупредили тогда, что могут и в бомжатник переселить. А квартиры нам обещают только к 2028 году. Я тогда сказала: «Это мы, Валь, с тобой помереть успеем». На то, наверное, и расчет.
– Так еще и за капремонт платили, – продолжила Регина Алексеевна. – Нам, когда еще мы принадлежали ЖЭУ, Гудков там главный, присылали квитанции за капремонт, я за свои метры должны была платить где-то 216 рублей в месяц, но, когда нас взяло другое ЖЭУ в 2018 году, оказалось, что с 1 сентября я должна была ежемесячно платить тысячу рублей. Мы поехали туда, у нее давление поднялось, у меня давление поднялось… Когда пришла к нам очередная комиссия, я обратилась со своей проблемой, рассказала о тысяче рублей за капремонт, я говорю этой даме, которая от администрации: «Вы мне объясните, почему я ежемесячно должна платить за капремонт, которого никогда не будет?» Здесь гвоздя никто не забил! Эта дама мне и говорит: «Ну, возможно, они вам приписали то, что вы полгода или год никуда не относили. А возможно, и нет? Так ведь? Сейчас нас вообще никто не обслуживает, платим за электричество и за воду, которая на колонке. Туалет забили. Люди должны ходить на ведро. Мы – нерентабельные, никому не нужны. Толщина стен – девяносто сантиметров. Я сама замеряла, трещины сквозные. Кого это волнует?
– Я здесь несколько лет назад установил контейнеры, потому что мусора было в два человеческих роста, – рассказал Сергей Т-ов. – Приходят две дамы – шубы в пол: «Штраф вам выписываем за то, что вы не ухаживаете за контейнерной площадкой». Я контейнеры убрал. Все вернулось на круги своя. Только год или два назад «Экологистик» поставил контейнер, но что толку? Дворники не то что здесь не убирают – они где-то убирают и сюда ссыпают. Желтый погрузчик городской – и тот сюда мусор привозит. Я говорю: «Вы что делаете?» – «Мы потом заберем». Никому они никогда не были нужны. Стекла им побили, в УК звонят – никто не приходит. Я иду в магазин, вырезаем и вставляем. Тут бомжи постоянно выпивают, палят костры, и спят здесь же, я сам лично их отсюда вытаскивал и полицию вызывал. Это центр города. Здесь и труп мужчины находили – в позе молящегося монаха, его начали вытаскивать – у него голова отвалилась. Вот прямо здесь его нашли. В августе это было. Вошли полицейские: «Слушайте, а у вас мужик там мертвый на коленях стоит…» Здесь летом живут бомжи, женщины, мужчины, и умирают, похоже, здесь же. Как быть двум пожилым женщинам? Люди не должны так жить!
Журналисты «Орловской среды» тоже считают, что люди так жить не должны. Мы полагаем также, что и Валентина Ивановна, и Регина Алексеевна заслужили право на временное проживание не в общежитиях на четырех квадратных метрах, а в отдельных муниципальных квартирах, которые у города Орла, как известно, имеются. Ведь нашлось же в Орле муниципальное жильё для очередного, далеко не бедного, градоначальника.
«Орловская среда» просит прокуратуру Орловской области обратить внимание на факт проживания двух пожилых женщин в аварийном доме и на соблюдение их прав в части обеспечения жильём. Персональные данные героев публикации имеются в редакции.
Наталья Зарубина