Поздний модернизм: почему здания перестроечной эпохи тоже заслуживают вашего внимания
Последние десять лет о советском модернизме — одном из трёх аутентичных направлений архитектуры СССР — довольно много пишут и говорят, об архитекторах совмода и ключевых объектах и ансамблях пишут книги и издают альбомы, а столичные и региональные журналисты (в том числе и мы) выпускают разные путеводители. Однако к советскому модернизму до сих пор плохо применимо слово «общеизвестный»: пока нельзя сказать, что это словосочетание «ушло в народ», да и среди специалистов нередки споры о том, каким образом идентифицировать то или иное здание и как вычленить в нём характерные стилевые признаки. Консенсус есть по поводу определённых объектов и имён, однако даже временная рамка существования советского модернизма задана крайне общо — принято считать, что он существовал с середины пятидесятых и до 1991 года. При этом большинство действительно значимых и знаковых объектов появилось в наших городах в конце шестидесятых, в семидесятые и в начале восьмидесятых (собственно, среди тех, что попали в пермский путеводитель по ссылке выше, таких тоже абсолютное большинство).
А как быть, скажем, с некоторыми зданиями, возведёнными во второй половине восьмидесятых и в начале девяностых? Интуитивно их зачастую хочется отнести к советскому модернизму, однако стилистически они отличаются от совмода более раннего периода. В Перми есть несколько таких примечательных зданий — мы собрали большую часть из них (но, разумеется, не все: на деле их куда больше, а в перечень попали только наиболее характерные), чтобы показать: в них есть стилевое единство, и хотя они часто теряются в городе, определённая насмотренность может позволить нам говорить о них как о целостном явлении.
Пожалуй, этот материал в большей степени рассчитан на то, чтобы у читателя сформировалось собственное интуитивное визуальное восприятие определённой архитектуры. Впрочем, теоретически его тоже вполне можно сформулировать и обосновать. Вот что сказал нам исследователь и историк архитектуры Александр Михайлов:
«Это поздний модернизм, критерии здесь понятные: это мышление от объёма здания, когда архитектор исходит из того, что внутренняя свободная планировка позволяет тебе коробку здания как угодно крутить. И дальше оно всё облицовывается, красится, декорируется — тут уже начинается более сложная игра с тем, чтобы быть оригинальным. Архитекторы, кстати, это тоже пытались сами осмыслить, для них весь советский модернизм — это подвиды функционализма. Например, архитектор Левиаш, говоря о своём корпусе ЛЭТИ, использует термин „неортодоксальный эмоциональный функционализм“».
Мы попытались как можно более подробно сфотографировать соответствующие здания, чтобы было понятнее, о чём идёт речь. Вот что вышло: