Мамы в хиджабах рассказали как правильно накрыть достархан в детском саду Перми: Русская мама рассказала как все произошло
Актовый зал или восточный базар?
Знаете, я всегда считала себя человеком широких взглядов, но вечер 24 февраля 2025 года в нашем пермском детском саду №17 перевернул моё представление о реальности. Я шла на обычное собрание, ожидая услышать стандартные отчеты о том, сколько пластилина израсходовано и какую песенку дети разучивают к весеннему празднику, но реальность оказалась куда более экзотичной. Едва я открыла дверь в зал, как на меня буквально обрушилась волна чужой культуры: вместо привычных лиц соседок я увидела море хиджабов, ярких платков и женщин, которые оживленно переговаривались на языке, не имеющем ничего общего с русским.
Честно говоря, в первый момент у меня возникло дикое желание выйти и проверить табличку на здании — не перепутала ли я адрес и не улетела ли случайно в Душанбе. Большинство присутствующих мам были в закрытых одеждах, некоторые даже с закрытыми лицами, только глаза поблескивали из-под ткани, и я, в своем обычном офисном платье, моментально почувствовала себя не просто меньшинством, а каким-то инопланетным гостем. Воздух в помещении был пропитан ароматом незнакомых пряностей и тяжелым запахом домашних лепешек, которые кто-то заботливо принес с собой прямо в детский сад, словно мы собрались не на официальное мероприятие, а на семейный пир в горах.
Уроки гостеприимства по-новому
Самое интересное началось, когда воспитательница, наша добрая Елена Ивановна, попыталась взять слово, но её голос просто растворился в гомоне восточных наречий. Оказалось, что главная тема собрания — не развитие мелкой моторики, а «трудности адаптации», причем адаптироваться, судя по всему, предлагалось нам и нашим детям. Слово взяла статная женщина в изумрудном хиджабе по имени Зарина, которая с нескрываемой гордостью начала проводить мастер-класс по накрыванию достархана. Она разложила на столе узорчатые ткани, расставила пиалы и начала объяснять, что «стол — это сердце семьи», и на нем обязательно должно быть много хлеба, сухофруктов и мяса в жирном соусе.
Я сидела и слушала, как завороженная, но внутри всё буквально закипало от непонимания: мы в Перми или где? Почему на родительском собрании в государственном бюджетном учреждении нам рассказывают, как правильно резать овощи огромным ножом без доски, потому что «так принято в семье»? Зарина с воодушевлением вещала о традициях, а другие мамы в платках одобрительно кивали и подкладывали на поднос новые порции угощений, пока я судорожно пыталась вспомнить, когда в последний раз в нашем меню фигурировали обычные сырники. Еда в садике, как выяснилось, таджикским детям не подходит — им подавай домашний рацион, и воспитатели, вместо того чтобы приучать малышей к общепринятым нормам, начали всерьез обсуждать, как внедрить элементы этой культуры в повседневную жизнь группы.
Языковой барьер в три года
Дальше — больше, и градус моего шока только повышался, когда речь зашла о языке общения. Елена Ивановна, милейшая женщина, с какой-то виноватой улыбкой сообщила, что педагоги теперь стараются учить таджикские слова, чтобы детям мигрантов было легче понимать задания. «Нам тоже нужно учиться их культуре», — заявила она, и в этот момент мне захотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться. Получается, что моя Аня, которая только-только начала чисто говорить по-русски, теперь будет слышать в группе «нони точикй» вместо слова «хлеб»?
Одна из мам в черном платке с золотым шитьем что-то долго и эмоционально говорила на своем языке, а другая переводила: мол, они просят, чтобы воспитатели включали таджикские сказки и учили детей их традициям. Я смотрела на свою дочку на видеозаписи, которую нам показали: маленькая русская девочка сидит в кругу ребят, которые активно лепят из теста лепешки, и пытается подражать их движениям. Воспитательница при этом радостно комментирует успехи Рустама и Зухры, которые учат наших детей правильно здороваться словом «салом». Это не просто интеграция, это какой-то стремительный процесс замещения нашей привычной среды чем-то совершенно иным, и мне стало по-настоящему не по себе за будущее своего ребенка.
Мода из другого измерения
Отдельного упоминания заслуживает вопрос внешнего вида, который на этом собрании обсуждался с особым пристрастием. Зарина и её подруги без тени смущения рассказывали, что их дочки с малых лет привыкают к платкам, потому что это «символ чистоты и веры». И всё бы ничего, если бы одна из мам не принесла в группу такой же хиджаб для своей маленькой дочки, а воспитатели не начали бы это публично нахваливать как «невероятную красоту». Я представила свою Аню в таком наряде и меня передернуло — я хочу видеть свою дочь с бантами и косичками, а не замотанной в слои ткани по чужим правилам.
На перерыве я поймала взгляд своей знакомой, Светы, и по её расширенным зрачкам поняла — она чувствует то же самое. «Оля, это не садик, это какой-то филиал Душанбе в центре Перми», — прошептала она мне на ухо. Мы стояли в сторонке, две русские мамы, и чувствовали себя лишними на этом празднике «многообразия». Другие мамы в платках тем временем уже вовсю планировали, какие еще национальные праздники можно провести в группе, чтобы «сблизить народы». Но у меня возник один резонный вопрос: а кто-нибудь спросил нас, хотим ли мы такого сближения в ущерб нашим собственным традициям?
Недетские мысли о побеге
Когда собрание наконец закончилось, я вылетела на улицу, жадно хватая ртом холодный пермский воздух, который, слава богу, пока еще не пах восточными специями. Дома я долго не могла успокоиться, вывалив всё увиденное на мужа. Андрей сначала не поверил, думал, я преувеличиваю, но когда я показала ему фото этого импровизированного достархана из садика, он помрачнел. «Это что, теперь нам надо искать сад, где говорят по-русски?» — спросил он, и в его голосе я услышала ту же тревогу, что поселилась у меня в душе.
Всю неделю я только и слышу от Ани новые словечки и рассказы про то, как они «сидели на ковре и кушали орешки». Моя девочка, которая должна расти на сказках Пушкина и песнях про чебурашку, постепенно впитывает культуру, которая ей абсолютно не родная. Света уже забрала документы и переводит сына в частный садик на другом конце города, лишь бы подальше от этого «культурного обмена». Я же пока в раздумьях, но каждый раз, когда вижу у входа толпу женщин в хиджабах, громко обсуждающих свои дела, я понимаю: мой родной город меняется так быстро, что я за ним не успеваю, и этот процесс начинается уже с песочницы.
Когда садик становится чужим
Самое пугающее во всей этой истории — это скорость, с которой происходят изменения. Еще год назад мы обсуждали обычные детские проблемы, а сегодня решаем, как адаптировать образовательную программу под тех, кто не хочет учить русский язык. Лена, еще одна мама из нашей группы, пожаловалась, что её Катя начала капризничать и требовать платок, «как у Лейлы». Девочки в группе играют в «семью», где мама обязательно должна быть в хиджабе и стоять у плиты, выпекая лепешки.