«Я немножко по-немецки»: Уроженец Печорского района рассказал об оккупации и жизни в русской деревне

Бытует мнение, что русская деревня мертва. Особенно характерно это явление для Северо-Запада: сотни заколоченных, разрушенных временем домов, и лишь в некоторых ещё теплится жизнь. На земле предков обычно остаются хранители истории, передающие любовь к родному краю молодому поколению. Один из таких людей — Иван Лермонтов, старейший житель деревни Брод Печорского района Псковской области. Это удивительный человек, который, прожив 40 лет в Санкт-Петербурге, вернулся туда, где провёл детство.

«При Эстонии край процветал»

С Иваном Павловичем мне довелось повстречаться во время визита к волонтёру-зоозащитнику Александре Лаба. Мы возвращались с прогулки с её лохматыми подопечными — ездовыми собаками северных пород — и увидели на пути пожилого мужчину, который, как оказалось, был хорошо знаком с маламутом Марсом. Дедушка угостил пса кусочком колбасы, ласково потрепал его за ухо и скрылся за высоким забором своего участка.

У меня мелькнула неуловимая мысль о том, что что-то есть в этом человеке завораживающее, необычное, в его лице, глазах. Поинтересовалась у Александры, оказалось, интуиция меня не подвела: деда Ивана знает вся округа, это старейший житель деревни, местный Кулибин, который интересуется не только огородничеством, но и историей родного края. И многое помнит о войне, которую застал совсем ребёнком.

Спустя некоторое время я решила наведаться к Ивану Павловичу. Встретил он нас дружелюбно и с некоторым стеснением, мол, «чего про меня говорить, я обычный». Но уже начало нашей беседы показало, что это не так. «Sprechen Sie Deutsch?», «Do you speak English?» - спросил дед Иван. Я отрицательно покачала головой, и разговор продолжился на русском языке, правда, с вкраплениями немецких красноречивых фраз.

Ивану Павловичу 81 год. Родился он в деревне Брод, которая раньше была довольно оживлённой. «При Эстонии край процветал, был капитализм. Работали водяные мельницы, которые построили французские инженеры, гипсовый завод. Отец мой почти с нуля хозяйство начал, увеличил участок до 10 га земли. На веку папаши власть менялась 6 раз. Царская Россия, немцы, большевики, опять немцы, Эстония 20 лет», - вспоминает дед Иван.

Фотографии его отца можно увидеть в книге Валентины Игнатьевой «Люди прирубежья» - очерки о русских и сето изданы музеем-заповедником «Изборск» в 2012 году.

«Вот он, в картузе — служил в эстонской армии пограничником в 1920-е годы, - гордо демонстрирует снимки дед Иван. - В этой книжке он дважды. Крест папа видел много раз, потому что здесь родился, и смотрит не на него, а интересуется экскурсоводом — симпатичной девушкой. Папа весь в меня».

​

«Под танком страшно»

Со временем деревня почти опустела, многое изменила война. В 1940-е годы Брод насчитывал около 15 жителей. Когда немцы пришли в Печорский район, Ивану было 4 года. «Мы жили в конце избы, а в начале был их штаб. Радио на столе большое стояло, куча проводов по всей деревне. Вон там, за сараем, где был склад с патронами, стояла огромная металлическая тренога, где они ремонтировали танки», - вспоминает Иван Павлович.

Вместе с другом-беженцем он порой наведывался в сарай из мальчишеского любопытства. Воровали патроны, бросали их в речку. Как-то немец это заметил - влетело от него, потом от отца. За воровство оккупанты жёстко наказывали.

«Однажды меня немец напугал. Может, тоже в наказание, - продолжает Иван Павлович. - Танк после обкатки едет возле часовни, я лежу на земле у тына (так забор назывался) — упал почему-то, отполз. Он на меня наезжает — отъезжает, наезжает — отъезжает. Возле меня справа и слева гусеницы так: шлёп, шлёп. А под танком пространства мало, страшно. Он такой в шапке репистой, оскал зубов. Я этого никогда не забуду. Эта его шутка сказалась: я стал заикаться».

Боёв на территории деревни не было, в отношении местных жителей немцы не зверствовали. «Печорский район — бывшая территория Эстонии, и у немцев была инструкция. Но расстрелы все равно были - молодых комсомольцев из соседней деревни убили по дороге в Печоры, там памятный камень теперь. А наша деревня была зажиточная, никого не расстреляли, один вот даже служил полицаем», - поясняет житель Брода.

После отступления немцев осталось много металла, который потом сдавали в лом. Отец Ивана сделал наковальню. «Они быстро текали. У нас много стирального порошка осталось. Помню конфеты белые большие «Бон Бос», сахарин в таблетках. Сестра моя переводила с немецкого, чтобы ничего не перепутать, что-то выбрасывали, что-то себе оставляли», - отмечает Иван Павлович.

По всей деревне был разбросан карбид — на радость ребятам, которые глушили им рыбу. А куры клевали карбид и погибали. Ящик с патронами, забытый немцами в сарае, отец Ивана закопал где-то в огороде, а потом и забыл, где именно.

В послевоенное время некоторых жителей деревни сослали в Сибирь. Иван помнит эту страшную картину: «Соседи идут с солдатами и говорят: «Прощайте, прощайте». Увезли мельника и добрейшего старика - отца того, кто при немцах полицаем был».

«Сам себя вылечил»

Учиться Иван пошел в Изборскую школу. Первые 4 года учёбы прошли неплохо, а в пятом классе появился другой учитель, который стал ставить двойки. «Иду домой — плачу. Я знал урок, а не мог говорить, потому что заикаюсь, а тут еще новый учитель, волнение», - объясняет Иван.

После местный фельдшер посоветовала ему взять книжку, пойти на водопад к мельнице и читать вслух. Весной он всегда шумит, полноводный и большой — высотой два метра. В доме Лермонтовых было всего две книжки — «Евгений Онегин» и «Мцыри». В первом пятикласснику было не всё понятно, а «Мцыри» он осознавал от начала до конца. «И я читал на мельнице. Люди мимо проходили, считали меня ненормальным. А я чувствовал, что вылечиваюсь. Водопад близко, под брызгами привыкал к своему произношению. И уже в седьмом классе я свободно отвечал урок. Сам себя вылечил», - рассказывает Иван. Произведение Михаила Лермонтова он помнит наизусть до сих пор.

После 7 классов поступил в Псковский строительный техникум, в 1958 году его окончил, и вместе с другими однокурсниками был направлен на строительство Ленинградской атомной станции. Ребята приехали в сосновый лес (населенного пункта там тогда еще не было), разбили палаточный городок. Копали котлованы под реакторы, раз в месяц наведывались в ресторан «Метрополь» в Ленинграде. В 18 лет Иван получил повестку в военкомат и отправился служить в группу советских войск в Германию.

«Меня прозвали Фашистом»

3 года срочной службы прошли вблизи Лейпцига. Там Иван выучил немецкий язык, хотя в школе знал его на «тройку». Уже через три месяца службы в армии он стал переводчиком.

Но Фашистом его стали называть не поэтому. «Когда я работал в Ленинграде прорабом, был жесток с прогульщиками и пьяницами. За это меня прозвали Фашистом. Я не возражал такой кличке, потому что порядок должен быть везде. Особенно на высоте, монтажные работы - это опасно», - говорит Иван Лермонтов.

В Ленинграде он 15 лет работал строителем на предприятии немецкой фирмы по изготовлению фотобумаги. Затем — конструктором на заводе, где производили лекарство из эмбрионов. «Мне показывали сырье в холодильниках. Не очень приятно смотреть, как разделывают человеческих зародышей — кожу отдельно, мясо на фарш. Но лекарство идеальное, дорогое, в рекламе не нуждается. Сейчас его тоже производят, оно эффективное. Кто-то из нас даже пробовал — прикладывал к язвам, заживали через несколько дней», - поделился Иван. Там он впервые получил доллары — и не знал, что с ними делать.

Еще одна интересная история, которая произошла с ним во время жизни в Ленинграде, связана с Труворовым городищем. Он рассказал коллегам-немцам о кладбище, которое появилось в районе Изборска в период оккупации, и те решили съездить посмотреть. По приезду на городище случился конфуз — костей почти не осталось. «Там были раскопки, всё пустили под откос. Некоторые люди делали из черепов ночники. Очень красиво получается, кстати», - добавляет Иван Лермонтов.

Ленинграду он отдал 40 лет своей жизни. Там есть множество объектов, построенных по его чертежам. К примеру, при участии жителя деревни Брод возводили жилые дома в Купчино. «Стоят, пока ничего не упало», - констатирует инженер-строитель.

Дети и внуки остались жить в Санкт-Петербурге, но регулярно приезжают в Печорский район, чтобы помочь старикам по хозяйству. «Вот пасека — премия сыну за внука, - показывает свои владения Иван Павлович. - 5 лет этого ждали. В наше время мы работали по-другому: с матерью моих детей Таисией Ивановной, царствие небесное, шли в ЗАГС уже в интересном положении, вы как-то плохо работаете».

«Ost und West, daheim das Best»

На пенсию он вышел в 58 лет — с учетом прорабского стажа — и сразу вернулся на Родину. «Как говорят немцы, «Ost und West, daheim das Best». Родина лучше всех», - объясняет свой выбор Иван Лермонтов. В деревне он занимается сельским хозяйством, ведет дела по дому. Огород раньше пахал самодельным трактором — сейчас уже сил и возможностей на это нет, этим занимаются сыновья.

Еще дед Иван проложил дорожки, укреплённые металлическим каркасом, и изобрёл водопровод — утепленную подземную трассу, которая никогда не замерзает. Вода исправно поступает в умывальник, стиральную машину. Мечтает он установить и душевую кабину.

Другое изобретение Ивана Павловича — теплица с печным подогревом, которая уже совсем скоро будет кочегарить - на окнах дожидается рассада. «У меня раньше других всё вырастет. С вечера кладу охапку дров, они медленно ночью тлеют, и таким путем я спасаю от заморозков мою любимую рассаду. Я деревенский, папаша меня приучил к работе, как что выращивать. Эти яблоньки он сажал, теперь я сам прививаю. У меня привита черешня трёх сортов. Случайно даже вывел сорт собственной селекции — из желтой и красной черешни, очень сладкая, летом приезжайте пробовать», - рассказывает изобретатель.

Из живности у него только пчёлы и кот. «Нам не справиться. Моя благоверная не сильно здорова сейчас, она моя ровесница. У стариков вся проблема со здоровьем», - вздыхает дед Иван.

Правда, выглядит он гораздо моложе своих лет, и жизнь ведёт очень активную. Обшил нержавейкой крест на местной часовенке, построенной на месте языческого капища, переживает за историю родного края и ведёт исследования местности.

Иван Павлович даже продемонстрировал нам найденные в окрестностях кусок метеорита и шлака с остатками болотного железа. «Это подвиг наших предков. Плавить железо из болотной руды - огромная работа. Я нашел место, где плавили металл, медь. Если это место раскопать — там многое можно найти, но земли заповедные, для этого нужно разрешение», - сокрушается житель деревни Брод.

Есть у него и догадки, где пролегал путь эстонского серебра, а также о расположении неподалеку неизвестной деревни Дреп с полуподземными жилищами, и что река раньше текла по другому руслу, а лодки таскали при помощи лошадей против течения… В завершение беседы Иван Павлович показал ключ от всех дверей — но не сказал, от каких именно.

***

Места в районе Изборска диковинные и очень живописные, и люди здесь живут удивительные. Летом в деревне Брод многолюдно — приезжают дачники, туристы (от последних, правда, по словам деда Ивана, остается много мусора). А зимой остаются всего 4 человека — хранители деревеньки, не позволяющие ей сгинуть с лица земли. Обязательно загляните в деревню Брод на склонах Мальской долины - там есть, что посмотреть, и чему поразиться.