МАРФУША, ПОЧЕШИ МНЕ СПИНКУ. 33+

Прежде, представлюсь я вам.

Я, Мишка. Мне 26 лет. Слегка женат. (Как теперь принято говорить, живу в гражданском браке.) Живу я в Петербурге.

Достался мне в наследство от моей бабушки дом в деревне. Деревенька та затерялась в глуши Псковских лесов.

Да и живых-то жителей в деревне той можно по пальцам пересчитать. Я люблю туда ездить. Воспоминания детства и всё такое.

Да и там живы ещё соседи моей бабушки. Они уже старенькие. Как их бросишь.

Марфа Ивановна, сухонькая, маленького росточка, чистенькая бабулька всегда в цветастом, выгоревшем от времени ситцевом платочке и льняном переднике, расшитом её руками. Матвей Иванович, высок, худ, лыс. На нём неизменно, зимой и летом, одни и те же ватные штаны в заплатках, прожжённые во многих местах. И как мы его не убеждали с бабой Марфой, что летом, такой прикид не по сезону, он только отмахивался. Приезжаю к ним, к сожалению, редко, гостинцев привожу. Но это, когда дорога просохнет. А, по осенней распутице туда и вовсе не добраться.

Весна. Уже по-настоящему растеплелось.

Я гощу у Бабы Марфы и деда Матвея.

Натопил баньку, натаскал туда воды. Самим-то им это уже не под силу.

Сидим с дедом Матвеем на полкЕ, греемся, о жизни беседуем.

-А, ты Матвей Иванович, изменял бабе Марфе?

-Акстись, Мишка, как такое возможно-то?

Я к ней с самой женитьбы отношусь со всем моим почтением.

-Так ты, дед Матвей, так ни одной другой бабы и не попробовал?

-Ах, ты об этом. – Дед глубоко вздохнул и замолчал, улетая в своих воспоминаниях куда-то далеко в прошлое.- Так раньше же я с артелью плотников шабашничать ходил по разным деревням. Ребята в артели были насквозь пьющие. Как вечер, все они, пьяные в навоз. А я-то не пьющий. Чего мне на их пьяные рожи-то любоваться было. Ну, я и по деревни той гулять хаживал. – При этих словах, дед, приосанившись, подмигнул мне. - Это сейчас у меня топоришше стало, как гармошка, а раньше то.....- И Матвей опять глубоко вздохнул. - Ох и много я баб перепортил, Мишка. Ты мобудь и огурцов столь в жизни своей не поел. Ну, так это и не считается изменой-то. Я Марфе Ивановне честным душой-то был всегда.

Да и две души-то у нас с годочками превратились в одну большую душу. Одна, Мишка, у нас душа таперяча.

Спрашиваешь, много ли я с женой своей беседы веду?

Тут, сынок, другие беседы у нас. Не словесные.

Вот, давеча, сидим в избе вечером. Со скотиной-то уже управились и сидим, каждый своим любимым делом занимается. Марфуша вяжет что-то, я курю.

Печурка вкусно потрескивает. Молчим.

Тут Марфа Ивановна и скажи:« Я, думаю, что 25 хватит».

А ей отвечаю:«Я бы 50 дал» Вот и весь наш разговор случился. И я понял, что летом, через 4 месяца у соседки Серофимы, что на краю деревни живёт, будет день рождения. Ей 70 стукнет. И, что Марфушенька моя хочет ей 25 рублей в подарок отнести. Да и она-то поняла, что я понял и ответил ей, что 50 было бы сподручней.

А ведь про Серофиму-то мы до этого почитай с полгодика и не вспоминали. Вот, Мишка, до какого уровня душевного понимания дошли теперь наши разговоры.

-Так может это случайно или баба Марфа совсем о другом думала.

-Да как, касатик, о другом? Об ентом. Об ентом.

Да и не только этим примером можно обойтись.

Вот как-то, и было это уже тому годков десять, засобиралась моя Марфушенька в гости на два дня к своей сестре, в деревню Вишеры. Ну, как положено, гостинца собрала. Почеломкались мы с ней на прощание. Да и поехала она лошадью. (А мы всегда когда я даже утром на пастбище корову выгонял, целовались долго. А и делов-то было на полчаса. Выпас-то вона, сразу за деревней к речке. Но, как в последний раз челомкались.)

Так вот, убралась моя Марфуша в путь, а к полудню я уже заскучал совсем и решил пойти за околицу деревни, к оврагу, чтобы прутьев нарезать, корзины плесть. Там, Мишка, лоза уж очень знатная. Марфуша катит к своей сестре, а я себе режу прутики. И вот, вдруг, наклонился я, чтобы поднять с земли вязанку с нарезанной лозой, да мне как вступит в поясницу. Радикулит проклятый. Не поверишь, так вот и стою на коленках. Ни лечь, ни на ноги подняться. Стою, бога молю, чтобы хоть чуть отпустил. Чтобы лечь я смог, а там уж и ползком доберусь как-нибудь. Помощи то, понятное дело, неоткуда ждать было. Никто же не знал где я. Да и Марфа, зараза, нашла время, когда уезжать. Стою на коленках, молюсь. Смеркаться стало, туман по полю пошёл. Вдруг слышу голос моей Марфуши. И голосок такой испуганный ласковый: «Матвей, паразит ты плешивый, сволочь кобелиная. Куда же ты, светик мой, запропастился...»

Ну, всё думаю, здец пришёл, раз голоса слышать начал......

Стал я громко причитать, молясь:«Боже еси, на небеси.......»

И тут ведения у меня начались. Глюки, по-вашему. Выходит из тумана моя Марфушенька и прямо ко мне......

В общем, пока она меня матом не покрыла и не поцеловала, я думал, что это всё мне кажется.

Оказывается, что она уже с полпути проделала и вдруг такая тоска на неё напала и так сердце сдавила, что она напугалась, что со мной что-то дурное произошло и завернула лошадь домой. А тут уж догадалась, что я за пруточками в лес попёрся. В общем, считай что спасла меня моя Марфа тогда, дотащила на себе до дома.

Опять не веришь в единение душ?

Ну тогда простой пример тебе приведу, вот только из бани выйдем.

Мы уже домывались и дед Матвей попросил меня уголёчком на спине у него где-нибудь крестик нарисовать. Я посмеялся, но просьбу его выполнил.

Вот мы и в избе. Баба Марфа уже бражку на стол поставила, да закусочки нехитрой. Это, как бабуля сказала, на пока вас этим поберечь, а, вот ужо выйдет из бани и она, так и по-настоящему почаёвничаем.

Дед Матвей в чистой рубашке в синюю полосочку, поворачивается спиной к жене и говорит:«Марфенька, что-то у меня спину щикотит, почеши, пожалуйста. Марфа со словами:«Ох же ты Матвеюшка и поросёнок, ну иди сюда, уж почухаю тебе твою спину.»

И тут я вижу, как Марфа начинает царапать деду именно то место, где у меня отмечено крестиком!!!!!!

Баба Марфа ушла в баню, а Матвей, хитро улыбнувшись сказал:«Вот, Мишка, сынок, любовь, она и есть в этом. Когда жена чувствует в каком месте у мужа спина чешется.

Фото это из интернета. Спасибо автору!

#Эгрантъ