В Новошахтинске поставили «Солярис»

Не так часто роман Станислава Лема перекладывался на язык других искусств. Самыми заметными событиями были телеспектакль с Василием Лановым в главной роли, знаменитый фильм Андрея Тарковского, голливудская киноверсия с Джорджем Клуни в режиссуре не менее известного Стивена Содерберга (впрочем, признавшего свое сочинение ремейком фильма Тарковского). Немало свидетельств, в том числе и «из первых рук», о возмущении автора интерпретацией Тарковского, христианская метафизика которого вовсе не близка была Лему и вообще расходилась с главной мыслью его романа. Приведу пример из статьи искусствоведа Юлии Анохиной: «В центре романа  – проблема контакта с внеземным разумом, в центре фильма  – внутренний мир человека. Векторы движения – разные».

Михаил Сопов ставит спектакль по мотивам романа Лема и киносценария Тарковского, то есть оба вектора, надо понимать, тут должны были соединиться. Предыстория экспедиций на планету Солярис опущена, и ей, действительно, довольно сложно создать сценический эквивалент. Зрителям сразу же представлено событие огорошивающей силы, с которым столкнулись трое ученых, вполне подготовленных к решению научных загадок: физик Сарториус, кибернетик Снаут, психолог Крис Кельвин. Но перед ними оказался даже не мыслящий Океан, а еще более пугающее Нечто, недоступное человеческому разуму. И они по-разному переживают это обстоятельство (по существу фиаско), понимая, что научные открытия – не главная задача: «… речь идет о ставке гораздо большей, о нас самих, о границах человеческого познания».

«Маленький изнуренный человек» - таким и играет Снаута Александр Скулков. Он на космической станции уже два года, всех сюрпризов насмотрелся; к «гостям», которых моделирует внеземная цивилизация, притерпелся и даже делает несколько танцевальных па с афроамериканкой (Кристина Казарова), явление которой вносит в драматические события фарсовую ноту. Снаут порой прячется за напускной бравадой, но шок от самоубийства коллеги Гибаряна закамуфлировать не в силах. И все же он более других способен, отодвинув эмоции, мыслить трезво. Он и решает судьбу Хари, которая должна исчезнуть.

О Сарториусе сказано, что так, наверное, выглядел Дон Кихот – такой типаж мы и видим в Николае Шарифулине Только этот во вред себе действовать не будет. Холодный, безапеляционный прагматик, он в лицо Хари скажет, что она не женщина и вообще не человек, а просто-напросто материализация того, что содержит мозг Криса. Сарториус считывает неприятное впечатление о себе, но вовсе не собирается менять его кому-то в угоду. Проницательный и насмешливый, он предлагает считать действительным лишь то, что задокументировано (хотя вряд ли сам удовлетворяется этой максимой).

И она тут же опровергается историей Криса Кельвина (Роман Бирюков), к которому является много лет назад погибшая жена. Поначалу в Анастасии Хаустовой не так легко обнаружить существо иного порядка, и потому догадка Криса: «Ты не Хари!»  - необъяснима (строго говоря, актеру-дебютанту, искреннему и сценически обаятельному, эта роль явно навырост).
Такие моменты приходится принять на веру, но чем больше времени эти двое проводят вместе, тем явственнее очеловечивание существа, порожденного внеземной силой. И тем трагичнее, потому что быть вместе им можно только здесь, на космической станции, на этом строгом, арифметически расчерченном поле научных опытов. И Крис успел полюбить новую Хари, которую на Земле немыслимо было бы предъявить. Любовь эта не может быть «документирована», тем не менее она возникла, живая и трепетная.

Поворот темы романа в спектакле небезынтересен: ученые ищут контакта с тем таинственным мыслящим слоем, пока не подвластным человеческому разуму (который, стати, когда-то Вернадский назвал ноосферой, и с теорией которого Лем был наверняка знаком), но и всемогущий Космос тоже ищет контакта с людьми Земли! По его разумению, вероятно, послать Крису копию его жены вполне логично. Но что-то пошло не так? Естественно! У человека и «жидкого гиганта» общих мыслей пока обнаружить не удалось.

Режиссер спектакля перенес действие в сегодняшний день, хотя написан роман в 60-м году прошлого века. Агрессивная телепрограмма с еще более агрессивной рекламой (видеоарт Виталия Маркина) к смыслу самой истории по существу ничего не добавляет, но свидетельствует о том, что, несмотря на возникновение новых технологий, остается непознанным то, что волновало исследователей предыдущих десятилетий.

А у земного человека есть дом, и тяга к нему естественна. Знаком ее будут и возникающие на заднике детские рисунки. Как ни тяжело расставание с Хари, Крис возвращается на Землю. Экран транслирует ее красоту: колыхание трав, музыку дождя, мощь лесов и кипение водопада… И здесь можно углядеть перекличку со стилистикой Тарковского, для которого сакральны были и вода, и растения… И Бах здесь тоже звучал, конечно, не случайно…

Вероятно, и богоискательские мотивы планировались в этой постановке. Среди металлических конструкций космической станции «прижилась» яблонька – древо познания добра и зла. Образ заявлен, но развития не получил, и то, что Хари срывает плод, особым смыслом не нагружено. То ли намек, то ли нереализованное намерение… А планета Солярис, даже оставленная, все равно не даст себя забыть как вечный вызов, брошенный человеку. Он же, теперь с особой остротой чувствуя цену обретению и потере любви, зарядился ожиданием чуда. Но не раньше, чем найдет контакт с самим собой.