«Государства, которые не спасти». О климатическом докладе ООН и глобальном потеплении
Климатическая группа при ООН впервые за 7 лет опубликовала доклад, в котором описаны плохой и очень плохой сценарии развития для населения Земли в случае, если атмосфера планеты к середине столетия прогреется на 1–3 градуса. Документ обнародован на фоне природных катаклизмов – наводнений и мощных лесных пожаров, охвативших Северное полушарие, от Калифорнии до Якутии.
Западные медиа пересказывают содержание доклада как новый Апокалипсис: "У нас осталось 0 лет на то, чтобы остановить глобальное потепление", – пишет CNN.
Специальный представитель президента Российской Федерации по связям с международными организациями Анатолий Чубайс на своей странице в фейсбуке назвал документ, выпущенный ООН "пугающим”. "Климат претерпевает ускоренные изменения, каких не было сотни тысяч лет. Часть из них уже необратима, а вина человека – безоговорочна. Самая плохая новость в том, что даже самые оптимистичные прогнозы не укладываются в цели Парижского соглашения – планета нагревается быстрее. А главное прямое последствие – форсированный отказ крупнейших экономик от нефтегазового топлива", – написал Чубайс.
Основные идеи "самого мрачного" доклада ООН специально для Сибирь.Реалии прокомментировал климатолог Алексей Кокорин, директор программы "Климат и энергетика" WWF России.
– Ваше отношение к выводам доклада Климатической группы ООН? Вы согласны с тем, что у нас действительно больше нет времени на раздумья и нужно срочно менять ситуацию?
– Вы знаете, это все-таки научный обзор. В докладе не делается выводов о том, сколько у нас времени и нужно ли менять ситуацию. Это физика атмосферы океана, там излагается, почему меняется климат, и очень убедительно показано, как он будет меняться в будущем. Но любой человек, который читает этот отчет, понимает, что четыре градуса Цельсия глобального потепления – это, конечно, не всемирный потоп, не всемирный пожар, но это очень-очень плохо для всех. А вот два градуса Цельсия – это что-то более-менее приемлемое. Конечно, хуже, чем сейчас, хуже, чем полтора градуса, но ещё можно жить, как говорится. Поэтому надо приложить все силы, чтобы остановить [потепление атмосферы] на двух или двух с небольшим градусах.
– Что в первую очередь необходимо сделать в плане экономики? Анатолий Чубайс написал, что у правительства есть план. Но не сказал, в чем этот план заключается. А что рекомендуют международная группа экспертов?
– Этой теме – каким образом снижать выбросы в атмосферу – будет посвящен третий том доклада. А второй том будет посвящен воздействию этих процессов на здоровье людей, природу, экономику. Но есть очевидные вещи – необходимость активно переходить к снижению выбросов, уходить от энергетики, основанной на ископаемом топливе. Иначе лет через 20 наша российская экономика может просто рухнуть, поскольку спрос на уголь и нефтепродукты, а в более отдаленной перспективе и на газ, сильно упадет.
– Переход на зеленую экономику означает изменение привычного образа жизни. В одном из своих интервью вы говорили, что строгая вегетарианская диета, если всё человечество откажется от потребления животных жиров, может уменьшить выбросы эквивалента СО2 на 8 миллиардов тонн в год. Получается, что в недалеком будущем людям придется затянуть пояса?
– Не думаю. 8 миллиардов тонн СО2 – это не более 15 процентов техногенных выбросов. Главный источник – конечно, энергетика в широком смысле слова, включая транспорт. Ведь нефтепродукты потребляет прежде всего транспорт. Поэтому главный фронт – это энергоэффективность и энергосбережение. Что касается продуктов питания, то здесь, скорее, нужно вести речь не об отказе от необходимого, а о том, чтобы отказаться от излишеств. Рачительное отношение к своему питанию –это должно стать лозунгом и целью. В России, хоть у нас очень небогатые люди, но переедание – бòльшая беда, чем недоедание, так же как и в развитых странах. Зачем нам потреблять столько жирного, столько мяса? Почему не сбалансировать питание разумным образом? О вегетарианстве или веганстве речь не идет, это был чисто гипотетический расчет, сделанный в 2019 году, в рамках исследования, посвященного деградации земель.
– Но в любом случае общество потребления становится архаичным, несовременным и опасным для окружающей среды?
– Конечно. Общество, нацеленное на безудержное потребление, общество, где продукты выбрасывают, – это явление безобразное, от этого, конечно, надо уходить. И, может быть, проблемы климата явятся каким-то дополнительным импульсом для перемен. Недавно я прочел, что в России средний универсам выбрасывает чуть ли не 600 килограммов еды в день. Мне бы хотелось надеяться, что это ошибка или преувеличение. Но даже если это хотя бы частично правда, надо с этим что-то делать – перерабатывать, раздавать, в конце концов. Но не нагревать атмосферу бессмысленным производством ненужного.
– Если продолжить разговор об энергетике, то все-таки у нас страна холодная, мы отапливаемся газом, мазутом, разными вредными для атмосферы вещами. Какие здесь могут быть реальные альтернативы?
– Давайте сравним Россию с Канадой и Финляндией, тоже довольно холодными странами. У них, на севере Америки и Европы, вполне неплохо получается экономично отапливать дома. При хорошей теплоизоляции можно даже не иметь в домах печек, а обогреваться электричеством, и этого будет достаточно. Хотя здесь уже вопрос традиции. Мы привыкли топить до 25 градусов у себя в домах, а, скажем, в Великобритании топят до 17–18. И говорят, что это даже полезно. Ну, вот понятно, что наши привычки нам будет ломать очень тяжело. Мы не сможем жить, как голландцы или британцы, в квартире, где 18 градусов, мы будем очень жаловаться и требовать больше. Но даже 25 градусов можно держать, если хорошо теплоизолировать здания, умно распорядившись выработкой тепла. Кроме того, необходимо как можно быстрее перевести на газ допотопные угольные котельные, которых у нас ещё очень много. То есть газ – это такое как бы промежуточное звено для нашей экономики, между углем и возобновляемыми источниками энергии.
– Один из авторов доклада климатической группы ООН Сергей Голев заявил, что в России температура растет в два раза быстрее, особенно в Арктической зоне. С чем это связано и почему наша страна нагревает атмосферу сильнее, чем другие?
– Нет-нет, Сергей Константинович приводил глобальные данные. Грубо говоря, парниковый эффект идет по всему земному шару, СО2, хорошо перемешанный газ, долго "живет" в атмосфере и не имеет никакого значения, где конкретно произошел выброс. Просто суша нагревается сильнее потому, что все тепло уходит в океан. Излишнее тепло накапливается в атмосфере, а куда оно девается? Оно нагревает верхний слой мирового океана. Поэтому над океанами воздух холоднее. Поскольку у нас страна континентальная, то средняя температура автоматически будет выше. Так что это не наша вина и не наша заслуга.
– Нынешний доклад называют самым мрачным. С чем связан этот пессимизм? Что произошло в мировой экономике за последние годы, за эти восемь лет?
– Нынешний доклад ничего принципиально нового не говорит сравнительно с тем, что было известно семь лет назад. Но, с другой стороны, этот документ гораздо более четко прорисовывает картину, гораздо конкретнее – с цифрами, с большим количеством данных. Скажем, семь лет назад говорилось об увеличении частоты опасных природных катаклизмов. Сейчас даются цифры, и это шаг вперед. Но, в принципе, я бы сказал так, что это более четкая прорисовка контура того асфальтового катка, который мы сами запустили. Теперь уже очевидно, что человеческий фактор является решающим на дистанции 50–100 лет, и мы катим дальше, мы сами должны остановить этот каток на некоем удовлетворительном уровне. В докладе предлагаются эти уровни (потепление на полтора, два, четыре градуса соответственно), а дальше, как говорится, выбор за нами. Мы видим, что уровень в полтора градуса прекрасен, четыре с половиной градуса это просто ужасно, а вот два – два с половиной, во всяком случае для России, что-то более-менее удовлетворительное. Но опять же, мы – континентальная страна. А для малых островных государств два градуса потепления – это катастрофа, их просто не будет, острова смоет океан. Есть государства, которые уже сейчас нельзя спасти. Например, Кирибати в Тихом океане. Другие, как, например, Мальдивские острова, спасти ещё можно. Судьба некоторых под вопросом, в зависимости от сценария развития. Это объясняет их жесткую позицию и резкие выступления в ООН.
– По поводу мер, которые должны изменить экономику. Грета Тумберг – живой символ борьбы с углеводородной опасностью – не пользуется бензиновым транспортом. Можем ли мы все последовать её примеру? Особенно в России? У нас ведь не только холодная, но и очень большая страна.
– Зато у нас перед глазами пример Китая. Скажем, в Шэньчжене – это высокотехнологичный кластер, китайская "силиконовая долина", где электромобилей сейчас больше, чем обычных бензиновых автомобилей. Я видел расчеты, сколько там люди тратят на разные виды зарядки и сколько стоит бензин. Очевидно ценовое преимущество электромобилей. Причем они ездят не на "Теслах" – речь идет о довольно простеньких недорогих машинках китайского производства. С другой стороны, пока все же неясно, а не будет ли дешевле на водороде. Потому что дело упирается в батареи, их стоимость, включая полный цикл утилизации.
– Говорят, что производство этих батарей также вредно для атмосферы.
– Понимаете, все вредно. Но человечеству требуется энергия. Потребителям неважно, из каких источников она поступает – из нефтяных скважин, от ветряков или солнечных батарей. Но, если сейчас сравнивать нефтепродукты и электричество, выигрыш электричества достаточно большой. С другой стороны, возможно, скоро шагнет вперед водородная энергетика, и пока неясно, насколько выгоднее будет водород. Я не исключаю такого сценария, при котором грузовой транспорт будет ходить на водороде, а легковые автомобили – на батареях. Посмотрим, куда пойдет дальнейшее развитие. Но то, что двигатели внутреннего сгорания отойдут в прошлое, это практически факт. Кстати, сахалинский эксперимент предполагает перевод островных железных дорог (это больше пятисот километров, между прочим) на водород. Сейчас на Сахалине старые, неэлектрифицированные дороги. И японцы готовы в рамках эксперимента этим заняться. И слава богу, давайте посмотрим, как у них получится.
– А зачем это нужно японцам?
– Совершено понятно зачем. Для них это – испытательный полигон. Когда я был на Сахалине, мне объясняли примерно так: "Здесь они, конечно, будут в минусе. Но зато отладят и апробируют свои технологии". То есть коммерческого успеха это не принесет, но, когда все будет отлажено, они то же самое предложат правительству Индии, где таких дорог очень много, и получат очень большую прибыль. Я спросил: "А почему не сразу в Индии?" А потому что в Индии, как мне сказали, масса консерваторов, которые, если начать на водород переводить их любимые тепловозы, чуть ли не на рельсы будут ложиться, а если привезти что-то уже хорошо работающее, то это будет мощный аргумент. То есть они хотят отладить у себя под боком, не боясь получить неудачу, а потом явиться в Индию с готовым проверенным проектом: у нас все работает, все отлично, заключаем контракт на тысячу водородных "тепловозов”.
– Разговоры о глобальном потеплении давно уже стали обыденностью. И столь же привычны возражения скептиков, которые говорят, что причина не в деятельности человека, а в неких природных циклах. Что в Средние века в Европе случился малый ледниковый период, затем потеплело, хотя никаких заводов и фабрик тогда не существовало. Что бы вы на такой аргумент ответили?
– Я бы сказал, что данный доклад, в отличие от предыдущих, говорит о влиянии человека на глобальное потепление как о фундаментальном свершившемся факте. Именно о доминирующей роли человека за прошлые 50 лет и на будущие как минимум 100 лет. Что имеется в виду? Вулканы в момент извержения также закрывают Землю от солнца. Солнечные циклы, конечно, влияют то в плюс, то в минус. Океанские вариации тоже влияют, и это тоже циклические явления. Теплый цикл сменяется холодным, затем снова теплый и т. д. Если усреднить эффект за 50–100 лет, то будет что-то близкое к нулю. Поэтому отдельно взятое десятилетие может быть весьма холодным. Если мы возьмем годы с 2005 по 2012-й, то увидим, что в эти семь лет случилось глобальное похолодание. Потому что так разложилось солнце – в минус, и вулканы тоже кое-что давали, немного, но давали. А потом всё резко рвануло вперед на ту же траекторию: волны жары, засухи, лесные пожары. Так что никакие природные циклы не могут привести к постоянному повышению температуры в атмосфере Земли. И по поводу "недоказанности" влияния человека – это просто глупости. Всё равно что спорить с тем, что две трети Земного шара – это океан. Меня могут поправить: ты что, не две трети, а 70 процентов. А кто-то скажет: да нет, только 69,7 процента. Это все уточнения и детали. Две трети Земли – океан, это уже незыблемый факт, с этим спорить может только несведущий человек либо тот, кто не может и не хочет отрешиться от своих (непонятно на чем основанных) убеждений. Я выделяю два типа таких людей. Первые – те, кто на все смотрит через очки политических процессов и заговоров, они считают, что если что-то нам не выгодно, а нашему сопернику более-менее выгодно, то, значит, это придумано соперником. Зеленая экономика выгодна Европе и невыгодна нам – значит, проблему климата выдумали в Европе. Это просто извращенная логика. Второй тип людей, отрицающих человеческий фактор глобального потепления, – это, как ни странно, многие экологи и географы старой школы. Они всегда занимались климатом как описательной наукой: климат континентальный, морской, такой, сякой, природные зоны. А теперь у них отняли любимую игрушку, потому что последние лет 30 этим предметом занимаются физики и математики. Физика атмосферы океана – наука не описательная, она основана на точных расчетах. Да, существует биотический насос (физический механизм регуляции лесами круговорота воды. – С.Р.), но мы посчитали, и оказалось, что он в тысячу раз слабее воздействия верхнего вектора слоя океана. Да, то, что вы говорите, есть, но это слабо, это очень мало. Да, вы померили в конкретной точке, верно, ну и что? Около водохранилища тоже климат другой, безусловно, но это не имеет отношения к глобальному изменению климата. Современный подход к проблеме климата отбрасывает старые теории как непрофессиональные. Но представители "старой школы" продолжают настаивать на своем.
Также нельзя забывать о влиянии СМИ, которые постоянно ищут "альтернативные мнения”, а иногда прямо искажают цитаты. Вот пример: академика Владимира Котлякова, известного географа, спрашивают: "А что, мы идем к новому ледниковому периоду? Мы что, вступили в эпоху похолодания?" Он отвечает: "Да, конечно! И наши работы показывают, что следующий ледниковый период уже близко, он может начаться через полторы тысячи лет". Потому что есть другие работы, которые предсказывают новый ледниковый период через 100–120 тысяч лет. А Котляков утверждает, что это случится раньше – "всего" через полторы тысячи лет. Но о третьем тысячелетии в его теории речь не идет вообще. А дальше СМИ пишут: "Академик Котляков подтверждает: мы вступили в эпоху похолодания". Неискушенный человек не читает статью, он читает только заголовок, тем более, может быть, и в самой статье не написано про полторы тысячи лет… В результате читатель думает: ага, академик Котляков против теории глобального потепления. Наверное, эта теория – просто выдумка. Хотя здесь всего лишь медийное искажение цитаты.
– Насколько лесные пожары, случившиеся в нынешнем году, повлияли на выводы доклада Климатической группы ООН? Насколько здесь сыграл свою роль психологический фактор? Ведь если бы не горело так много лесов, то и такого большого внимания этому не было бы уделено в прессе.
– Нет, на выводы климатической группы эти события никак не повлияли. Группа берет все научные статьи в профильных научных журналах, анализирует и делает их синтез. Больше группа не делает ничего. То, что происходит в год выхода доклада, уже не учитывается, по крайней мере, последние летние месяцы. Так что это не повлияло ровным счетом никак.
Автор – Владимир Яковский.
Западные медиа пересказывают содержание доклада как новый Апокалипсис: "У нас осталось 0 лет на то, чтобы остановить глобальное потепление", – пишет CNN.
Специальный представитель президента Российской Федерации по связям с международными организациями Анатолий Чубайс на своей странице в фейсбуке назвал документ, выпущенный ООН "пугающим”. "Климат претерпевает ускоренные изменения, каких не было сотни тысяч лет. Часть из них уже необратима, а вина человека – безоговорочна. Самая плохая новость в том, что даже самые оптимистичные прогнозы не укладываются в цели Парижского соглашения – планета нагревается быстрее. А главное прямое последствие – форсированный отказ крупнейших экономик от нефтегазового топлива", – написал Чубайс.
Основные идеи "самого мрачного" доклада ООН специально для Сибирь.Реалии прокомментировал климатолог Алексей Кокорин, директор программы "Климат и энергетика" WWF России.
– Ваше отношение к выводам доклада Климатической группы ООН? Вы согласны с тем, что у нас действительно больше нет времени на раздумья и нужно срочно менять ситуацию?
– Вы знаете, это все-таки научный обзор. В докладе не делается выводов о том, сколько у нас времени и нужно ли менять ситуацию. Это физика атмосферы океана, там излагается, почему меняется климат, и очень убедительно показано, как он будет меняться в будущем. Но любой человек, который читает этот отчет, понимает, что четыре градуса Цельсия глобального потепления – это, конечно, не всемирный потоп, не всемирный пожар, но это очень-очень плохо для всех. А вот два градуса Цельсия – это что-то более-менее приемлемое. Конечно, хуже, чем сейчас, хуже, чем полтора градуса, но ещё можно жить, как говорится. Поэтому надо приложить все силы, чтобы остановить [потепление атмосферы] на двух или двух с небольшим градусах.
– Что в первую очередь необходимо сделать в плане экономики? Анатолий Чубайс написал, что у правительства есть план. Но не сказал, в чем этот план заключается. А что рекомендуют международная группа экспертов?
– Этой теме – каким образом снижать выбросы в атмосферу – будет посвящен третий том доклада. А второй том будет посвящен воздействию этих процессов на здоровье людей, природу, экономику. Но есть очевидные вещи – необходимость активно переходить к снижению выбросов, уходить от энергетики, основанной на ископаемом топливе. Иначе лет через 20 наша российская экономика может просто рухнуть, поскольку спрос на уголь и нефтепродукты, а в более отдаленной перспективе и на газ, сильно упадет.
– Переход на зеленую экономику означает изменение привычного образа жизни. В одном из своих интервью вы говорили, что строгая вегетарианская диета, если всё человечество откажется от потребления животных жиров, может уменьшить выбросы эквивалента СО2 на 8 миллиардов тонн в год. Получается, что в недалеком будущем людям придется затянуть пояса?
– Не думаю. 8 миллиардов тонн СО2 – это не более 15 процентов техногенных выбросов. Главный источник – конечно, энергетика в широком смысле слова, включая транспорт. Ведь нефтепродукты потребляет прежде всего транспорт. Поэтому главный фронт – это энергоэффективность и энергосбережение. Что касается продуктов питания, то здесь, скорее, нужно вести речь не об отказе от необходимого, а о том, чтобы отказаться от излишеств. Рачительное отношение к своему питанию –это должно стать лозунгом и целью. В России, хоть у нас очень небогатые люди, но переедание – бòльшая беда, чем недоедание, так же как и в развитых странах. Зачем нам потреблять столько жирного, столько мяса? Почему не сбалансировать питание разумным образом? О вегетарианстве или веганстве речь не идет, это был чисто гипотетический расчет, сделанный в 2019 году, в рамках исследования, посвященного деградации земель.
– Но в любом случае общество потребления становится архаичным, несовременным и опасным для окружающей среды?
– Конечно. Общество, нацеленное на безудержное потребление, общество, где продукты выбрасывают, – это явление безобразное, от этого, конечно, надо уходить. И, может быть, проблемы климата явятся каким-то дополнительным импульсом для перемен. Недавно я прочел, что в России средний универсам выбрасывает чуть ли не 600 килограммов еды в день. Мне бы хотелось надеяться, что это ошибка или преувеличение. Но даже если это хотя бы частично правда, надо с этим что-то делать – перерабатывать, раздавать, в конце концов. Но не нагревать атмосферу бессмысленным производством ненужного.
– Если продолжить разговор об энергетике, то все-таки у нас страна холодная, мы отапливаемся газом, мазутом, разными вредными для атмосферы вещами. Какие здесь могут быть реальные альтернативы?
– Давайте сравним Россию с Канадой и Финляндией, тоже довольно холодными странами. У них, на севере Америки и Европы, вполне неплохо получается экономично отапливать дома. При хорошей теплоизоляции можно даже не иметь в домах печек, а обогреваться электричеством, и этого будет достаточно. Хотя здесь уже вопрос традиции. Мы привыкли топить до 25 градусов у себя в домах, а, скажем, в Великобритании топят до 17–18. И говорят, что это даже полезно. Ну, вот понятно, что наши привычки нам будет ломать очень тяжело. Мы не сможем жить, как голландцы или британцы, в квартире, где 18 градусов, мы будем очень жаловаться и требовать больше. Но даже 25 градусов можно держать, если хорошо теплоизолировать здания, умно распорядившись выработкой тепла. Кроме того, необходимо как можно быстрее перевести на газ допотопные угольные котельные, которых у нас ещё очень много. То есть газ – это такое как бы промежуточное звено для нашей экономики, между углем и возобновляемыми источниками энергии.
– Один из авторов доклада климатической группы ООН Сергей Голев заявил, что в России температура растет в два раза быстрее, особенно в Арктической зоне. С чем это связано и почему наша страна нагревает атмосферу сильнее, чем другие?
– Нет-нет, Сергей Константинович приводил глобальные данные. Грубо говоря, парниковый эффект идет по всему земному шару, СО2, хорошо перемешанный газ, долго "живет" в атмосфере и не имеет никакого значения, где конкретно произошел выброс. Просто суша нагревается сильнее потому, что все тепло уходит в океан. Излишнее тепло накапливается в атмосфере, а куда оно девается? Оно нагревает верхний слой мирового океана. Поэтому над океанами воздух холоднее. Поскольку у нас страна континентальная, то средняя температура автоматически будет выше. Так что это не наша вина и не наша заслуга.
– Нынешний доклад называют самым мрачным. С чем связан этот пессимизм? Что произошло в мировой экономике за последние годы, за эти восемь лет?
– Нынешний доклад ничего принципиально нового не говорит сравнительно с тем, что было известно семь лет назад. Но, с другой стороны, этот документ гораздо более четко прорисовывает картину, гораздо конкретнее – с цифрами, с большим количеством данных. Скажем, семь лет назад говорилось об увеличении частоты опасных природных катаклизмов. Сейчас даются цифры, и это шаг вперед. Но, в принципе, я бы сказал так, что это более четкая прорисовка контура того асфальтового катка, который мы сами запустили. Теперь уже очевидно, что человеческий фактор является решающим на дистанции 50–100 лет, и мы катим дальше, мы сами должны остановить этот каток на некоем удовлетворительном уровне. В докладе предлагаются эти уровни (потепление на полтора, два, четыре градуса соответственно), а дальше, как говорится, выбор за нами. Мы видим, что уровень в полтора градуса прекрасен, четыре с половиной градуса это просто ужасно, а вот два – два с половиной, во всяком случае для России, что-то более-менее удовлетворительное. Но опять же, мы – континентальная страна. А для малых островных государств два градуса потепления – это катастрофа, их просто не будет, острова смоет океан. Есть государства, которые уже сейчас нельзя спасти. Например, Кирибати в Тихом океане. Другие, как, например, Мальдивские острова, спасти ещё можно. Судьба некоторых под вопросом, в зависимости от сценария развития. Это объясняет их жесткую позицию и резкие выступления в ООН.
– По поводу мер, которые должны изменить экономику. Грета Тумберг – живой символ борьбы с углеводородной опасностью – не пользуется бензиновым транспортом. Можем ли мы все последовать её примеру? Особенно в России? У нас ведь не только холодная, но и очень большая страна.
– Зато у нас перед глазами пример Китая. Скажем, в Шэньчжене – это высокотехнологичный кластер, китайская "силиконовая долина", где электромобилей сейчас больше, чем обычных бензиновых автомобилей. Я видел расчеты, сколько там люди тратят на разные виды зарядки и сколько стоит бензин. Очевидно ценовое преимущество электромобилей. Причем они ездят не на "Теслах" – речь идет о довольно простеньких недорогих машинках китайского производства. С другой стороны, пока все же неясно, а не будет ли дешевле на водороде. Потому что дело упирается в батареи, их стоимость, включая полный цикл утилизации.
– Говорят, что производство этих батарей также вредно для атмосферы.
– Понимаете, все вредно. Но человечеству требуется энергия. Потребителям неважно, из каких источников она поступает – из нефтяных скважин, от ветряков или солнечных батарей. Но, если сейчас сравнивать нефтепродукты и электричество, выигрыш электричества достаточно большой. С другой стороны, возможно, скоро шагнет вперед водородная энергетика, и пока неясно, насколько выгоднее будет водород. Я не исключаю такого сценария, при котором грузовой транспорт будет ходить на водороде, а легковые автомобили – на батареях. Посмотрим, куда пойдет дальнейшее развитие. Но то, что двигатели внутреннего сгорания отойдут в прошлое, это практически факт. Кстати, сахалинский эксперимент предполагает перевод островных железных дорог (это больше пятисот километров, между прочим) на водород. Сейчас на Сахалине старые, неэлектрифицированные дороги. И японцы готовы в рамках эксперимента этим заняться. И слава богу, давайте посмотрим, как у них получится.
– А зачем это нужно японцам?
– Совершено понятно зачем. Для них это – испытательный полигон. Когда я был на Сахалине, мне объясняли примерно так: "Здесь они, конечно, будут в минусе. Но зато отладят и апробируют свои технологии". То есть коммерческого успеха это не принесет, но, когда все будет отлажено, они то же самое предложат правительству Индии, где таких дорог очень много, и получат очень большую прибыль. Я спросил: "А почему не сразу в Индии?" А потому что в Индии, как мне сказали, масса консерваторов, которые, если начать на водород переводить их любимые тепловозы, чуть ли не на рельсы будут ложиться, а если привезти что-то уже хорошо работающее, то это будет мощный аргумент. То есть они хотят отладить у себя под боком, не боясь получить неудачу, а потом явиться в Индию с готовым проверенным проектом: у нас все работает, все отлично, заключаем контракт на тысячу водородных "тепловозов”.
– Разговоры о глобальном потеплении давно уже стали обыденностью. И столь же привычны возражения скептиков, которые говорят, что причина не в деятельности человека, а в неких природных циклах. Что в Средние века в Европе случился малый ледниковый период, затем потеплело, хотя никаких заводов и фабрик тогда не существовало. Что бы вы на такой аргумент ответили?
– Я бы сказал, что данный доклад, в отличие от предыдущих, говорит о влиянии человека на глобальное потепление как о фундаментальном свершившемся факте. Именно о доминирующей роли человека за прошлые 50 лет и на будущие как минимум 100 лет. Что имеется в виду? Вулканы в момент извержения также закрывают Землю от солнца. Солнечные циклы, конечно, влияют то в плюс, то в минус. Океанские вариации тоже влияют, и это тоже циклические явления. Теплый цикл сменяется холодным, затем снова теплый и т. д. Если усреднить эффект за 50–100 лет, то будет что-то близкое к нулю. Поэтому отдельно взятое десятилетие может быть весьма холодным. Если мы возьмем годы с 2005 по 2012-й, то увидим, что в эти семь лет случилось глобальное похолодание. Потому что так разложилось солнце – в минус, и вулканы тоже кое-что давали, немного, но давали. А потом всё резко рвануло вперед на ту же траекторию: волны жары, засухи, лесные пожары. Так что никакие природные циклы не могут привести к постоянному повышению температуры в атмосфере Земли. И по поводу "недоказанности" влияния человека – это просто глупости. Всё равно что спорить с тем, что две трети Земного шара – это океан. Меня могут поправить: ты что, не две трети, а 70 процентов. А кто-то скажет: да нет, только 69,7 процента. Это все уточнения и детали. Две трети Земли – океан, это уже незыблемый факт, с этим спорить может только несведущий человек либо тот, кто не может и не хочет отрешиться от своих (непонятно на чем основанных) убеждений. Я выделяю два типа таких людей. Первые – те, кто на все смотрит через очки политических процессов и заговоров, они считают, что если что-то нам не выгодно, а нашему сопернику более-менее выгодно, то, значит, это придумано соперником. Зеленая экономика выгодна Европе и невыгодна нам – значит, проблему климата выдумали в Европе. Это просто извращенная логика. Второй тип людей, отрицающих человеческий фактор глобального потепления, – это, как ни странно, многие экологи и географы старой школы. Они всегда занимались климатом как описательной наукой: климат континентальный, морской, такой, сякой, природные зоны. А теперь у них отняли любимую игрушку, потому что последние лет 30 этим предметом занимаются физики и математики. Физика атмосферы океана – наука не описательная, она основана на точных расчетах. Да, существует биотический насос (физический механизм регуляции лесами круговорота воды. – С.Р.), но мы посчитали, и оказалось, что он в тысячу раз слабее воздействия верхнего вектора слоя океана. Да, то, что вы говорите, есть, но это слабо, это очень мало. Да, вы померили в конкретной точке, верно, ну и что? Около водохранилища тоже климат другой, безусловно, но это не имеет отношения к глобальному изменению климата. Современный подход к проблеме климата отбрасывает старые теории как непрофессиональные. Но представители "старой школы" продолжают настаивать на своем.
Также нельзя забывать о влиянии СМИ, которые постоянно ищут "альтернативные мнения”, а иногда прямо искажают цитаты. Вот пример: академика Владимира Котлякова, известного географа, спрашивают: "А что, мы идем к новому ледниковому периоду? Мы что, вступили в эпоху похолодания?" Он отвечает: "Да, конечно! И наши работы показывают, что следующий ледниковый период уже близко, он может начаться через полторы тысячи лет". Потому что есть другие работы, которые предсказывают новый ледниковый период через 100–120 тысяч лет. А Котляков утверждает, что это случится раньше – "всего" через полторы тысячи лет. Но о третьем тысячелетии в его теории речь не идет вообще. А дальше СМИ пишут: "Академик Котляков подтверждает: мы вступили в эпоху похолодания". Неискушенный человек не читает статью, он читает только заголовок, тем более, может быть, и в самой статье не написано про полторы тысячи лет… В результате читатель думает: ага, академик Котляков против теории глобального потепления. Наверное, эта теория – просто выдумка. Хотя здесь всего лишь медийное искажение цитаты.
– Насколько лесные пожары, случившиеся в нынешнем году, повлияли на выводы доклада Климатической группы ООН? Насколько здесь сыграл свою роль психологический фактор? Ведь если бы не горело так много лесов, то и такого большого внимания этому не было бы уделено в прессе.
– Нет, на выводы климатической группы эти события никак не повлияли. Группа берет все научные статьи в профильных научных журналах, анализирует и делает их синтез. Больше группа не делает ничего. То, что происходит в год выхода доклада, уже не учитывается, по крайней мере, последние летние месяцы. Так что это не повлияло ровным счетом никак.
Автор – Владимир Яковский.